Игорь Недозор 
Новая Зона. Тропа Мертвых

Апокалипсис-СТ – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10770267
«Недозор, Игорь. Новая Зона. Тропа Мертвых : [фантастический роман]»: АСТ; Москва; 2015
ISBN 978-5-17-091322-0
Аннотация

Московская Зона внезапно расширилась. Теперь кроме нее есть и Внешнее кольцо, где чистые земли соседствуют с полями аномалий, а реки и подземные воды из разорванных глубинных пластов образовали Новомосковское море, кишащее мутантами. Вскоре из-за нового Периметра стали приходить угрожающие известия о непонятных явлениях, загадочных происшествиях и являющихся неизвестно откуда таинственных существах. Чтобы раскрыть эти тайны, туда отправляется преуспевающий питерский журналист Виктор Рузин. Отныне он – сталкер Умник, наравне с другими разыскивающий артефакты и сражающийся с хищными тварями и бандитами. Но судьба сыграла с ним и со всеми жителями Новой Зоны злую шутку – неведомый барьер из тумана вдруг отрезал их от Большой Земли. И Виктору ничего не остается, как отправиться на поиски выхода вместе с командой отчаянных бойцов, во главе которой бывалый сталкер Дракон. Путь этот обещает быть долгим и очень опасным, грозя стать тропой к смерти. Куда она приведет и все ли смогут сойти с нее?

Игорь Недозор
Новая Зона. Тропа Мертвых

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© И. Недозор, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015

Часть первая
Вышел месяц из тумана

Глава 1

г. Санкт-Петербург

…У трапа Виктор, пару раз притопнув, машинально отряхнул от снега «берцы».
Настоящие американские «маттерхорны», не китайскую или там турецкую подделку. Прочные, очень удобные и столь же дорогие, но своих денег стоящие – с нескользящей подошвой и особыми металлическими вставками, чтобы не подвернуть ногу на диких тропинках и буреломах.
Уже через минуту он откинулся в кресле, отхлебнул из фляги и по примеру соседей закурил. Неужели домой?.. Хорошо, черт возьми!
В салоне Ан-72 он ничем не выделялся среди устроившихся здесь офицеров. Тот же камуфляж средней потертости, та же ушанка, такое же обветренное лицо.
Одним словом – свой .
Да, собственно, Виктор уже и стал для них своим.
Теперь каких-то пара часов, и он будет в Кубинке. Оттуда армейская попутка докинет до Москвы, а там, «согласно купленным билетам», «Сапсан» и родной Питер.
Сегодня вечером он таки окажется дома, в старой уютной квартире на Лиговке, и наконец-то сможет помыться и отдохнуть по-человечески.
Впервые за два с лишним месяца.
«Ты да я, да я да ты – летим с войны!» – насвистел под нос мотивчик Ивана Демьяна.
А что может быть лучше, чем возвращаться с войны целым и невредимым?
Еще раз отхлебнул из горлышка.
Не местная паленая водка, которой эти края обеспечивают всю Россию (и ближнему зарубежью достается), а настоящий «черноэтикеточный» «Джонни Уокер». Сбереженная еще с момента приезда бутылка, последняя. Остальные распиты на блокпостах и в блиндажах с прапорщиками, капитанами, полковниками да с прочим военным людом. Репортажи да сюжеты добываются не только головой, но и печенкой…
Оглянулся в хвост «аэробуса», где, развалившись в узком кресле, храпел Петька Мотрин – оператор его маленькой съемочной группы. Его так и привезли на аэродром. Успел, паразит, нажраться с десантурой в Ханкале. Давно б выгнали алконавта, так какой нормальный будет мотаться в командировки по разным задницам мира вроде Либерии или Пакистана? Да и оператором Петр был, что называется, от бога.
Рузин еще раз отхлебнул виски и передал флягу с вожделением смотревшему на нее соседу, молодому капитану-«пушкарю». Мы ж здесь вроде как все свои. Пусть парень выпьет за его удачу. Не каждому так везет на войне.
Вот к третьему члену их команды, Максу Аверину, она повернулась задом. Лежит в госпитале, подорвавшись в рейде с разведгруппой на фугасе, и встанет с койки не раньше, чем через месяц.
Да и для кого беречь элитный напиток? Уж точно не для Петьки – тот так насосался паленой водяры, что до Питера не протрезвеет. Эк храпит!
Немолодой небритый пилот, высунувшись в салон, попросил пристегнуть ремни.
Под гул турбин они взлетели, тяжело разбежавшись, и за иллюминатором, покачнувшись, уплыла вниз заснеженная земля Кавказа.
По салону разнесся водочный запах – нетерпеливые офицеры распечатали пронесенные с собой на борт бутылки.
– Друг, у тебя еще вискаря нету? – обратился к нему сосед-артиллерист, с огорчением изучавший осушенную флягу.
Он вежливо покачал головой и уставился в иллюминатор.
Хм, однако ж…
Виктор сперва даже не сообразил, что это за яркая стремительная точка несется в их сторону с земли. А потом вдруг понял…
– Мать… ё-моё!!! – взвыл над ухом сиреной капитан.
Ан-72 резко пошел вниз, хлопнула в хвосте тепловая ловушка – экипаж пытался уклониться от ПЗРК. Рузин ощутил, как тело вмиг превратилось в какой-то непонятный студень. То ли виновата была невесомость, ибо самолет почти ушел в пике, то ли страх. Точнее, СТРАХ!
Он не раз и не два видел сбитые самолеты и вертолеты. Не далее как три недели назад снимал место гибели вот так же сбитого Ил-76. Просто спекшаяся до кирпичной твердости земля, а на ней кое-где из-под пепельных обломков торчат обугленные кости, обгорелое тряпье и сизые от огня стволы – то, что осталось от еще недавно полных жизни людей. Семьдесят человек как корова языком… И неотвязчивый, снящийся потом по ночам запах «жаркого», перебивавший ароматы сгоревшего пластика и топлива.
Вот сейчас взрыв ПЗРК разворотит фюзеляж, и подбитый самолет, содрогнувшись и волоча за собой шлейф дыма, рухнет вниз.
Боеголовка лопнула со звуком исполинской петарды в какой-то паре метров от их «борта». Осколки с легкостью прошили дюраль, внутреннюю обшивку, спинки кресел, человеческие тела… Фюзеляж в корме вмиг превратился в решето. Пшикнула декомпрессия, пошли паутиной блистеры иллюминаторов, заорали раненые… Погас свет… Потом с грохотом слетел поврежденный запор, и отвалилась кормовая аппарель…
Виктор увидел в проеме грузового люка темнеющее зимнее небо с бриллиантами звезд и подумал, что это, наверное, последнее, что он видит в жизни… Несколько человек в ужасе вскочили, словно собираясь куда-то бежать, и тяга пронесшегося по салону воздушного потока унесла их наружу, вниз… И тут из нарукавного кармашка, где лежала недавно купленная «Нокиа», раздалась мелодичная трель… Машинально Виктор протянул руку к трубке, про себя поразившись нелепости ситуации. Через считаные секунды самолет рухнет камнем вниз в ореоле коптящего пламени, а он собирается отвечать на звонок…

* * *

Виктор Рузин открыл глаза.
Лежавшая на тумбочке рядом с финским диваном новенькая «Лумиа 930» мелодично посвистывала. На дисплее дорогого гаджета высвечивалось время – 07:30. За окном тускло-серым разгорался рассвет, скудный петербургский рассвет обычного летнего дня.
Начинался новый день. Предстояло ехать на работу, являться пред пресветлые очи шефа, писать очередные статьи, планировать очередные репортажи. Тут отпуск на носу, но начальство считает, что отпуск отпуском, а работа должна быть сделана. И никого не интересуют ни личные проблемы лучшего обозревателя едва ли не лучшего медиа-холдинга города, ни его испорченные нервы, ни то, что ему все это слегка осточертело.
Сон еще этот, воспоминание о том, что случилось с Виктором полгода назад в крайнюю  командировку на юг. Тогда мастерство пилотов позволило-таки посадить неповоротливый транспортник на заснеженное поле. Потом говорили, что шансов было сильно меньше, чем один к ста. А больше всего повезло Петьке, он даже не проснулся, в себя пришел лишь в Ростове-на-Дону, куда их вывезли «вертушками».
Ну да ладно, пора одеваться-собираться.
Через пятнадцать минут свежий и в меру благоухающий дорогим парфюмом Виктор поймал такси (его собственный «Шевроле» был второй день в ремонте). Еще через сорок пять минут он уже расплатился «пятихаткой» с водилой, молчаливым восточным человеком, на беджике которого было обозначено имя – не то Самир, не то Багир какой-то там оглы, и направился к шестиэтажному зданию, занимаемому его конторой.
Предъявил бойцу охраны на входе какой-то пропуск, и лишь войдя в лифт, понял, что показывал парню членский билет «Петербургского стрелкового клуба».
Впрочем, его отец как-то месяц проходил в свой номерной НИИ по папиросной коробке. Хоть что-то в России неизменно – извечные разгильдяйство и пофигизм.
Вот и третий этаж, где квартирует его редакция спецпроектов.
– Ты, …ло!! Ты что думаешь, буй зеленый, ты такой особенный! – донесся из-за ближайшей двери яростный женский вопль. – Чего хлебало растопырил? Ты что думаешь, самый умный, да? Не долби мне мозги!! Еще раз сунешь наш материал в редакцию светской хроники этой выдре крашеной, хрен с корнем оторву и съесть заставлю с кетчупом! Понял?!
Виктор остановился послушать.
Было чему поучиться.
Начальница отдела кабельного и интернет-вещания и местная секс-бомба, мечта всех мужчин холдинга Вероника Бредова общалась с подчиненными.
Без мата Ника обходилась только в двух случаях: в прямом эфире и во время интервью. А помимо этого могла послать кого угодно не то что по матушке, но и по всему генеалогическому древу. Причем в таких изысканных выражениях, что даже оказавшиеся вдруг поблизости воры в законе и те лишь уважительно покачали бы головами.
– Думаешь, не знаю, что ты с ней спишь? Нет, ты полагаешь, я этого не знаю?! – продолжала бушевать Бредова. – Смотри у меня, жопу на глаза натяну, очки от говна протирать загребешься! Понял меня? Хорошо понял?!
Посмеявшись про себя, Рузин открыл свой кабинет и устроился перед компьютером.
На противоположной стене над вторым столом чуть не полстены занимал яркий глянцевый постер салона магических услуг «Ксальтотун», украшенный портретом демонического облика девицы, на руках которой сидел здоровенный котяра угольно-черной расцветки, оскаливший пасть с двойным набором клыков. Изображал он, как помнил Виктор, хозяйку «Ксальтотуна» Лину Юферс (она же Оксана Прищепа, бывшая артистка Симферопольского драмтеатра) и ее кота-мутанта Грома.
Постер повесил сосед Виктора по кабинету, ведущий программы «Магический кристалл» и личный друг половины российских колдунов и магов Коля Басов.
Виктор послал воздушный поцелуй прекрасной чародейке, и тут зазвонил телефон на рабочем столе.
– Рузин? – буркнул Кушнарев. – Ты на месте? Чтоб через пять минут был у меня в кабинете. Мухой!
– А что случилось-то?
– Через пять минут. – Металла в голосе шефа хватило бы на пресловутый танк «Оплот». – Все на месте объясню…
– Но…
– Ту-ту-ту-ту, – загудела брошенная на том конце трубка.
– Ну да, бегу, уже ногу сломил! – саркастически бросил он. – И с чего бы такая спешка?

* * *

Поднявшись на второй этаж, начальник Восточного отдела прошествовал к кабинету шефа.
В приемной было пусто.
Толкнул дверь и заглянул вовнутрь.
– Проходи! – рявкнули из глубины кабинета. – Чего жмешься, как гимназист у дверей борделя!
Виктор зашел. Привычно оглядел обширное помещение. Все было как всегда – со вкусом подобранная мебель темного дуба, разноцветные дипломы на стенах, призы в отдельном шкафчике, сувениры из разных уголков Земли – от бразильских карнавальных масок до тибетских бронзовых уродцев.
За солидным полированным столом овальной формы восседал высокий, седой, стильно одетый подтянутый мужчина неопределенного возраста, с умным сухощавым лицом американского сенатора, украшенным дорогими очками в тонкой оправе белого золота. Председатель совета директоров и генеральный директор медиа-холдинга «Невский проспект» Сергей Иванович Кушнарев собственной персоной.
– Ты быстро, – буркнул Иванович вместо приветствия. – Это хорошо, правильно. Присаживайся, в ногах правды нет.
Потом гибко, словно не разменял шестой десяток, поднялся и принес из комнаты отдыха бутылочку старого армянского коньяка, нарезанный аккуратными лепестками лимон и блюдечко с так же тонко нарезанным хамоном и пармезаном.
Виктор понял, разговор обещает быть долгим и непростым. И, похоже, не очень приятным.
Точно так же было перед той африканской командировкой, когда его группа отправилась в самый ад, где за неделю до того аборигены зажарили и сожрали французских коллег, причем прямо на местной площади Независимости.
Кушнарев разлил янтарный напиток по маленьким золоченым рюмочкам. Они выпили, и шеф закусил ломтиком лимона на пармезане.
Коньяк Сергей Иванович предпочитал пить так, как пили его в давние года русские офицеры, заедая «гвардейским пыжом»: лимонным колечком с сыром.
И никаких «Наполеонов», «Камю» с «Курвуазье» и прочих «Мартелей»! Исключительно наши, в смысле армянские, да не какие-то, а конкретно Ереванского коньячного завода: «Арарат», «Отборный», «Двин», «Юбилейный»… Старая привычка еще советского дипломата.
Шефа Виктор уважал, пожалуй, как немногих в этой жизни людей.
Человек, сам себя сделавший и сделавший пресс-холдинг, в последнем европейском рейтинге занимающий место в первой сотне, пусть и девяносто седьмое.
Детдомовец, окончивший суворовское училище и Рязанское училище ВДВ, отвоевавший два года в Афганистане («Знамя» и две «Звездочки»), поступивший в военно-дипломатическую академию и окончивший ее с отличием и, считай, без протекций направленный помощником военного атташе – и не куда-нибудь в Африку, а в Испанию.
Крест на его так удачно начавшейся дипломатической карьере, как и у многих людей его круга, поставил девяносто первый год. 19 августа Кушнарев имел неосторожность публично высказать одобрение ГКЧП на пресс-конференции, куда струхнувшее начальство послало его, как на амбразуру, давать пояснения местной прессе по московским событиям.
Он ушел почти в никуда, но вот выплыл из безвременья девяностых, в котором сгинуло куда как много ловких да умных, и выплыл знаменитостью, с которой ручкались министры и олигархи.
Кушнарев налил по второй. Выпили, не чокаясь. Шеф со вздохом закрыл бутылку, подмигнул стоящему в нише шкафа «на удачу и вспомоществование» серебряному образу святого Спиридона Тримифунтского, помолчал.
Не знай Виктор шефа уже седьмой год, решил бы, что тот в растерянности.
– В общем, наклевывается тема, – перешел Кушнарев к сути дела. – И никто, кроме нас, как написано на шевронах нашего героического спецназа… В смысле, никто, кроме тебя, ее не поднимет. Уж ты мне поверь.
«А шеф, похоже, коньячку уже хорошо причастился-то, – отметил Рузин. – С утра… М-да, необычно…»
– Потому собирайся-ка, дружище, в командировку, – подытожило начальство. – Сегодня же получишь деньги, ну, там, суточные-представительские, и вперед.
И прежде чем Виктор что-то возразил, сказал как припечатал:
– Поедешь в Зону. Само собой, в новую, Московскую. Ожидаю от тебя цикла репортажей. Что для канала нашего, что для бумажных изданий, у них, кстати, тиражи-то подросли, за что в том числе тебе спасибо…
Балагурящий шеф наполнил рюмки по новой.
– А как же мой отпуск? – растерянно пробормотал Виктор.
– Потом отгуляешь, – не допускающим возражения тоном произнес Сергей Иванович.
– Но у меня… планы… – начал было журналист.
– Никак с зазнобой на Канары собрался? Так не убежит она от тебя, а убежит, так на черта такая зазноба! – добродушно пробурчал Кушнарев.
«Да, злоупотребил Иваныч!»
– Нет, в Казань хотел прокатиться, пострелять немножко.
– Да? Ну и в кого ж ты там стрелять собрался? – изумился Кушнарев.
И в самом деле, какая, к черту, стрельба в мирной Казани в мирном Татарстане? Это ж не Кавказ или Ближний Восток, в самом деле! Вроде агентов «Исламского государства» там пока не наблюдалось (тьфу-тьфу).
– В Казани на следующей неделе открывается третий европейский фестиваль пейнтбольных команд! – терпеливо, как на лекции, пояснил Рузин.
– А! – враз поскучнел Кушнарев. – Я и подзабыл, ты ж у нас на пострелушки эти мотаешься…
Как почти всякий профессиональный военный, он с некоторым презрением смотрел на пейнтбол и пейнтбольщиков.
– Но уж извини, ты ж понимаешь, пейнтболом и прочим у нас занимаются или в свободное от работы время, или вместо нее.
Виктор уныло кивнул. Прозрачный намек, что незаменимых нет, и после известных событий в Москве талантливых журналистов хоть пруд пруди, свистни только.
Шеф позволял своим сотрудникам многое, но при одном условии: если это не вредило работе.
– Вопросов больше нет? – сухо осведомился Кушнарев.
Рузин лишь печально кивнул.
– Ну, вот и славно. У матросов нет вопросов! А теперь перейдем к сути дела. Посылаю я тебя формально для того, чтобы ты собрал материалы, посвященные жизни Зоны и отдельно быту сталкеров, а также разнообразным аномалиям. Само собой, греби все, что покажется интересным. Про Новомосковское море и его обитателей, про местных жителей, самоселов и не успевших уйти, в общем, что сочтешь нужным. Если что, редакторы разберутся, они ж за что-то зарплату получают. Но вот есть кое-какие вещи, на которые тебе надо бы обратить особое внимание… Я вот тут вспомнил кино старое, «В зоне особого внимания». Из-за него, собственно, я в десантуру и подался… Ладно, – оборвал воспоминания шеф. – Дело в том, что с Зоной… как бы это сказать… в последнее время невесть чего происходит. С ней и всегда черт-те что творилось, на то она и Зона. Но кое-что, знаешь ли, выяснилось в последнее время. Не очень вписывающееся в, скажем так, картину мироздания даже со всеми поправками, – Кушнарев вдруг заговорил напряженно и непонятно. – В общем, постарайся особое внимание обращать на необычные вещи, так сказать, совсем , – он неопределенно прищелкнул пальцами, – нестандартное. С людьми пообщайся, у тебя это получается, я знаю. Чуйку включи, она у тебя любому Штирлицу впору, – добродушно улыбнулся шеф, хотя глаза его оставались мрачно-напряженными. – Поговори, поразнюхай…
– Признаться, Сергей Иванович, я мало что понял, – озадаченно процедил Виктор.
– Если б я сам понимал все до конца! – раздраженно фыркнул Кушнарев. – Тут, понимаешь, дело непростое и значительное. Не об одних сенсациях и рейтингах речь. Мы все-таки, блин, четвертая власть, если ты, конечно, об этом помнишь! Дело может оказаться куда как важным. Для России и, не побоюсь этого слова, мира. То, что Зона расширилась, да еще и так сильно, – это само по себе плохо. Но вот Внешний Круг – это, как ни крути, нечто, чего прежде не было… На вот, почитаешь на досуге.
Кушнарев вытащил из ящика стола пачку листов. На первом Рузин с удивлением узрел надпись: «Инструкция по эксплуатации ТН-1676».
– Материалы по кое-каким явлениям и проявлениям за Периметром, – тут же пояснил шеф. – А название – это так, для маскировки. Содержимое изучишь на досуге. И не вздумай сканировать, а то знаю я вас. Потому как материалы эти попали к нам не вполне законно, а в бумагу в отличие от разных гаджетов никто еще по проводам не залезал, уж извини начальника-ретрограда, но так будет надежнее, – осклабился шеф. – А вот одно видео ты посмотришь прямо сейчас, уж извини, но навынос тебе я его не дам. Опять же, я доверять-то доверяю, но не надо бы, чтоб эта съемка вдруг всплыла в Интернете. Потому что люди, которые мне ее добыли, пострадать могут.
Он воткнул старенькую флэшку в разъем, и на экране директорского ноутбука побежали картинки среднего качества с мигающими в углу цифрами времени и даты двухнедельной давности.
Виктору была знакома техника записи. Стандартная оперативная съемка с места преступления – таких видео пересмотрел за свою жизнь сотни и сотни. Даже то, что на ней на десятой секунде появился труп, не впечатлило – он трупов за свою карьеру насмотрелся побольше, чем иной могильщик.
Дело происходило на окраине какого-то города. На заднем плане маячили уже порядком обветшавшие пятиэтажки типичной российской провинции. И опера, мелькавшие в кадре, были под стать обстановке – затурканные, простовато выглядящие провинциальные менты.
Люди проходили мимо, боязливо огибая ограждавшую место происшествия желтую ленточку.
За кадром женский голос скороговоркой частил информацию. Дело происходило в пригороде Вереи.
Дама один раз оговорилась, произнеся «мертвый труп», и Виктор невольно улыбнулся. Что тут особенного, мертвый труп, эка невидаль? Вот если бы труп был живой для разнообразия.
Оператор остановил картинку на потерпевшем. Тот и в самом деле был вполне мертв, что называется, мертвее не бывает. На животе – обугленная дыра, куда можно было бы просунуть кулак средних размеров. Типичный, так сказать, труп…
Ан нет, не типичный. Покойник был одет уж больно нестандартно для средней полосы России.
Меховая накидка из соболя, насколько можно было понять, синие шаровары, заправленные в высокие сапоги темно-вишневого цвета, зеленая шляпа с высокой тульей. Оружие, которое сжимала его рука, тоже было нетипичным – кривой тонкий клинок с яркими самоцветами на эфесе. А рядом валялось нечто огнестрельное.
Рузин присмотрелся и присвистнул. Открытый болтовой затвор, как на обычной трехлинейке, и при этом явно кремневый замок сбоку. Можно поручиться, что в истории Земли таких сочетаний не было…
Но даже если бы и имелись, не в этом дело.
Журналист хотел было высказаться насчет чокнутого ролевика, но тут разглядел покойника повнимательнее. Собственно, можно было бы заметить и раньше, но он по привычке сначала рассматривал оружие.
Лицо покойника было не совсем человеческим. Нет, ни клыков, ни пятачка, ни третьего глаза во лбу не имелось. И вроде отличия совсем небольшие по отдельности. Но если собрать их вместе… Этот тонкий нос, узкие удлиненные глаза, вытянутые овальные уши… И уж точно не присущая людям четырехпалая узкая кисть с острыми ногтями-когтями…
Запись оборвалась.
– Это найдено в трех километрах от Нового Периметра, – пояснил непривычно подавленный шеф. – Теперь понимаешь, что все достаточно серьезно?..

Глава 2

Новая Зона. Бывший Наро-Фоминск. Два месяца спустя

Катерок, пыхтя стареньким мотором, с трудом лавировал между тут и там торчащими из воды, словно айсберги, кучами мусора и остовами зданий. Старшой, носатый мужичок среднего роста, тревожно зыркал туда-сюда. С этим Новомосковским морем нужно держать ухо востро. Так и норовит какую-нибудь подлянку людям подстроить. То аномалия ниоткуда вылезет, то на мутанта, внезапно вынырнувшего из глубин, нарваться можно.
Вон, слева по борту, метрах в двадцати, вроде ракоскорпион плещется. Ну, эти твари почти безобидные. Только с голодухи великой на людей лезут, предпочитая традиционно рачью еду – мертвечину всякую. А вот если, не дай бог, на трилобита нарвешься или, там, на рыбину какую хищную, допотопную, тогда могут и кранты наступить.
Взгляд носатого наткнулся на дощатый настил на берегу. Ага, вот и пристань. С облегчением вздохнув, мужичок махнул рукой рулевому. Давай, мол, причаливай.
Они выбрались из катера на берег.
Пустынная улица встречала их молчанием. Тишина буквально давила на уши Виктору.
Безмолвие. Ни шелеста травы, ни треска аномалий, ни визга и завываний дерущихся мутантов. Лишь ветер скрипел раскачиваемой вывеской, на которой зеленели буквы «Сбербанк Ро…».
Пять человек, замерев у перекрестка, напряженно выглядывали из-за стены брошенного финансового учреждения. Умерший город нависал рядами домов, источавших неявную, но ощутимую угрозу.
Рузин осмотрелся. Перед ними был заваленный металлоломом пустырь.
Груда раскуроченных автомобилей, автобусов, бензовозов, сгоревшие машины и агрегаты. Словно скелеты, подумал он. Будто неведомая сила сразила стадо железных динозавров, и теперь лишь ребра и позвонки напоминали о полных жизни механических чудовищах – свидетельства прошедшего тут катаклизма…
Взгляд его приметил банковский фургончик, почти погребенный под обломками «Магируса», ржавыми, как будто авария произошла много лет назад. А ведь еще и полугода не прошло!
– Я вот думаю, не прошманать ли деньговоз? – произнес за спиной хрипловатый баритон. – Вдруг там бабки остались? Везли их в этот самый сбербанк, а тут и накрыло…
– Напрасно думаешь, Чайник! – низким и слегка визгливым голосом ответил носатый. – Его уже точняк обшмонали давно, места тут хоженые, не зря же причал кто-то смастерил.
– Тебе виднее, Буратино.
Старшой кивнул и продолжил:
– Опять же, там штуки три аномалии почти вплотную. «Хладка», положим, не так страшно, но вот две «грави» – это серьезнее. Чуть что, расплющит, как лягушку под катком. Ты вспомни, как Скорый закончил…
Виктор мысленно согласился. Эту историю от Буратино он уже слышал.
Две недели назад в такой же вот вылазке из Вереи в Наро-Фоминск команда сталкеров наткнулась на небольшую колонну беженцев, накрытую во время второго «харма» «лиловой тучей».
В роскошном «Ровере» сталкер Скорый обнаружил парочку, точнее, оставшиеся от нее два скелета, увешанные золотом и бриллиантами – колье и браслеты от Картье на останках дамочки и платиновый «Ролекс» и алмазные перстни на кавалере.
Сталкер тут же полез снимать «бранзулетки», но в этот момент сработал затаившийся под машиной «капканчик», и жадина оказался разрубленным буквально пополам.
«Картье» и «Ролекс» все равно сняли и пропили за упокой Скорого, а всем членам команды наука на всю оставшуюся жизнь.
Правда, нынешний их рейд был почти безопасен. От морских гадов Господь их пока избавлял, а из сухопутных за все время они встретили лишь одного зомби – тот мирно себе стоял на балкончике, время от времени принимаясь натужно реветь. Заметив их катер, даже попытался салютовать идущему мимо плавсредству. Вышло жутковато, будто зомбак крутил пальцами у виска, дразнясь: дескать, куда прете, безумцы? Чайник поднял «SPAS» и трижды выстрелил в живого мертвяка, причем все три раза промазал, после чего попытки упокоить нежить были оставлены, и группа продолжила путь.
Хреновое место Зона…
Даже если это пресловутый Внешний Круг. И это еще они идут днем и посуху. А вот ночью, да на катере…
Это в обычном городе даже в самую темную ночь, даже в переулке, где местные гопники перебили все фонари, и то есть свет. Из зашторенных окошек, с соседних улиц, от подсвеченного городскими огнями неба.
А тут даже луна редко бывает. Небо ночами затягивает туманная хмарь, и лишь свет артефактов вроде «зеркальной лужи» или «лампы джинна» развеивает предвечный мрак, кажущийся более глубоким, чем тьма самой глухой ночной чащобы или пещеры.
В Зону ночью добровольно ходят одни самоубийцы, ну или охотники за редким хабаром, ибо некоторые артефакты, как назло, пробуждаются лишь ночью, а при свете солнца «дремлют». Детектор даже в упор не засекает.
Но сейчас пока что день, и это не может не радовать.
– Умник, прикрывай, сейчас мы будем проверять этот дом, – предупредил Буратино, обращаясь к Рузину и тыча стволом в трехэтажку, маячившую на краю кладбища машин. – Если верить нашему «Перуну», – он пощелкал по экранчику детектора, – там где-то есть «черное сердце». Ежели найдем, так и быть, разрешу кое-чего поснимать…
– Только скажу тебе, Умник, – ухмыльнулась за стеклом шлема небритая физиономия Буратино. – Бросал бы ты это дело. Ты ж бродяга прирожденный, зачем тебе эта грязь газетная? Ну, пошли…
Виктор кивнул, поудобнее перехватив «АКМ». Разрешит так разрешит. Рузин с самого начала, едва прибившись к группе Буратино два дня назад, не стал скрывать, что он журналист, пробирающийся в Верею с заданием от редакции. Шила в мешке не утаишь, а начнешь тайным образом снимать да спрашивать – и прибить могут, перепутав со стукачом. А так в открытую вполне сработало. Приняли, согласившись за относительно небольшую мзду довести до Вереи, и даже поделились кое-каким снаряжением. Журналистов в этой среде, может, особо и не жалуют, но относятся с пониманием, если рыцари пера принимают правила игры и не пытаются вызнать и писать на видео того, чего не надо. Например, морды перекупщиков.
Перебежав через пустырь, сталкеры нырнули в дверной проем и двинулись по темному коридору, вскидывая оружие при каждом шорохе. При свете небольшого фонарика они спустились в цокольный этаж. На потолке слабо светилась какая-то пленка – то ли мутировавшая плесень, то ли еще что-то, но сейчас ее свет позволял различить обстановку в полуподвале.
– Уй, смотрите… – словно ребенок, ткнул пальцем Чайник.
В углу туманно подергивался яйцеобразный сгусток.
– Это «теплошар» в третьей стадии, – пояснил Фара, заместитель Буратино. – Нехорошо, он в этой стадии нестабилен, может развернуться хоть прямо сейчас, и хрен ты угадаешь… А «сердце», похоже, где-то тут. – Он с тоской осмотрел груды мусора и перекрытий на полу.
Виктор понимающе хмыкнул. За эти пару дней он уже успел немного поднатореть в местных реалиях.
«Теплошар» – это, конечно, не «луч-кувалда», электромагнитный импульс которого останавливал сердце и вызывал спазмы сосудов мозга, проще говоря, инсульт. И не «молниевик», выжигавший все миллионовольтными разрядами.
Просто при переходе из третьей в четвертую, последнюю, стадию начинал работать как исполинская микроволновка. Даже в своих спецкостюмах сталкеры рисковали быть зажаренными.
Что хуже – в третьей стадии «теплошары» могли лежать много дней. А потом раз – и капут!
Но «черное сердце»… Тридцать тысяч евро за самый маленький экземпляр!
Их задачу сейчас можно было сравнить с задачей взломщика, вскрывающего заминированный сейф. На лице Буратино жадность боролась с осторожностью.
В следующую секунду бетонная коробка наполнилась жуткими воплями, словно неведомая тварь громко орала десятками луженых глоток. Поскользнувшись от неожиданности, Рузин выронил автомат и с грохотом полетел на пол, перемазавшись с ног до головы какой-то гадостью.
– Бл… давай наружу! Шар активируется! – взвыл Буратино. – Фара, Бур, вперед!
Через несколько секунд Чайник за шкирку выволок журналиста из подвала, в то время как невидимки в темноте продолжали истошно вопить.

* * *

Чуть не свернув себе шеи на лестнице, они выскочили наружу, да так и замерли. У крыльца, отрезая путь к причалу, их уже ждали…
Десятка два дворняг, несколько догов и ротвейлеров и еще какие-то непонятные. Не те мутанты, каких любят показывать в хронике Зон. Обычные псы, но только – чуть-чуть не такие, как рядовые двортерьеры.
Хищники не спешили нападать, они были учеными. Знали, что легкой добычей люди в Зоне больше не являются. Это в прежние, не столь давние времена Второго расширения бродячие псы, во главе которых становились собаки-мутанты вроде волкарей или лысоголовов, нападали на беженские лагеря и сжирали людей десятками.
Кстати, у этих тоже вожак нестандартный – огромный серо-черный пес ростом с теленка, причем он держался позади «подчиненных». Нормальные собаки так себя не ведут, но что в Зоне вообще нормального осталось?
Одна из осмелевших шавок кинулась к людям, но раздалась экономная очередь в два патрона, и визжащий зверь кубарем откатился в сторону. Собачки не стали его жрать и рвать, как обычно бывало. Они чего-то ждут? Ага…
В конце улицы мелькнула тень, затем раздался разноголосый визг и взлаивания – громкие и злобные… На выручку стае спешили новые твари.
Сталкеры, проклиная свою неосторожность, начали быстро отступать к зданию, но в этот момент там загрохотало и засвистело – сработал «теплошар». Путь назад был окончательно отрезан. А из переулка уже вынырнули первые четвероногие, воя и рыча от предвкушения пиршества. Клыкастое войско стремительно увеличивалось в числе, явно намереваясь закусить сталкерами.
Люди устремились к останкам машин, надеясь найти там убежище.
Живые черно-серые потоки с воем струились с городских окраин, сливаясь в одну мощную волну. Кольцо вокруг сталкеров сжималось. Когда до них оставалось с полсотни метров, псы вдруг словно с цепи сорвались, рванувшись всем скопом вперед.
– Стреляй, Буратино!!! Стреляй же, б…..!!! – не своим голосом завопил Чайник.
Тра-та-та-та-та!!! – залаяли автоматы, перекрывая гавканье четвероногих.
Передние ряды резко затормозили, задние налетели на них, образовав затор. Несколько секунд стая, образовав кучу-малу, растерянно гавкала, а потом замолкла вся разом.
Припав на брюхо, собаки заскулили и начали пятиться. Виктор и Чайник смотрели на отползающую назад стаю, а затем принялись тревожно озираться, поворачиваться в разные стороны. Что-то тут было не так…
И тут на сцене появились новые действующие лица.
– Да е… вашу мать!! – взвыл Фара.
Три чудища, похожие на огромных голокожих бабуинов, хрипя от ярости, мчались к стоящим у воды людям. На шум, поднятый здешними «шакалами», пришли «львы»…
«Гутаны», так их звали сталкеры – то ли сокращенно от «орангутанг», то ли еще почему-то. К счастью, редкие, но хитрые и злобные твари, частенько работавшие в непонятном симбиозе с псами.
Бешено застрекотали автоматы. Ближайшая тварь замерла и задергалась, внутренности из развороченного брюха полетели во все стороны, и до охотников за артефактами донеслось нестерпимое зловоние.
Но на оставшихся существ уже не хватило боеприпасов или удачи. Мутанты вовсе не испугались, напротив, кажется, еще больше жаждали добраться до этих двуногих и разорвать их на куски. Одним прыжком первый монстр оказался рядом с людьми, не обращая ни малейшего внимания на пули. Раздался оглушительный визг, переходящий в ультразвук, и обвитая жгутами могучих мышц туша взвилась ввысь, распластавшись в воздухе почти тремя метрами своего огромного роста. Через секунду чудовищной силы удар подбросил Виктора высоко в воздух. У журналиста помутилось в глазах.
Затем «обезьян» бросился на Чайника и сбил его с ног, после этого проделал то же самое с Буром и Фарой. Больше всего не повезло последнему.
Чудовище весом в полтора центнера навалилось на человека сверху, пытаясь добраться до его горла. Схватив разведчика зубами за плечо, обезьяноид сдавил его клыкастыми челюстями, так что жалобно заскрежетали пластины бронежилета. Сталкер от боли забился на земле, как ненормальный, и, извернувшись всем телом, все же ухитрился вытащить обрез и выстрелить в упор три раза, вышибая фонтанчики крови из тела монстра. Но хищника это не останавливало. Он прижал руки жертвы к земле своими лапищами и попытался откусить голову. Бронестекло шлема угрожающе затрещало. Из последних сил Фара высвободил руку и ударил ножом. Точнее, попытался ударить – острое лезвие лишь скользнуло по шкуре.
А третья тварь прыгала между тем туда-сюда, не давая прицелиться.
Буратино попятился, пытаясь сменить магазин, но монстр ждать не собирался. Одним прыжком он оказался рядом, сгреб предводителя сталкеров могучей лапой, как котенка, и с размаху повалил в грязь. Беспомощно лежа на спине, Виктор видел, как мерзкая тварь взгромоздилась на поверженного Буратино всем своим корявым туловищем. Сверкая глазами, она обхватила лапами его плечи и заломила их за спину, словно пытаясь сломать человека пополам. Сталкер закричал во весь голос от невыносимой боли. Но усиленный в нужных местах титаном и углепластиком сталкерский комбинезон не давал твари превратить Буратино в перемешанный с обломками костей фарш.
Теряя сознание, Виктор видел, как голокожий убийца выгибает мощную спину, склоняясь уродливой башкой почти к лицу товарища. Пасть его разверзлась, распахиваясь во все стороны, как у исполинской змеи, выпуская раздвоенное жало, рядом с которым извивались несколько языков поменьше – и у всех имелись костяные острия…
А через секунду тело твари лопнуло, как гнилой арбуз, выплеснув свое содержимое прямо на распростертого под ней человека. Монстр забился в предсмертной агонии, едва не переломав подмятой под него жертве кости.
Лишь секундой позже журналист осознал, что неподалеку затрещал пулемет. Стреляли со стороны причала, и судя по всему – запрещенными разрывными пулями.
А по улице двигался еще один человек с непонятным оружием в руках. Уверенной поступью как ни в чем не бывало он шел прямо к визжащей стае и последнему монстру. Тот, кажется, растерялся.
За раздвинутым широким отверстием дула виднелся мерцающий свет красноватого оттенка.
Пришелец сдвинул рычаг на прикладе, и внутри странного машингана что-то зажужжало, а потом красный свет сменился синим, затем зеленым.
Глухо ухнув, пушка чуть дрогнула в руках стрелка и плюнула густым сапфировым пламенем в набегающую стаю.
Эффект был убойным во всех смыслах. Псы, оказавшиеся прямо на пути струи пламени, просто перестали существовать, то ли распылившись на молекулы, то ли взорвавшись. А вот те, которых смертоносное излучение непонятного оружия задело лишь краем, вмиг раздулись и взорвались, словно яйца, сунутые похмельным алконавтом поутру в микроволновку. Еще выстрел – теперь огонь был оранжевым. На этот раз жертвы просто оказались охвачены пламенем с ног до головы. Десятки тварей горели заживо, и слушать их вой без содрогания было невозможно.
Все пятеро сталкеров так и лежали, замерев, настолько их впечатлило случившееся.
Еще через пару секунд все было кончено – несколько уцелевших псов, обреченно воя, унеслись прочь. «Монстропитек» тоже ринулся наутек и получил в спину последний плевок неведомого излучения, теперь уже фиолетового, оказавшись разодранным пополам.
Перчаткой Виктор протер залитое кровью стекло бронешлема и хлопнул по спине бледного Чайника. В паре десятков шагов от них распласталось на земле мертвое чудовище. Разодранное выстрелом непонятного оружия, оно демонстрировало требуху: у монстра было не одно сердце, а три, и нечто удивительное – расплющенный мозг в хитиновом футляре, висевший на тяжах в грудной клетке…
Рузин не мог не восхититься совершенством мутанта – хрен такого убьешь. Дублирован был даже мозг.
Но от неведомого оружия это не спасло.
– Слыхал я про такое, – пробормотал Буратино, словно услышав его мысли. – Это бластер артефактный. Есть такие умельцы – хоть машину сделают, хоть пушку, хоть летающий агрегат. Да только я б лично это в руки не взял. Если что, даже лаптей не останется…
«Да вот взял, не взял, а нас эта штука спасла…» – прокомментировал Виктор про себя.
Тем временем чужаки направились в их сторону.
– Приветствую! – обратился к ним журналист, когда те приблизились. – Мир вам, братья-сталкеры! Я Умник, а это мои товарищи – Буратино, Фара, Чайник и Бур…
– Рад знакомству! – ответил пулеметчик, перекидывая за спину «LMG-36». – Это вот мой товарищ Шамиль. А я Дракон. Возможно, вы обо мне слыхали…

Глава 3

г. Верея, Наро-Фоминский район Московской области. Месяц спустя

Виктор проснулся, когда уже перевалило за полдень.
Постель рядом была пуста. Алина, молодящаяся дамочка неопределенного возраста, которую он подцепил на одной из двух верейских дискотек, исчезла по-английски, как это модно у современных фемин. Хотелось надеяться, что туристочка из Нижнего осталась довольна знакомством с настоящим сталкером. Встав, нырнул под чуть тепловатый душ (вода артезианская, своя и в достатке, а вот с топливом проблемы). Ну да он привычный к тяготам командировок, не страшно.
Через десять минут Рузин закусил вчерашней колбасой и, сунув под блюдце с сахаром очередные пять тысяч для хозяйки, Нины Антоновны, за очередные пять дней проживания, переоделся и вышел на улицу, спустившись с резного, старательно окрашенного крыльца. Припахивало озоном то ли от электроаномалий, то ли от артефактов, которые местные умельцы приспособили под портативные генераторы.
Потянувшись, журналист посмотрел на высотные здания, торчавшие неподалеку от верейской окраины – как раз почти законченный к последнему «харму» новый район, отдаленно смахивающий на Москва-Сити. Пресловутый «Норильский никель», до того застроивший всю округу Вереи особняками для летнего отдыха руководства компании, расстарался. Ждали, что именно сюда в случае чего эвакуируется столичная бизнес-элита. Не успели…
Огромные краны тянулись в небеса, другие, покосившиеся, переломанные и брошенные, догнивали на земле.
Виктор вздохнул с грустью. Вот ведь!

* * *

Верея – городок, впервые упомянутый в летописях во времена похода на Москву литовского князя Ольгерда. Пережил он нашествие татар Едигея и ляхов Казимира, и Смутное время, и Наполеона, и гитлеровские полчища. Было время – даже свою монету чеканил.
В девяностые, само собой, было тяжко, но вытянули как-то. Потом, в нулевые, все кое-как начало было оживать – вновь заработала швейная фабричка, набирали обороты местный механический заводик и лесопромышленная контора. Даже открылась фирма по производству государственной символики – дело в такой стране, как Россия, очень даже выгодное.
Когда над столицей нависла угроза превращения в Зону, предприимчивые уренгойцы затеяли грандиозную стройку, замахнувшись ни много ни мало на основание Новой Москвы. С ее созданием подскочили цены на недвижимость. Люди уже видели себя жителями столицы, вроде бы и жизнь почти наладилась. Ан нет, грянул тот самый московский «харм». Поднявшиеся из недр земли воды почти поглотили Белокаменную, образовав огромное Новомосковское море-озеро, протянувшееся от столицы до самого Можайска.
Город сперва заполонили беженцы, потом он вновь опустел. Народ разбегался кто куда, подальше от ставшей филиалом инферно бывшей столицы. Заводы остановились, стало не до символики и костюмов, а комплектующие на механический раньше шли из той же Москвы.
По иронии судьбы, спасло нечастную старушку Верею то, что должно было бы ее, по идее, добить, – Второй Выброс. Город две недели был за новым Периметром, а затем оказался на границе Второго Круга, в оазисе, связанном с Большой землей узкой полоской чистой земли. За это время его успели вычеркнуть из всех реестров и документов, так сказать, из Книги Жизни, которую пишет у нас, как известно, не Господь Бог, а его величество Начальник. А потом стало не до того, чтоб вновь возвращать к жизни какой-то там провинциальный городишко.
И тогда те жители Вереи, которые не смогли или не захотели никуда уехать, решили, что надо выживать.
И они научились выживать…
Город стал столицей сталкеров и прочего сомнительного люда всего юга Новой Зоны и Призонья. Новые обитатели шиковали по полной. В городке открывались бары, бильярдные и гостиницы – переделанные жителями дома. Пользуясь отсутствием власти и присмотра сверху, образовалось десятка полтора фирм и фирмочек – от вербовочных контор разных частных военных компаний и даже Иностранного легиона до центров экстремального туризма.
Работали скупщики артефактов, половина которых, как поговаривали, трудилась на Центр Аномальных Явлений, крохотный филиал которого в Верее имелся (а как же в Зоне да без ЦАЯ?!). Плюнув на борьбу с незаконным оборотом хабара, власти решили по пословице «возглавить пьянку» и, не жалея средств, затаривались продуктами чуждых миру сил, чтобы впоследствии с выгодой перепродать на одной из трех мировых бирж артефактов – Шанхайской, Дублинской или Стамбульской. Некоторые из сильных мира сего пали в этой битве за металл. Среди них глава администрации Павел Иванович Хряков и директор швейной фабрики Семен Михайлович Кашкин. Уж больно непомерным аппетитом отличались. Не хотели делиться ни с вольными сталкерами, добывавшими для них эти самые артефакты, ни со всемогущим ЦАЯ. Вот и преставились от «несварения желудка».
Появилась было и своя братва, которая попробовала наложить лапу на вывоз хабара. Не единожды наведывались «питерские», «пермские» и даже «екатеринбургские». Пару раз дело доходило до того, что «забивали стрелку» прямо в Верее. Печальная судьба гостей не попала в криминальную хронику, но стала темой слухов и пересудов.
При этом, что забавно, в городке имелись и какие-то рудименты власти в виде отделения полиции и городской администрации во главе с вечно пьяным вице-мэром, который как ни в чем не бывало регулярно ходил на работу, вел прием граждан и иногда издавал приказы, которые, разумеется, никем не выполнялись.
А теперь вот и Виктор уже скоро как два месяца стал жителем этого странного городка с его шестью православными храмами (из них три действующих), недавно возрожденным Спасским мужским монастырем и молельнями нескольких сект, с его свободной продажей почти всего и казнью за грабежи и изнасилования по приговорам народного суда, с его Советом жителей, который вроде есть, но его как бы и нет, и многим другим.

* * *

Над домами тут и там висели разноцветные стяги и вымпела – знамена сталкерских кланов. Пошла такая мода в последнее время – выдумывать и вешать флаги. Даже какая-нибудь самая задрипанная команда в десяток рыл и то изобретала эмблему и знамя. А мастерили их на той самой фабрике госсимволов, которая еще недавно шила знамена для Московского Кремля.
Ни дать ни взять древние феодалы в какой-нибудь Бургундии-Нормандии. Как бы подтверждение идей разных яйцеголовых философов о наступлении «нового средневековья». Ну, можно сказать, что в Новой Зоне оно уже наступило.
Хотя разве в ней одной?
Помотавшись по большим и малым горячим точкам, Рузин видел разнообразные приметы этого самого «средневековья» много раз. Только вместо мечей у новоявленных рыцарей имелись автоматы Калашникова, а вместо баронов-разбойников на больших дорогах промышляли полевые командиры.
Да, с флагами тут явный перебор.
На глаза ему попался стяг «Железных ребят» – черное полотнище, а на нем огромный кулак, обвитый разорванными цепями. Немного дальше «Искатели удачи» – на синем фоне изображение черепа какого-то мутанта, держащего в зубах вышитый золотой нитью «камень солнца» – один из самых дорогих артефактов. И то, что он висел над обычным бревенчатым домом в старорусском стиле, с резным коньком, добавляло абсурда в эту картинку.
А вот еще один, «Эльбрус», один из немногих старых кланов, переживших Расширение. На зеленом поле был изображен силуэт знаменитой горы, а на фоне горы – силуэт волка, несущего в зубах кинжал.
Из бара, над которым висело полотнище, вывалились сразу полдюжины человек в цифровом камуфляже, все чем-то похожие – высокие, широкоплечие, коротко стриженные, но при этом небритые.
В их облике журналисту почудилось что-то знакомое. Можно сказать, неприятно  знакомое. Виктору уже доводилось видеть таких вот людей, обманчиво спокойных и слегка улыбающихся, в тех самых  горах. Правда, те воевали на правильной  стороне, но, как он знал, так было не всегда.
И поневоле вспоминалось, как точно такие же ловкие и умелые ребята сожгли колонну, в которой он, начинающий корреспондент еще не такого знаменитого медиа-холдинга, ехал из Владикавказа в Грозный…
Ладно, сейчас не время разбираться да вспоминать, кто там и зачем. Тут сейчас все сталкеры и все братья. Ну а если кто братьям начинает гадить, то он уже не брат, а кандидат в покойники.
На перекрестке расположились десятка полтора котов или, как их по-прежнему часто называли, чупакабр.
Крупные создания, покрытые густым длинным мехом коричневого или темно-серого цвета, с длинными острыми клыками, мощными лапами и ярко-красными или оранжевыми, даже днем светящимися глазами. Уникальные твари Зоны, способные жить и вне ее.
Даже сейчас они вызывали опаску, хотя народ по всему миру их уже вовсю держал в качестве домашних питомцев. Конечно, все больше не альфа-форму, а более мелкую бету. Но лично Виктора и бета неизменно заставляла напрягаться. Разумеется, голливудские ужастики про то, как эти размножившиеся коты-псионики порабощают человеческий род, тут ни при чем, просто он знал, как опасны могут быть эти существа.
Сам снимал репортаж с виллы олигарха Деримберга, где пьяный хозяин во время вечеринки решил проучить кнутом живших там трех чупакабр (до того мирно стороживших его недвижимость). Из дюжины гостей и семи телохранителей потом в открытых гробах можно было хоронить лишь пятерых.
Правда, верейская Стая (именно так, с большой буквы) была вполне лояльна к людям, за это ручались «Лешие». А если этот клан что-то говорит, ему можно верить, лучше в местной живности не разбирался никто.

* * *

Он прошел в зал и сел за крайний, никем не занятый столик.
Помещение бара «Гроб с музыкой» было весьма просторным, метров под сто пятьдесят квадратных.
Как и положено бару, дым здесь стоял – хоть топор вешай. Играл приглушенный шансон. Несколько десятков посетителей, среди которых были и три женщины, курили, пили пиво и разговаривали.
Смешно вспомнить, а ведь в первые дни он слегка опасался, что за люди эти пресловутые сталкеры ? Оказалось, вполне обычные мужики, отчасти похожие на тех людей войны, с которыми его не раз сводила жизнь.
А собственно, они ими и являлись, только вот война у них была особая, ибо жили они в Зоне – самой опасной и загадочной земле в мире.
Завтра они снова выйдут в Зону. Их будут подстерегать мутанты, аномалии и прочие опасности. Их будет ждать Новомосковское море, Чернолесье, Голые Холмы, заброшенные города и селения, ставшие знаменитыми, – Симбухово, Алферьево, Коровино… И аномалии. Все это будет, но завтра.
Рузин машинально оглядел ставшее привычным помещение. Вдоль торцевой стены шла широкая барная стойка благородного испанского дуба – от раскуроченной импортной стенки. За ней, почти во всю стену, выставка напитков со всех частей света. Тут тебе мартини с текилой, коньяк украинский, французский и дагестанский, вино белое испанское, вино красное чилийское, виски ирландское и шотландское, ром кубинский и, само собой, русская водка. И даже шампанское. Стены были выкрашены розовой краской и увешаны картинами, натасканными, по-видимому, из брошенных коттеджей элитных поселков.
Заведение освещалось горевшими вполнакала лампами и вдобавок к ним тремя излучающими сине-зеленоватый свет «лунными бутонами» – артефактами довольно дорогими и редкими. Но Акбар, хозяин «Гроба с музыкой», угрюмый тип с характерным пулевым шрамом на скуле, мог позволить себе не скупиться. Поэтому его заведение считалось лучшим в Верее, да, наверное, и во всей Московской Зоне.
Слева от стойки имелась тяжелая стальная дверь с решетчатым окошком, судя по всему, утащенная из местного КПЗ. Около нее устроился амбал в бронежилете и с «моссбергом» на груди.
За означенной дверью хозяин заведения принимал сталкеров, принесших хабар, и там же расплачивался.
Охранник был больше для порядка. Дураков грабить заведение Акбара в Новой Зоне не было.
Месяца два назад четверо отморозков, залетные, откуда-то чуть ли не из Грузии, выбрали момент, когда в баре было мало народу, и, угрожая «Валами», потребовали отдать весь имеющийся в баре хабар и бабло. Как рассказывали очевидцы, Акбар спокойно бросил на пол пистолет и распахнул дверь в заветную кладовую, бросив с ухмылкой: «Да забирайте, жизнь дороже…»
Громилы радостно влезли внутрь и… И все. Из-за двери не донеслось ни стрельбы, ни шума, ни криков. Но больше оттуда никто не появился.
Акбар же спокойно запер дверь и, подобрав пистолет, со вздохом произнес: «Говорил же придуркам, жизнь дороже!»
(Куда девались трупы, кстати, так никто и не узнал, да, признаться, и не стремился.)
Виктор заказал кофе, сто грамм коньяку и бутерброд с икрой на закуску (мысленно показав фигу финотделу родного холдинга) и принялся вслушиваться в разговоры гостей.
– А за Дубровкой народ уже все обшарил. Ничего, только несколько «туманных полей» да куст «разрядников». С них артефактов – кот наплакал…
– Своими глазами видел, купол там в полсотни метров высотой! Черный такой, блестит, как полированный, и войти внутрь можно. Да только никто, кто туда вошел, не вернулся. Ученые робота запустили, тоже с концами… Профессор чуть не плакал, мол, последний робот остался…
– Да вся команда Горбуна и полегла. Кого-то твари растерзали, кого-то бандиты положили. А тех, кто остался, вояки постреляли на тридцать втором КПП…
– …говорю тебе, место там недоброе! Да еще «Черные братья» там засели, никого к Капищу своему не подпускают. Надо бы всем навалиться на них, да и расчистить место. Говорят, на том Капище полно всякого хабара натаскано…
– Да в том-то и дело, что не так все просто… Ладно б дураки, дурак в Зоне, считай, покойник. Но там были опытные сталкеры, мастера дай боже! Они все тоннели в первый же день проверили…

* * *

– Ух, Умник-брат, а вот и ты, а вот и я!
Рядом с ним плюхнулся на табурет Сова, его старый знакомый, оказавшийся к тому же почти земляком, из Гатчины. Худощавый заросший мужичонка, чуть прихрамывающий на левую ногу.
– Ты откуда, брат? – осведомился Виктор, подлив знакомцу коньяка.
– С Егорьевского выступа! – важно ответил Сова.
– Аж с самого выступа? Ну и как там? Много артефактов нагреб?
– Много?! – всплеснул руками собеседник. – Как же, много, брат! Много всякой дряни вроде «чертовых пальцев» и «спирилликсов», а вот стоящее, похоже, все «Эльбрус» небось подчистил-подмел!
– И что, так ничего приличного и не нашел? – посочувствовал знакомцу Рузин.
– Да как сказать, брат! Там – нет, а вот на обратном пути свезло, можно сказать! Ну-ка, брателло, посмотри, чего я добыл! Только от зависти челюсть не урони!
Из подсумка была извлечена герметично закрытая склянка с вязкой тягучей ярко-красной жидкостью.
– Что это? – покачал Виктор головой в недоумении.
– Не догадался? «Амбра», брат!
– Та самая «амбра»? – недоверчиво поднял брови журналист.
– Та самая, братуха, не сомневайся.
Рузин хмыкнул. Само собой, он слышал про странный не то артефакт, не то аномалию, не то вообще неведомо что. Жидкость непонятной природы, выступавшая вдруг из земли, а потом в землю же уходившая – иногда через несколько минут, иногда через день.
Появлялась она вне связи с аномалиями, сама по себе. Штука была безопасная, не токсичная, устойчивая и к огню, и к кислотам. Ученые с ней ужо вдоволь поэкспериментировали, но даже не поняли толком, к какой группе веществ она относится. Так и было непонятно, откуда она берется. Предполагали даже, что это выделения какого-то подземного червя-мутанта, но, сколько ни копали на местах ее появления, никаких признаков этой живности не нашли. А еще она практически наверняка вылечивала рак в любой стадии. Так что склянка тянула тысяч на пять евро…
– А там еще не осталось? – осторожно справился Виктор.
– Скажешь тоже, Умник-брат! – поддел приятеля Сова. – Да я и эту зачерпнул, когда она уже уходила. Эх, было бы ее побольше, хоть ведро…
Он мечтательно вздохнул.
– Я б уже не с тобой сидел, а валялся бы на кубинском пляже… А рядом мулатка с большими сиськами! Ну или на Ибице там! А рядом шведка какая-нибудь…
– С большими сиськами! – неожиданно сам для себя добавил Виктор.
– Да можно и с маленькими! – дружелюбно рассмеялся Сова.
Потом допил пиво, поморщился и подытожил:
– Пойду я, брат, однако, обещал к Штымпу заглянуть…
Только Сова вышел, как в бар вперся какой-то неприятный тип. Невысокий и жилистый, похожий чем-то на хорька. Тяжелым взглядом он обвел присутствующих.
Публика не то чтобы насторожилась, но как-то приумолкла.
Кто-то буркнул:
– Вот и Крыса черти принесли!
Про Крыса Рузин слыхал, хотя вживую прежде видеть не доводилось. Вообще-то сам себя он называл на американский лад – Крис, но простодушный здешний народ перекрестил его по-своему, более понятно и в соответствии с дрянным характером.
Крыс подошел к стойке и бесцеремонно навалился на нее. В движениях его была странная угловатость – или нажрался, или «закинулся» какой-нибудь дрянью.
– Зубра тут нет? – осведомился он.
Голос у Крыса был под стать погонялу – визгливый и неприятный, с пропойной хрипотцой.
– Нет, – ответил подавальщик, не оборачиваясь. – А зачем он вам?
– Хочу посмотреть в глаза этому уроду, – прошипел Крыс. – Хочу посмотреть этому смердящему скунсу в глаза!!! Как он меня подставил, вонючка паршивая…
Акбар, который мирно что-то подсчитывал на калькуляторе, удивленно приподнял голову.
– Э… это что за разговоры? Ты пришел ко мне в заведение и начинаешь оскорблять моего друга?! Тебя ж предупреждали, Крыс, нет? Похоже, тебя надо поучить манерам. – Хозяин поднялся и не спеша, вразвалочку, подошел к наглецу.
По сравнению с Крысом Акбар был огромен, натуральный Геракл. Гладко выбритая голова неестественно сверкала в отблесках «лунных бутонов».
Он сделал все очень быстро. Виктор так и не понял как, но рука хозяина мгновенно оказалась возле горла Крыса и, захватив край камуфляжной куртки, вмиг намотала жесткую неподатливую ткань на пальцы. Второй рукой он сорвал с наглого гостя автомат и кинул на пол. Рывок – и, гулко стукнувшись о старый дуб лицом, Крыс оказался прижат к доске толстенным чугунным локтем Акбара.
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не приходил сюда, когда нажрался своей «пыльцы»? – хрипя от ярости, справился Акбар. – Скажи, я тебя предупреждал, да? Совсем баран, да?
Крыс только сдавленно сипел… Присутствующие, не шевелясь, смотрели, чем кончится происшествие. Как все знали, Акбара почти невозможно вывести из себя, но если уж он разозлился, то дело пахнет трупом, и иногда не одним.
От дальней двери к стойке медленно зашагал один из бугаев хозяина, видать, собравшийся выкинуть Крыса (или его бездыханную тушку) за дверь. Гробовую тишину нарушал только хриплый стон неудачливого хулигана.
Внезапно на плечо Акбару легла тяжелая рука.
– Не кипятись, дружище!
Виктор повернул голову и увидел за спиной хозяина бара темноволосого сталкера лет примерно сорока. Обычное лицо с прямым носом, тонкими губами и спокойно смотревшими глазами. И узнал его. Именно эти глаза он видел в Наро-Фоминске за стеклом бронешлема.
Дракон был в темном комбинезоне, высоких стоптанных «берцах» и без оружия.
И почему-то его слова произвели на Акбара такое впечатление, что он отпустил Крыса, и тот повалился на пол, тяжело дыша.
– Крыс, свали отсюда и посиди где-нибудь в другом месте, – веско распорядился Дракон.
– Мое оружие… – просипел, потирая шею, сталкер.
– Успокоишься – получишь свой ствол обратно.
Здоровяк, явившийся для наведения порядка, подобрав автомат Крыса, неласково поднял самого хозяина оружия и грубо обыскал его на предмет наличия других опасных вещей.
Сталкер, естественно, не сопротивлялся, и найденный у него пистолет тоже оказался у вышибалы.
Потом он вывел присмиревшего Крыса наружу.
Через минуту все как ни в чем не бывало вернулись к своим делам, а Акбар и Дракон, обменявшись вполголоса несколькими словами, разошлись. Дракон занял столик, а хозяин скрылся в своей каптерке.
Внезапно пол под ногами заходил ходуном. Тряхнуло раз-другой, так что штукатурка с потолка посыпалась. Рузин инстинктивно пригнул голову, со столика свалилась бутылка, забулькав вытекающим содержимым. Через несколько секунд тряхнуло еще раз, чуть слабее. Виктор слышал, как тревожно загомонили гости. Вот еще тряхнуло… Звенели падающие и разбитые бутылки, в кухне взвизгнул повар – не иначе, обожгло пролитым супом…
Кому-то стало плохо. Еще один толчок, за ним еще.
Многие явно струхнули, и журналист с некоторым чувством превосходства оглядел присутствующих. Пару лет назад Виктор побывал в Судане, когда там ударило знаменитое «Хартумское десятибалльное», и ощутил на своей шкуре, что такое настоящее землетрясение. Тут же от силы балла два, а народ, матерые бывалые мужики, пугается, как дети.
Кончилось все довольно неожиданно: после сильного толчка раздался глухой треск, пол вздрогнул, и наступили тишина и темень. Бармен щелкнул тумблером, зажигая аварийный свет, и стал сметать разбитые бутылки, как будто ничего и не было.
Кто-то устремился к дверям туалета, другие потянулись наружу – глотнуть свежего воздуха.
Виктор присоединился к последним…

* * *

В вечереющем небе километрах в пяти от города высоко в небеса уходила дымная колонна, на вершине резко расширяющаяся в стороны бело-голубым бутоном, в котором плясали, угасая, алмазные крапинки искр, выписывая невероятные узоры в замысловатом танце…
– Эк долбануло! – проворчали за спиной Рузина. – Не припомню такого «метеорчика»!
– Метров на пятьдесят в землю забурился, прежде чем рвануть! – поддержал первого говорившего другой.
Они еще какое-то время обсуждали удивительную аномалию – «метеор». Сгусток энергии из сцепившихся полей, сперва взлетавший в небо, а потом рушившийся вниз, пробивавший твердь иногда на сто метров и взрывавшийся, высвобождая дикое количество энергии, с силой малого тактического боезаряда.
После него артефактов почти не оставалось, но вот, по достоверным слухам, военные очень им интересовались. Само собой, не просто так, а чтобы сделать на его основе новое смертоносное оружие. Будто уже имеющегося мало, на два Армагеддона хватит!
Рузин вернулся в «Гроб с музыкой». Сел за свой столик и некоторое время сидел, допивая кофе. А потом вдруг принял решение. Поднялся, направился к стойке бара, ткнул в бутылку самого дорогого виски – это был «Ноб Крик» девятилетней выдержки, не глядя, бросил пятитысячную купюру (сдачу проигнорировал, да и сколько ее там было) и с этой бутылкой неспешно подошел к столику, за которым вкушали шашлык Дракон с приятелем.
Сталкер вопросительно поднял на него глаза.
– А, Умник, узнал.
– Вы позволите вас угостить? – произнес Виктор со всей возможной вежливостью. – Вы тогда спасли мне… нам жизнь…
– В Зоне это нормально – помочь братьям.
– Но все же я почту за честь, если вы согласитесь распить со мной эту бутылку…
– Ну, – усмехнулся Дракон, – кто ж откажется от доброго угощения? Но почему на «вы»?! В Зоне не «выкают».
– Идет, – с облегчением выдохнул Рузин и плюхнулся на отодвинутый Шамилем стул.
Дракон взял в руки бутылку, хмыкнул, оценив стоимость угощения, и разлил по стаканам янтарную жидкость, отмерив традиционную сталкерскую дозу «на два пальца».
– Ну, дрогнули! – произнес незатейливый тост и опрокинул стакан.
Довольно зажмурился и почмокал губами, видно, напиток пришелся по вкусу.
– Конечно, не мой любимый «Джек Дэниэлс», но вполне терпимо, – прокомментировал.
А Виктор сделал себе зарубку на память: «Значит, бурбон из Кентукки предпочитает знаменитый проводник, будем знать».
– Давно Зону топчешь? – поинтересовался Шамиль.
Рузин ухмыльнулся. Еще недавно этот вопрос относился к несколько иным реалиям. К суровому быту уголовников. А теперь речь шла о другой Зоне. Правда, неизвестно, какая из них суровее – тюремная или эта, с ее аномалиями и мутантами.
– Второй месяц, – ответил прямо.
– За романтикой потянуло или как? – продолжал расспрашивать напарник Дракона.
Сам же разведчик с видимым удовольствием смаковал халявный вискарь.
– Я журналист, здесь на задании, – скупо поведал питерец.
– Доброе же у тебя начальство, – скривился Шамиль. – В такую задницу работать заслало. Хоть платят нормально?
– Не жалуюсь, – пожал плечами Виктор.
– Раз на такое пойло хватает, то, наверное, неплохо, – прокомментировал Дракон. – Вот ты сказал «задница», кунак, – обратился он к приятелю. – А где сейчас у нас в стране не задница? Зоны разрастаются по телу России-матушки, будто раковая опухоль. То один регион поражают, то другой… Да, Зона – это задница, полная дерьма, согласен. Но отчего-то именно здесь осознаешь, что такое Вечность.
– Философ, – оскалил ровные белые зубы чернобородый Шамиль, подмигивая Рузину. – Вечно с ним такое, как переберет лишку.
– А можно мне как-нибудь наведаться в ваш лагерь? – стал ковать железо, пока оно горячо, журналист.
– Как-нибудь? – поднял на него чуть затуманенный алкоголем взгляд Дракон. – Как-нибудь можно.
Его рука вновь потянулась к бутылке.
– Вечность, – повторил он, катая на языке слово, будто пробуя на вкус. – Да, Вечность…

Глава 4

г. Верея

Рузин пробирался вдоль прилавков, иногда останавливаясь на мгновение.
Сталкерская биржа вокруг жила обычной жизнью. Народ закусывал, травил байки, играл в карты, шахматы, а то и забивал традиционного старого, как мир, «козла» или отчаянно торговался. До драк, слава Богу, дело не доходило.
Охраняли здесь порядок, всем видом показывая, что с ними шутки плохи, примерно десятка полтора патрульных из Драконовых парней и ребят постарше из клуба «Медведи».
На прилавках были разложены артефакты. Кучками, в деревянных ячейках, как в прежние времена орехи и редиска.
Ценников не было, стоимость могла поменяться не то что каждый день, но иногда по минутам. Все зависело от конкретного момента. Бывало, что в Зону приходил заказ на конкретные артефакты, нужные зачем-то людям на Большой земле, от чего цена какого-то тривиального «завтрака туриста» или «раковины зари» резко подскакивала, особенно если артефактов на рынке было по какой-то причине немного.
Иные пытались даже играть на этом, как на больших биржах на курсах валют и ценных бумагах. Ходили слухи, что кто-то озолотился, хотя тех, кто пролетел, пытаясь скупать «арты», было куда больше.
Плюс свои специфические особенности рынка. Например, один «горький мед» может стоить столько же, сколько и сотня «шишек». Но «мед» товар специфический, и берут его не каждый день, а «шишки» сметают, едва они появляются на прилавке. Вот и терзается бродяга – сдавать ли редкую добычу «жучку» за цену сильно меньшую номинальной, или таскать с собой, пока на него найдется покупатель. Еще и сделки, и заказы – святая тайна, которой не поделишься с другими, не посоветуешься, как быть. Так что нередко одни бродяги предлагали другим поменяться на выгодных или не очень условиях, заставляя мучительно гадать, стоит ли, а то вдруг желаемый артефакт завтра вырастет в цене втрое минимум. Хочешь, соглашайся, хочешь – нет, никто не неволит. Но вот прогадаешь – пеняй на себя.
Да и самому может понадобиться поменяться. И кто пойдет навстречу упертому жадине? Слишком упертых сквалыг в Зоне не любят и награждают кликухой «Жила» или «Клоп», а с такой кличкой лучше в серьезную команду не суйся.
Увидев знакомое лицо, Рузин подошел к прилавку.
– Привет, Борман!
– А, Умник, держи краба! – протянул ему ладонь невысокий, плотный и лысый, как коленка, сталкер.
– Чем богата нынче Зона-матушка?
– Да так себе: «грибочки», три штуки, и «стальная колючка». Но ее много. – Он зачерпнул ладонью нечто похожее на опавшие сосновые иголки с сероватым отблеском, сложенные в жестяное ведерко.
– Недурно…
– Не обижает жисть… – согласился Борман. – Не помешали бы, конечно, штучки вроде «огненного глаза» или «синей сферы», но ничего такого не было. Так что приходится брать что есть. Еще «чертову свечку» нашел, почти у самой Вереи. Даже странно, можно сказать, на чистой земле…
– «Свечку» не продашь? – осведомился Виктор. – Сотню евриков даю!
Как знал всякий, обитающий в Зоне, «чертова свечка» была очень полезной штукой – позволяла на маршруте идти быстрее, меньше уставать и даже не обращать внимания на легкие раны.
– Не, брат, опоздал ты, уже доктор Хаус за две сотни взял. Опять какую-то сборку лечебную варганит небось.
Виктор понимающе кивнул. Доктор Хаус, он же Алексей Фомич Хаустов, владелец здешней клиники «Доктор Хаус» (оттого и кличка) – местная знаменитость. Специалист по артефактной медицине и ученик, а также правая рука ее создателя, профессора Толстикова, которого одни считали гением, другие сумасшедшим, а третьи – и тем, и другим. Между тем профессор первым научился не просто прикладывать те или иные артефакты к больным местам, это сталкеры давно делали, а применять их вместе друг с другом и раньше, чем прочие, делать «сборки». Умер он, испытывая агрегат для омоложения. Что-то пошло не так, и машина в три дня превратила молодящегося крепыша неполных пятидесяти лет в дряхлого умирающего старца. Его институт был закрыт, а лечение с помощью артефактов обставили таким количеством запретов и лицензий, что большинство энтузиастов бросили это дело, а Хаустову место нашлось лишь в Новой Зоне. Впрочем, он не жаловался. Проверяющие не докучают, а от желающих исцелиться и так отбоя нет – треть туристов в Верее обеспечивает его клиника.
– А вот взгляни, что еще нашел, – отвлек его от воспоминаний Борман. – Что-то совсем новое, даже не знаю, сколько оно может стоить…
С минуту Рузин любовался небольшим, неярко светящимся восьмиугольником сантиметров десяти в диаметре. Октагон имел две не похожие друг на друга стороны: одну чуть выпуклую и блестящую, которая и сияла зеленоватым с искорками светом, и вторую – чуть шероховатую, с синим металлическим отливом. При этом артефакт норовил сам собой стать на ребро. Чудеса! А ведь подобные диковинные артефакты приносили из рейдов почти каждый день!
Причем часто бывает: только что найденный артефакт изначально обладал одними свойствами, а стоит его вынести из Зоны, как свойства менялись. Сразу или через какое-то время.
– Ума не приложу, – покачал головой Виктор.
– Эх, – сокрушенно поцокал языком старатель, – а еще Умник называется. Ну, на нет и суда нет.
Распрощавшись с Борманом, журналист двинулся дальше.
Миновав основные торговые ряды, Рузин оказался в том углу торжища, где торговали мутантами.
Тут по обыкновению было малолюдно. Какая-то старушка в цветастом платочке продавала банку с местными двуглавыми тритонами, бодро плескавшимися в мутной воде. Уж зачем и кому зверек сей мог понадобиться, кто знает. Как на Виктора, так проку от пресмыкающегося было с гулькин нос. Но видно, кому-то был нужен, раз продавала. Как известно, спрос рождает предложение.
Заросший, как бомж, сталкер в грязном армейском бушлате сидел возле клетки, где обитала довольно неприятная тварь, похожая на помесь плешивого медвежонка со злобной макакой. Она время от времени сипло ухала и грызла прутья клетки. Когда Виктор проходил мимо, «медведик» глянул на него близко поставленными блеклыми буркалами, и у Рузина враз заныл позвоночник.
Сталкер, что-то недовольно проворчав, стукнул по клетке обрезком трубы и задернул решетку мешковиной. Потом бросил красноречивый взгляд на журналиста, проходи, мол, мил человек, не для тебя товар…
Две типичные туристки, дамочки лет под тридцать в новеньком камуфляже, с демонстративно повешенными пистолетами на поясах, приценивались к котятам чупакабры. Их вынимала из картонной коробки, застеленной старыми тряпками, и показывала, так сказать, товар лицом девчонка лет пятнадцати. Симпатичная, коротко стриженная, в джинсах и зеленой блузке и низко надвинутой на глаза бейсболке. Катя «Метелица», узнал Виктор, дочка сталкера Глобуса и лучший, пожалуй, в Верее знаток чупакабр. Говорили, что она знает в совершенстве их «язык» и даже сама умеет с ними разговаривать. Котят тут продавали исключительно принесенных из рейдов – забрать детеныша у местных зверей никому бы и в страшном сне не приснилось. А то бывали случаи…
Пару недель назад сюда как раз посреди «торговой сессии» пришла Мордаха, старшая самка в городской Стае и супруга Пирата, и, подхватив зубами корзинку с добытыми сталкером Орком котятами редчайшего золотистого окраса, спокойно потащила их к себе в логово.
Сталкер хотя и застонал от огорчения, но препятствовать не стал, соображая, кто здесь хозяин положения. А вот скупщик, уже, видимо, просчитавший прибыль от продажи пушистых симпатичных комочков, чье биополе лечило кучу болезней – от энуреза у детей до депрессии у больших боссов, схватился было за «беретту».
Не оборачиваясь, Мордаха элегантно махнула задней лапой и боевым когтем алмазной твердости отсекла торгашу кисть руки вместе с оружием.
Потом потерпевшего долго лечили у доктора Хауса, приживляя конечность, не забыв слупить двойную цену, и в промежутках между процедурами вежливо объясняли, что если он хочет вести свой бизнес и дальше, то должен уважать всех обитателей Зоны и понимать, что он тут гость.
Дальше был оружейный ряд, куда, собственно, и лежал его путь.
Торговля, судя по всему, шла вяло. У армейской палатки чернокожий парень в оранжевом железнодорожном жилете, помощник небезызвестного Морса, раскладывал на клеенке тротиловые шашки и брикеты пластита.
Тетка провинциального вида продавала двустволку. Наверное, осталась от мужа, а может, от зятя.
Пройдя вдоль рядов, Рузин машинально пересчитал стволы. Три «АК-74» в почти идеальном состоянии, «ПМ» и пистолет Стечкина с четырьмя магазинами, две «РГ-5», одна «Ф-1», пара пистолетов-пулеметов «HK», один кольт, редкая гостья – швейцарская штурмовая винтовка «SIG-500» с пластиковой коробкой патронов.
– Привет, Умник, – как из-под земли появился Сверло. – Чего-то прикупить хочешь? Есть «Абакан», восстановленный, правда. Из «зеленого киселя» вытащили, отдам недорого…
– Да как сказать, – пожал плечами Виктор, вспоминая, зачем он, собственно, сюда пришел. – У тебя каких-нибудь необычных стволов не мелькало тут? Ну… совсем необычных. – Он прищелкнул пальцами.
– Ты про пушки на «артах», что ли? – поднял брови один из местных оружейных воротил. – Так тебе тогда в Подольск надо, к Мерлину или к Хоббиту. Ну, у Вахмурки в Кубинке еще иногда бывает, а у нас… Ты ж знаешь, Умник, я этих штук боюсь – не ровен час рванет так, что и костей не соберешь.
– Да нет, – поморщился Рузин. – Я про обычное, но нестандартное. Может, марки незнакомой или калибр редкий… Надписи там непонятные… Старое, может быть… Вот, к примеру, один бродяга рассказывал, как нашел вообще винторез казнозарядный, но с кремневым замком.
Сверло озадаченно почесал в затылке.
– Нет, не слыхал про такое. А тебе-то зачем?
– Друг у меня на Большой земле коллекционирует старое и редкое оружие, – пояснил Виктор, пустив в ход заранее заготовленное объяснение.
– А-а! – понимающе протянул собеседник, подняв вверх палец. – Так ты про антиквариат всякий? Так бы и говорил! Ну, это тебе в Зеленоград, вот там старьем всяким фарцуют. Ты ж понимаешь, это в Москве музеи с запасниками были под завязку набиты. До сих пор тащат так, что мировые цены в три раза упали. А у нас в музее если и было что антикварное, так давно прежняя власть разворовала, – печально вздохнул коренной вереянин Сверло.

* * *

Купив в кафешке под открытым небом (ларек и тент с десятком стульев) бутерброд и кофе, Виктор уселся за стол и принялся перекусывать, в душе досадуя.
Вот уже третий месяц он тут. Еще месяц, ну, может, немного больше, и командировка кончится. Конечно, уехать отсюда на Большую землю сейчас проблематично из-за этого проклятущего тумана. Равно как и передать «на ту сторону» информацию. Последнее в принципе ему пока только на руку. Меньше шеф права качать будет.
И все-таки что имеем в итоге?
Пресловутые загадки Московской Зоны так пока и не разгаданы.
Что в активе? Несколько репортажей и зарисовок. Любопытных, но не более того. Куча собранных баек и легенд, где правду ото лжи не отличишь?
Практически потраченные командировочные и более чем скромная добыча – займись Виктор сталкерским ремеслом всерьез, определенно бы прогорел. Нет, конечно, он и не ожидал, что легко и просто разгадает все загадки. Но все же надеялся найти хоть что-то по-настоящему важное, что подтвердит или опровергнет хотя бы некоторые из жутких слухов и неопределенных гипотез.
В памяти некстати ожили те дни, когда он только попал сюда, переплыв Новомосковское море. После Второго Выброса и расширения перекрытые подвижками пластов реки и прорвавшиеся подземные воды затопили обширные низины Подмосковья, не разбирая, где проходит граница Новой Зоны и уж точно ее Внешнего Круга.

* * *

Молчаливый водитель гнал свой седан по разбитому шоссе на северо-восток от Калуги. Места вокруг располагались идиллические и никак не вяжущиеся со всей этой жутью Предзонья и тенью великой катастрофы, поглотившей столицу.
Леса, деревни, засеянные поля и огороды, сосняки, подсвеченные солнцем. Вот только поселения беженцев из трейлеров и контейнеров с огородами и цветным тряпьем, вывешенным на просушку, слегка портили картинку.
Весь путь до деревни с традиционным названием Рябиновка, нежданно-негаданно оказавшейся на берегу большого водоема, они не обменялись и десятком слов. Миновали пост охраны «особого водного района» – несколько вагончиков и сборных домиков и наскоро сбитая пристань, где стояли два патрульных катера, на мачтах которых ветер трепал Андреевские флаги. И Виктор лишний раз поразился. И эти серые сторожевики, и разгуливающие по берегу матросы в центре Восточно-Европейской равнины смотрятся, в сущности, дико и нелепо.
Они добрались на место уже в глубоких сумерках. Рябиновка оказалась обычной деревней – старые дома, новые иномарки и непроницаемые лица обывателей, исподлобья, но цепко рассматривающие новичка.
Но названное имя произвело магический эффект, и ему указали дорогу к дому Бориса Ивановича Зеленого. Или капитана Зеленого, как просил называть себя этот немолодой бородач в тельняшке и фуражке с «крабом».
Он хмуро выслушал гостя, потом куда-то вышел, прихватив с собой мобильник, и через пару минут вернулся уже без постного выражения на лице. Видимо, услышанное его удовлетворило.
– Вовремя ты, мил человек, приехал. Как раз сегодня ночью собирался сходить на тот берег, груз подвернулся. Про цену тебе Глобус говорил?
Виктор молча протянул приготовленные купюры. Не пересчитывая, капитан Зеленый сунул их в карман.
– Подожди во дворе. Как стемнеет, двинемся.
И в самом деле, как только последние отсветы заката угасли на западе, Зеленый и еще один человек – то ли младший брат, то ли племянник (для сына староват, пожалуй) – предложили Рузину последовать за ними.
На причале капитан куда-то исчез, а племянник (а может, все-таки брат?) и второй матрос принялись грузить на стоявшую у деревянного пирса посудину туго набитые тяжелые мешки.
Журналист сидел на банке и скучал в ожидании. Как мог он понять, Зеленый был не один такой. Слева еле различимые фигуры точно так же загружали небольшой моторный катер, а справа пришвартовалась приплывшая из ночи лодка – резиновый «Зодиак», откуда пятеро вооруженных типов вытащили несколько картонных коробок.
Из темноты слышались обрывки разговора:
– Штука баксов… – произнес хриплый мужской голос.
Конец фразы пропал за плеском волн. Последовала долгая перебранка вполголоса, а затем длинный заковыристый мат.
– Не дави басом, Кулак, – ответил с насмешкой хрипатый. – Я матом людей в атаку на «духов» поднимал… У тебя бабки есть, я ж знаю! Так что или плати, или вали! Хоть вплавь перебирайся!
В этот момент подул ветер, а через минуту вновь четко послышались голоса.
– Доля для вояк… И не боись, у нас в Рябиновке безопаснее, чем в церкви. – Невидимый мужчина рассмеялся. – Доносчиков тут нет, кто был, так давно на корм ракоскорпионам отправился. – Смешок. – Неосторожно по причалу ходили по ночам…
Вернувшийся капитан что-то вполголоса бросил матросу и отвязал лодку от причала. А затем шкипер вытащил из кокпита аккуратно смазанный «РПК».
Виктор невольно напрягся. Как он знал, армия давно уже сквозь пальцы смотрит на шастающий в Зону и обратно люд. Но вот за попытку пострелять в свою сторону карает жестко, и нередко разъяренные патрульные устраивают долгую погоню за Периметр, стараясь добить наглеца.
– Это не для вояк, – словно прочел его мысли Зеленый. – Ежели они на хвост нам сядут, я первый его за борт кину. Бандиты могут попасться. Да и живность тут всякая-разная… встречается…
И потихоньку похрюкивая мотором, лодка отошла от причала.
Прошло с полчаса, прежде чем экипаж прибавил обороты, и лодка помчалась вперед, оставляя за кормой уходящий во тьму кильватерный след.
– Нас не услышат? – осторожно справился Виктор.
Капитан пренебрежительно помолчал в ответ.
– Не дрейфить, пассажир, – бросил рулевой. – Если кому понадобимся, и так засечет – сейчас техника такая, что на радаре карася за километр увидят…
Через несколько минут ветер разогнал облака, и свет луны выхватил быстроходную моторку, которая на полной скорости уходила к оставленному им берегу.
– Ишь, Гусь возвращается, – потер бородку хозяин плавсредства. – Дальше сбавим ход, граница близко… Периметр, в смысле…
А через минуту прямо по курсу вдруг блеснуло неестественно-оранжевым сквозь толщу воды. Взмыл вверх фонтан кипятка, казалось, до самых звезд.
– «Бездна»! – выкрикнул рулевой.
В лицо пахнуло горячим паром, острой вонью тины и почему-то рыбным супом.
Медленно на малых оборотах двинулись они дальше…
– Пронесло, слава святому Христофору, – пробормотал капитан. – Вот так под смертью и ходим, турист.  – И усмехнулся: – Стало быть, мы уже перебрались.
Рузин догадался, что случилось. Сработала редкая водная аномалия, «бездна», в обычном виде опасная лишь для мелкой рыбки, но в момент активации способная вскипятить средних размеров пруд.
– Тьфу, пропасть! Глуши мотор, Мишка! – вдруг бросил сидевший на носу матрос. – Тут что-то… – И посветил вперед диодным фонариком.
В горячей, белой, как молоко, воде плавало нечто непонятное. Что удивительнее всего, тварь была еще жива. Отчего-то кипящая вода не уничтожила ее.
Выглядел местный обитатель действительно весьма оригинально. Длинное клиновидное тело метров шести было разбито на несколько десятков сегментов, которые со всех сторон были защищены пластинками твердого хитинового панциря. Впрочем, они прилегали друг к другу неплотно, поэтому ничто не мешало чудищу изгибаться в разные стороны. По бокам тела монстра вырастали лопасти, напоминающие конечности кольчатых червей. На заднем конце тела имелся веерообразный «хвост» из нескольких кольчатых шлангов.
Но интереснее всего выглядела голова этого животного. На ней свободно помещалась пара мощных конечностей, смахивающих на какие-то сегментные клешни или бронированные щупальца. Овальное отверстие рта обрамлял ряд острых клиновидных зубов – любой акуле на зависть. В целом это походило на то, будто кто-то расплющил гигантскую гусеницу и скрестил с мантой.
– Повезло нам, что эта хрень в аномалию влезла, – прокомментировал Зеленый. – А то могла бы запросто кого-то из нашей посудины этими своими хваталками выдернуть да на обед слопать…
– Это мутант? – зачем-то спросил Рузин.
– Если бы! – зло сплюнул капитан. – Это… как бы сказать… В общем, то ли ученые ее вывели, то ли она из того самого подземного моря выплыла, но теперь живет у нас. Говорят, ее уже в Волге видели. Креветке и прочим лангустам, болтают, родич дальний. Вроде когда-то вымерли, как динозавры, но вот опять развелись. Обычно-то они мелкие, с сома молодого, но вот если выросла до такого размера, то мало не покажется… – И добавил: – Хорошо, что «светящиеся дьяволы» в пресной воде не живут, а то б не знали, куда деваться.
Об этом ужасе подземного московского моря Рузин хорошо знал, поэтому торопливо кивнул…

* * *

– Брат, присесть не позволишь? – отвлек его от воспоминаний прозвучавший над ухом голос.
Подняв глаза, Виктор увидел пропитую физиономию над потертым старомодным пальто и тренировочные штаны, заправленные в старые сапоги. Видать, какой-то местный житель, вертящийся вокруг сталкеров.
– Садись, место не куплено! – бросил он.
– Вот спасибочки! – плюхнулся рядом гость. – Да, я Кирза! Не слышал? А ты Умник, так?
– Угадал! – заставил себя улыбнуться журналист.
Официантка, немолодая дама в несвежем переднике и наколке, подала Кирзе банку с пивом и что-то мелко рубленное в пакетике на закуску – то ли рыбешку, то ли чипсы.
Тот, не глядя, сунул несколько бумажек.
– Вот, – похвастался, – три «свечки» нашел и одну «блестку», так что теперь и выпить, и закусить есть.
«Значит, все-таки сталкер», – подумал про себя журналист.
Хотя сильно не похож, скорее уж напоминал более-менее следящего за собой бомжа…
Сталкеры, даже начинающие, даже бедные и неудачливые, ходят всегда с оружием и в соответствующем снаряжении.
– Думаешь, алкаш местный на артефакты наткнулся и бухает на радостях? – словно прочел его мысли Кирза. – Эх, видел бы ты меня с годик тому. Да я б еще и подумал, подсесть бы к тебе аль другую компанию поискать. Потому как, уж извини, Умник, но не «зонный» ты человек.
– А ты? – не остался в долгу Рузин.
Кирза замолчал, отвернулся. И с горечью молвил:
– Уже нет… Спалила меня Зона… Пережевала да выплюнула… Да и вообще не для человека она, Зона-то. Мы тут так, муравьишки мелкие. Суетимся, тащим что ни попадя, мозгами своими муравьиными что-то шурупим… А нам бы бежать подальше, потому как пробежит лось какой-нибудь или ракоскорпион хвостом махнет, и от нас места мокрого не останется… Так что, Умник, трепыхаться в Зоне не надо. Сиди себе и живи, сколько Зона позволит. А лучше – вали. Ибо за нею Вечность, а наша жизнь – только миг между прошлым и будущим…
– Что ж ты-то, мил человек, не свалил? – иронически осведомился Виктор.
– Да как тебе сказать, Умник, – усмехнулся Кирза. – Свалил бы, так мне идти, почитай, некуда. Тут хоть жить можно, мелкие артефакты собирая да туристов выгуливая когда-никогда. А там, на Большой земле… ну что я там делать буду? На помойке бомжевать да милостыню просить? По-одайте бедному беженцу из Зо-оны, кто сколько сможет. Живем на вокза-але двадцать семей, на операцию дедушке, мутантами покуса-анному, поможите! – дурашливо пропел он на удивление хорошо поставленным голосом.
Виктор изумился. С такими-то данными да пропадать в Зоне.
– Запомни, парень, Зона такая штука – идти можно куда угодно, но только никуда не придешь… Я ведь как думал: пособираю артефакты, заработаю бабла, да и свалю. Денег хотелось… За чем в Зону идти, как не за баблом? Те, кто лезет сюда за приключениями на жопу, вовсе дураки… А я себя умным считал, ну как ты, Умник. Вот так с тех пор по Зонам и мотаюсь… Даже в африканской побывал… Не возражаешь, брат, если я закуру ?
С чего такие церемонии, поначалу не понял журналист. Но когда, получив утвердительный кивок, мужик вытряхнул из кармана тощий кисет и натряс оттуда пахучей серой трухи, до Рузина дошло. Сталкер собирался курить «чертов табачок» – одну из зонных травок. Не «серый мох», конечно, и не «молоко змеи», но тоже зелье забористое.
Свернув козью ножку из клочка газеты, Кирза вытащил зажигалку. Виктор невольно замер. Зажигалка у оборванца была богатая – настоящее произведение ювелирного искусства. Солидная штучка с золотым корпусом, усыпанным зелеными и алыми камнями, складывающимися в российский герб, где вместо корон сияли искристые прозрачные камни. Что-то подсказало журналисту, что это не стразы.
Незнакомец покрутил ее в руках, откинул крышку, провернул колесико, полюбовался на язычок вспыхнувшего пламени, поднес к самокрутке и закрыл крышку, защелкнувшуюся с резким металлическим лязгом.
– Видал штуковину? – похвастался. – Еслюзив ! Огниво ручной работы – никаких тебе пошлых пьезо или батареек – златоустовская сталь и кремень. Любую аномалию переживет. На три «трещотки» сменял в баре. Не в этом, Акбаровом, еще в старом. Камешки натуральные, не стекло паршивое… бриллиантики, изумрудики…
Виктор подумал, что лично он не стал бы светить столь дорогое изделие среди местного лихого и темного народа. Или это понты, а зажигалка сделана из стекляшек и позолоченной латуни? Хотя получить по черепу кастетом из-за подделки самоварного золота тоже радости мало…
– Да, память… Был сталкер Кирза, да весь вышел… Занесло, понимаешь, в места такие, что, может, их на самом деле и нет…
Мужик раскумарился, и его явно пробило на откровенность. Говорил он невпопад, но искренне.
– Бродил черт-те где с друзьями. Сова ведь говорил, чтобы повернул… А я уперся, мол, в Зоне нет обратных дорог… Даже когда вторая неделя пошла, не понял я ни хрена. Думал, может, в «серое марево» занесло, и мы кругами ходим или угодили в этот самый карман или пузырь, ну, ты слыхал, наверное? Сова-то толк в этом знал, он бы тебе лучше объяснил, но нет уж его, полгода как нет. – Кирза всхлипнул. – Да ведь с самого начала все не так пошло. Еще базу нашу кто-то разгромил… Водку выжрали, запасы растащили, все переломали – тайники искали… Мы, собственно, чего пошли? Хотели до Королева со стороны области добраться. Напел нам человечек из объединенного штаба, что есть к нему проход – клин чистой почти земли… Ну, Сова нашел человека, которому надо было вынести оттуда что-то важное на продажу – нашим, не нашим, извини, дело темное, не мое… И говорили же умные люди, что там ни хрена не найти, мол, остались одни руины. Ну да что уж теперь? – рассмеялся старик. – Опять же в Подольске совсем горячо стало. Много братьев-сталкеров погибло, развелось дряни всякой, словно мух на помойке… Дошло до того, что люди среди бела дня пропадать стали, а потом ночью возвращаться . И это не сказочки про упырей да зомби… А то, что есть вещи похуже зомби, так я не подумал… В общем, пошли мы. Решили пройти, так сказать, через черный ход, да и натянуть нос Зоне-матушке…
Бормотание «бича» как-то странно убаюкивало, проходя, как фон, не давая ни сосредоточиться на отдельных словах, ни даже понять, о чем речь. Отдельные слова вроде понятны, но вот о чем речь, не понять, хоть тресни!
– Так вот, я и говорю… когда я увидел те развалины, – выхватил Виктор из общего потока конец фразы. – Скажу тебе, поглядишь на них и поверишь черт-те во что… Построены непонятно как. Архитектура крученая-верченая… И главное, все как один новенькие, будто только построены – это крайние. А другие – словно сто или больше лет простояли…
Кирза раскраснелся. Глаза его расширились, грудь бурно вздымалась.
– Но что интересно, на стареньких имелись антенны какие-то – с растопырками и решетками на концах… Мозаики там еще внутри были, словно звезданутый художник их делал.
– И где ж те развалины? – заинтересовался Виктор.
А про себя подумал, что сейчас собеседник попросит промочить горло, и станет ясно, что мужик таким вот нехитрым способом добывает деньги на выпивку, развлекая собеседников баснями о загадках Зоны.
Но Кирза лишь усмехнулся:
– Точно не скажу, но если верить подсчетам Совы – этак в пятистах кэмэ восточнее нас…
– Да ну? – Рузин приподнял брови.
– Ну да! – ответил сталкер. – А ты что думал, или все сталкеры, что пропали, в «хладках» сгинули или тварям на корм пошли? Кто-то ведь и заблудиться мог, просто ушел и не вернулся. Потому как на самом деле у Зоны границы нет, понимаешь?
Журналист кивнул. Ничего нового он, в сущности, не услышал. В среде тех, кто жил и работал в Зоне, любой, и около нее, ходили эти странные невнятные байки. Сталкеры, сектанты, ученые и, что удивительнее всего, военные, нет-нет, да и проговаривались про то, как обычный вроде маршрут заводил черт-те куда. То в древние дебри, казалось, не знавшие человека, то в бесконечные болота, уходившие невесть куда, то на развалины больших городов с остовами небоскребов, выглядящих так, словно над ними пролетели многие века. Причем всяческие надписи непонятным шрифтом и уцелевшие там остовы машин вызывали вопросы, откуда это все взялось?
Кто-то вспоминал о людях в доспехах и с мечами, нападавших на них, кто-то показывал монеты с ликами неведомых владык, а кто-то – книги на неизвестных языках… Причем люди серьезные рассказывали, как подчеркивали оставшиеся анонимными аналитики, не склонные ни напиваться, ни потреблять разные зелья, на какие так богаты «особые геоаномальные области».
Да ведь и сам Рузин этими вещами интересовался, ружья вот необычные ищет.
Он поглядел на что-то бормочущего Кирзу и некстати вспомнил рассказ некоего вольного бродяги, по совместительству осведомителя ФСБ, про то, как к ним в лагерь повадились какие-то странные сталкеры. Говорили с акцентом, хотя все больше помалкивали, приносили невесть какие артефакты, за которые просили золото по весу, а потом пропали. Причем один во время драки в баре потерял патрон. Без маркировки, но с вольфрамовой пулей неизвестного на Земле калибра 8,7 миллиметров.
Вдруг подумалось, что если б кому-то с той стороны пришло в голову заслать сюда шпиона, такой вот Кирза, полубомж-полубродяга, был бы наилучшим прикрытием.
– А дальше что было? – машинально осведомился Виктор, обнаружив, что Кирза замолк.
– Так я и говорю, как мы берег увидели, так назад и пошли. Оно и к лучшему, потому как не вернулись бы, так бы и пропали, бродили б сейчас фиг знает где… Вот, называется, сходили и вернулись.
– И все?
– Все, да не все… Нашли мы там бродягу вольного. По-моему, так почти доходил… Ну, вроде как я сейчас. Телец его звали или как-то так… С нами он не пошел, а подарил мне одну штучку. Вот посмотри. – Кирза вытащил из-за пазухи что-то завернутое в старый, но чистый носовой платок, распустил узел, явив миру небольшую деревянную коробочку, вырезанную из неизвестной древесины.
Под крышкой оказалось нечто удивительное. Небольшой непрозрачный кристалл, переливающийся всеми цветами радуги. Достав вещицу из пенала, Кирза долго всматривался в нее, перекатывая в грязноватой ладони. Она искрилась, переливалась всеми цветами радуги. Идеально гладкий, почти прозрачный, благородного сине-зеленого цвета, с переливающимися золотистыми искорками внутри камень явно обладал какой-то скрытой силой.
– Это он еще спит, – сообщил Кирза. – А когда я эту штуку первый раз увидел там, на том проклятом берегу, мой детектор сразу начало зашкаливать. Ну, вот вернулись мы, даже добычу какую-то притащили. Но только после этого все, кто со мной шел, в три месяца в Зоне сгинули. А я заболел неведомой хворью, так что не этот местный, а сам Ночной Доктор меня еле выходил. Один я и выжил, да и то сам видишь, каким стал… Ни фарта, ни здоровья не стало. Зелье вот дерьмовое жру…
Виктор покачал головой, история выглядела уж слишком фантастично. Но дальнейшее оказалось еще более чудесным.
– А знаешь, брат Умник, – вдруг произнес Кирза совсем другим тоном, – возьми-ка эту штуку себе.
И узелок упал на колени журналисту.
– А?.. Э-э-э?.. Как?.. – только и смог он спросить.
– Бери-бери! – добродушно рассмеялся бродяга. – Стоит он гроши, потому как никто не знает, что это такое и для чего его можно приспособить. А ты, может, его ученым отдашь на Большой земле, вдруг те что скажут и поймут. Ну, бывай!
И, оставив недоумевающего Виктора, Кирза быстро скрылся за углом.
А из музыкального центра, стоявшего на стойке кафе, заголосил Сява – восходящая звезда шансона. Звучала песня из его нового альбома «Зона есть Зона».

Кто с двух рук мутантов мочит?
Кто над трупами хохочет?
Сталкер Псих!
Сталкер Псих!
Ста-алкер Псих!
Из ружья мента убил,
Двух барыг враз завалил…

* * *

Кирза шел в сторону бывшего поселка строителей, где квартировал в вагончике среди таких же перегоревших, сошедших с круга людей – неудачливых детей Зоны, ее сломанных игрушек.
Сегодня почему-то он был спокоен и доволен, словно бы некий старый долг вдруг был выплачен.
Теперь Кирза окончательно понимал, что такое воля Зоны. О которой говорили старые сталкеры, учившие его. Он, повинуясь неведомому призыву, отдал ставший его проклятьем артефакт Умнику, которого и видел-то второй раз в жизни. А ведь еще минуту назад об этом и не думал! И теперь мог спокойно жить, сколько ему останется…
Инстинкты старого волка заставили его поднять глаза раньше, чем тень от преградивших ему путь фигур упала на его сапоги.
Подняв воспаленные глаза, Кирза увидел в закатном свете трех людей в пыльниках и армейских куртках с капюшонами – каждый второй сталкер так ходит. При оружии, но руки держат далеко от него, пожалуй, даже нарочито далеко.
– Привет, Боря, – сказал тот, кто стоял в центре.
– Хан? – криво усмехнулся Кирза, по голосу узнав говорящего. – А болтали, тебя в Холмах гургуны схарчили. Выходит, врали?
И одновременно понял, что его жизнь окончится тут, на задворках полумертвого городка на границе Зоны.
– Врали, – согласился собеседник.
– Пойдем, что ли, в баре посидим, Хан? Старое вспомним, бутылочку-другую раздавим, – тем не менее предложил Кирза.
– Да нет, недосуг, брат-сталкер, мне по барам таскаться. Хочу у тебя кое-что купить!
Движение головы, и подручный его молча извлек из подсумка довольно толстую пачку банкнот. По двести евро, как мог рассмотреть Кирза. Интересно, настоящие или наскоро отпечатаны на ксероксе?
– Не понимаю, Хан, я давно все распродал, что было. Вот зажигалка только…
Он вытащил безделушку.
– Хорошая, с брюликами, тысяч на пять у скупщиков потянет на Большой земле. Хочешь, подарю?
– Не глупи, Кирза. – Голос его собеседника прозвучал отрывисто и непреклонно, как удар хлыста. – Он  у тебя, я же знаю!
– Да про что ты, брат Хан? – развел руками Кирза. – Ну, не пойму, раздери меня кровосос!
– Нам нужно то, что Телец привез с Синего острова! – процедил мародер. И уточнил: – Отдай Ветвь Трона! Возьми деньги, и разбежимся…
– Э-эх! – натужно рассмеялся Кирза. – Ты никак про ту стекляшку? Да я ее сбросил еще как только из больнички вышел, даже не помню кому… Вот была тебе охота из-за такой фигни меня беспокоить. За нее и дали какие-то гроши смешные, на выпивку приличную не хватит.
Повисло молчание, тяжелое и наполненное угрозой.
– Ладно, дело твое, – процедил Хан. – Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому. Бочка, Ганс, вяжите козла. Отведем его в тихое место и поговорим как следует. – Мерзкая злобная ухмылка исказила под пыльником лицо Хана. – И не думай, что мы дадим тебе помереть до того, как закончим разговор.
С неожиданной кошачьей грацией Кирза отпрянул от двинувшихся в его сторону подручных бандита. В руке его как по волшебству появился блеснувший зачерненным лезвием спецназовский нож.
– Совсем пропился, в самом деле! – желчно прокомментировал Хан. – На приличных людей с перышком паршивым кидается! Ганс, долбани его, может, мозги на место станут.
Второй из бандитов демонстративно перекинул «Чейзер» за спину, вытащил из-за пояса телескопическую дубинку и раздвинул ее на половинную длину. На конце ее затрещал высоковольтный разряд.
– Может, не будешь глупить, Кирза, а просто отдашь нам ее? – вдруг примирительно предложил Хан. – Ну, зачем она тебе? А так хоть поживешь как человек напоследок, а? Ну что ты людям проблемы создаешь? Так что, отдашь Ветвь, и разбежались?
– Отсосешь! – бросил сталкер и резко выбросил в сторону Хана руку с ножом.
На рукояти вспыхнул огонек, сухо треснул выстрел, и Хан рухнул навзничь.
В воздух поднимался дымок пороха – спецназовский «Комплект» сработал, как и полагалось. Взвыв, Ганс ринулся вперед, занося над головой дубинку.
Тихо звякнула стопорная кнопка, высвобождая боевую пружину и выталкивая смертоносную сталь в короткий неотразимый полет. И бандит с недоуменным стоном опустился на землю, пытаясь вытащить из горла лезвие. Кирза позволил себе усмехнуться. Единственная в своем роде переделка оружия ГРУ, творение старого оружейника из Назрани, сослужила-таки ему службу.
– Ну что, Бочка или как тебя там? – со злой иронией обратился Кирза к оторопевшему бандиту, испуганно лапавшему автомат. – Не трожь ствол, – приказал он, опуская руку в карман. – Можем, конечно, подраться, только вот даже если ты меня свалишь, твой дохлый хозяин тебе не заплатит…
– Да-да, конечно, – жалобно забормотал Бочка, пятясь. – Я уйду, дай мне уйти… Я не при делах…
– Ну то-то, теперь будешь знать, как…
Хлопок бесшумного пистолета, и запнувшийся сталкер мешком упал на траву. Держась за грудь и сипло матерясь, Хан поднялся на ноги.
– Черт, «броник» говно! – натужно прокашлял. – Чуть дух не вышибло! Вернусь, оторву Сэму яйца, такое дерьмо мне впарить! Что уставился? – ткнул он «ТТ» с глушителем в окончательно одуревшего от страха и растерянности Бочку. – Давай помоги, надо этого… Мля, да он дохлый! – наклонился над телом Кирзы. Пуля угодила точно в солнечное сплетение спившегося сталкера.
Посмотрел на вытекающую из простреленной брюшины кровь, та уже не бежала, а сочилась.
– Дьявол, надо было в ногу стрелять, да вот уже меткость ни к черту…
Минут пять Хан обшаривал труп, переворачивая останки Кирзы, пачкаясь в крови и каждый раз матерясь, не забывая при этом тыкать в тело каким-то приборчиком.
– Нету, – вынес он наконец свой вердикт. – Нету! Сбросил-таки, сучара! Не соврал! И что я хозяину  скажу? Ну, что стоишь?! – рявкнул на чуть-чуть пришедшего в себя Бочку. – Хватай его, – ткнул он пальцем в остывающее тело Ганса, – и сваливаем! Не хватало еще на патруль нарваться…

* * *

Поздний вечер следующего дня. Верейская больница, морг

В отличие от обычного порядка, какой господствовал в Зонах, в Верее сохранялись кое-какие цивилизованные привычки. Например, покойников не бросали в чистом поле или не зарывали в наспех вырытой яме, а по крайней мере старались оформить все честь по чести. Посему погибшие в Верее или рядом с ней сталкеры или иные бедолаги обычно перед тем, как упокоиться в могиле с именем или номером или в виде «груза 200» выехать на Большую землю, попадали сюда, в местную мертвецкую.
В ней имелся и патологоанатом, старый пенсионер, иногда бальзамировавший неудачливых туристов и писавший им свидетельства о смерти, и холодильник на артефактах.
Но сегодня никто не нарушал покой усопших. Больничный сторож мирно спал, и лишь дежурная лампочка горела вполнакала.
И тут один из трупов, принадлежавший убитому неведомо кем спившемуся опустившемуся сталкеру, вдруг дрогнул и задергался. Словно некая непонятная лихорадка била его все сильней с каждой секундой. Спустя несколько минут мертвое тело уже сотрясалось в диких конвульсиях. Покойник словно отплясывал жуткий танец смерти. Руки-ноги его вибрировали и подпрыгивали, пальцы сжимались и разжимались, извивались, словно щупальца. Остывшая плоть набухала и пузырилась вязкой сукровицей. Желтая зловонная масса вытекала из глаз, ушей и носа, распространяя вокруг гнилостный запах смерти.
Труп Кирзы захрипел, словно вурдалак, хватая воздух открытым ртом. Вонючая густая масса потоком вырывалась из его рта.
И так продолжалось долго, пока наконец он не вздрогнул последний раз и затих.
Прибежавший на шум сторож, увидев валявшегося на полу почерневшего, изъеденного гнилью мертвеца, покрытого зловонной слизью, не испугался и не заорал от ужаса. Он хорошо знал, какие «чудеса» иногда творит Зона с мертвяками, не говоря уже о живых.
Да даже и заинтересуйся кто-то этим происшествием, совсем скоро стало бы не до того…

Глава 5

г. Верея

Майор Портнов, начальник полиции Вереи, тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Старые ходики с подвешенной к ним медной гирькой, висевшие над пожилым облупившимся холодильником «Розен Лев», исправно показывали половину первого ночи. То же время являли прыгающие циферки на экранчике «Самсунга», лежавшего на столе прямо перед ним…
Маленький полицейский участок, по-прежнему называвшийся у жителей «милицией», находился на одной из центральных улиц города, Красной. Двухэтажное кирпичное здание с барахлившим отоплением и иногда протекающей крышей.
Надо бы перекусить, подумал страж порядка. Нет смысла идти домой, сейчас его там никто не ждет – жена с обоими сыновьями у родни в Можайске, предпочли участь беженцев-приживал опасностям Зоны, хоть даже Внешнего круга. Да и не тянет растапливать дровяную плиту летней кухоньки, чтобы приготовить ужин. Проще зажарить яичницу с салом на старой электроплитке в подсобке и «заполировать» чекушкой, дожидающейся его в холодильнике, а потом тут же подремать до утра.
Он вздохнул, встал, поправил кобуру на ремне и машинально потянулся за фуражкой. Оглядел старый, с вытертым зеленым сукном стол и картонные папки дел. Многовато для городка с населением в пять с лишком тысяч.
С тоской вспомнил уже ставшие былинными времена до «харма». За те полтора года только одно убийство и ни одного изнасилования или грабежа. Даже тяжких телесных раз-два и обчелся, хотя порою доходило и до пьяной поножовщины. А так обычные драки и скандалы, случаи мелкой покражи денег у граждан на опохмелку и прочая бытовуха.
Так было еще полгода назад. Нынче же…
Бардак и шатание, разгул бандитизма и еще фиг знает чего. Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на какого-нибудь уродца или аномальное образование. В городе еще ничего, как-то поменьше всякой-разной дряни (хотя одна Стая чупакабр чего стоит), а вот в окрестностях…
И еще это море. Откуда оно взялось, к ядрене фене?! Только его здесь не хватало.
Портнов вздохнул и потянулся, ощутив боль в спине, годы уже дают о себе знать, скоро полтинник. Когда-то в детстве, еще в другой стране и в другой жизни, он, как и, наверное, многие мальчишки, мечтал ходить по всем четырем океанам – от Англии до Таити. Но время и судьба решили иначе. Однако, с другой стороны, жизнь он прожил, может, не такую разнообразную, но не бесполезную.
И вот теперь есть реальная возможность, так сказать, реализовать детские мечты. Походить по морю.
Тьфу-тьфу, сплюнул майор и перекрестился на тусклый лик святого Николая в углу. Этого только ему недоставало в придачу к бардаку на суше.
Нет, положительно, надо что-то делать. Пора принимать решительные меры и обуздать вольную вольницу, от которой до полной анархии один шаг. С безвластием нужно заканчивать, равно как и с беспределом сталкерни. А то превратили, понимаешь, нормальный русский город в какое-то Чикаго времен гангстерских войн…
Хорошо хоть, пока что не стреляют на улицах – разборки все больше в окрестных лесах да брошенных поселках. Но трупы с огнестрельными ранениями находили в окрестностях не раз и не два… Первое время он даже заводил протоколы, потом бросил…
Лампа, отбрасывавшая четкий круг света на низкий облупившийся потолок, внезапно потускнела и погасла.
Майор скривился – электричество опять пропало. То ли полетела старенькая подстанция, то ли где-то провод оборвался.
Портнов вышел на улицу и остановился, как если бы он уперся в стену, ошалело взирая на представление в зените. Так он и стоял, пока подземный толчок не сбросил его с крыльца, как кеглю, прямо на газон. Перекатившись, полицейский вскочил, машинально выдергивая пистолет из кобуры, и вновь замер в растерянности и недоумении, опять уставившись на небеса.
Вместо прежнего узенького серпа на горизонте на сильно потемневшем небосклоне висел тяжелый медно-красный кругляш почти полной луны…
Так Николай Николаевич Портнов и стоял с поднятым «ПМ» в ладони, пока крики людей вокруг не вернули его к действительности.

* * *

Какое-то смутное неприятное чувство заставило Александра открыть глаза до того, как сильный толчок едва не сбросил его с кровати. Уже вскакивая, он услышал глухой низкий гул. Словно рев исполинского быка из глубокой пещеры. В такт ему донесся звон бьющегося стекла из соседней комнаты.
Борзенков вскочил, несколько секунд созерцая сам собой подпрыгивающий стул и ощущая покачивающийся под ногами пол.
«Кажется, это землетрясение…» – отрешенно констатировал, прогоняя последние туманные клочья сна из головы.
Землетрясение! Землетрясение?! Ох, уж эти «шалости» Зоны, будь она неладна!
– Саша, что это? – Кира сидела на кровати, и ее узкие удлиненные глаза, доставшиеся вологодской учительнице от неведомых татарских или половецких пращуров, были расширены от ужаса. – Что… что ж это творится?
– Папа, папа!!! – двойной крик из-за стены заставил Александра забыть обо всем.
Старшая дочка сидела на кровати, а младшая забилась в угол, прижав к груди любимого медвежонка, и плакала. А в выбитое окно светила луна.
Через секунду дети обняли его и прижались, мелко вздрагивая. Ни дать ни взять два испуганных зайчонка.
– Пойдем в комнату, малышня! – Он легонько подтолкнул Катю и Иру в сторону спальни. – Успокойтесь, ничего страшного! Землетрясение уже кончилось, и оно было маленькое…
– Кончилось, кончилось! – защебетали дочки. – Ой, пап, а точно кончилось?
И вот тут Александр Кириллович Борзенков, считавший себя человеком храбрым, ощутил настоящий неподдельный страх. Нет, ужас! Как же, кончилось! А если цунами?!
Покачнувшись на вмиг ставших ватными ногах, он представил, как с Новомосковского моря накатывает пенящаяся волна, возрастая с каждым метром, как заливает берег и сметает все на своем пути, затапливая дома, волоча машины, мертвые тела и еще живых. Только бы высоты хватило, Господи!
Почувствовал, что еще немного, и ноги подогнутся, и он рухнет на пол всеми своими метр девяносто роста и ста восемью с половиной кэгэ бывшего призера федерации по гиревому спорту.
– Саша, что с тобой? У тебя такое лицо стало! – Жена напряженно смотрела на Борзенкова, машинально запахивая на груди ночную рубашку. – Мне очень страшно!
– Ничего, живы, и ладно! – несколько невпопад бросил тот.
Надо бы посмотреть, какой ущерб нанесла их жилищу стихия.
Ущерб был минимальный, разве что в комнате дочек лопнуло стекло, да еще на кухне был натуральный погром – шкафчик с крупами и специями сорвался со стены, и сахар вперемешку с гречкой и лавровым листом валялись по всему полу. И хотел ведь крепления подновить, да кто ж знал? Если не считать этого, то полный порядок. Борзенков вернулся в спальню, где его встретили четыре пары испуганных глаз, считая и забравшуюся к его домочадцам под одеяло кошку Машку, ошалело крутившую головой.
Супруга вздрагивала от перенесенного стресса.
Оставив жену, терзающую «Филиппс», не иначе родным звонит, он открыл входную дверь и, не забыв сунуть пистолет в карман, сбежав по чуть покосившемуся крыльцу, спрыгнул на землю.
Огляделся. У соседей, Прохоровых, суетился народ – вспыхивали фонарики и огоньки зажигалок. Потом зафырчал автомобиль, и вспыхнули фары. Хорошо придумано, тем более стало даже как-то темнее. А вот освещение на улице совершенно пропало. Если б не луна, так вообще…
Какая-то мысль, связанная с ночным светилом, шевельнулась в голове начальника Верейского филиала Центра Аномальных Явлений, но он ее отбросил. Не до того, да и вообще, при чем тут луна?
Лаяли, точнее, уже погавкивали собаки, ругались вразнобой люди. Открыв калитку, «жрец науки» выглянул на улицу. В окнах домов мерцали свечи и мелькали лучи фонарей. Слава Богу, ничего страшного. А вот как там дела в его хозяйстве?
Набрал номер сторожа. Долгие гудки, и вот наконец…
– Карпыч, ответь. Борзенков на связи. Отвечай! Ты живой? – Все же он очень нервничал.
Звонок сорвался, и больше дозвониться не удалось, как Александр ни старался.
Черт, что, если старого сторожа привалило каким-нибудь стендом или просто прихватило сердце, когда такое творится? И он даже вытащить мобильник не может?!
– Надо идти, – бросил он жене минуту спустя, вернувшись в дом и накидывая плащ. – Проверить, как там база. А ты одень детей, и выйдите на всякий случай на улицу, мало ли…
Хотел уточнить, что, если толчки повторятся, дом может и не выдержать, как-никак ему уже за семь десятков лет, но не стал. Еще накличешь!
Кира, не споря и не задавая вопросов, принялась собирать примолкнувших дочек.
А Борзенков зашагал вниз по Школьной – к филиалу.
– Убью! Убью ряху неумытую!
Обернувшись, Борзенков увидел знакомого, водителя Ваську Ротанова, ладившего на базе бокс-хранилище для артефактов. Тот загонял в амбар здоровенную свинью.
– Привет, Александр Кириллович, – бросил он начальнику и тут же возобновил старания. – Убью! Иди давай! Вот гребаные ворота. Только тряхнуло, а их с петель сорвало! Убью! Ходи сюда, чушка, чтоб тебя!
Свинья, однако, затрусила прочь…
– Стой, дура! – заорал Василий. – Кошки ж сожрут!
И погнался за скотиной. Пошел прочь и Александр, подумав, что чупакабры домашнюю живность не трогают.
Возле городской больницы наблюдалась какая-то суета. Несколько человек, в которых можно было по камуфляжу и стволам узнать сталкеров, волокли на плащ-палатке товарища. До ученого доносились отдельные реплики…
– Взорвался долбаный фонарь! Говорил же, артефактная машинка – это, считай, бомба… Спасибо, что жив…
Вокруг хлопотала Таня Окунь – знакомый Борзенкову фельдшер «Скорой помощи».
«Я буду жаловаться! Я начальник!» – обиженным голосом героя старого мультика пропищал мобильник. На экранчике высвечивался телефон сторожа.
– Але! Карпыч, ты как?! – радостно осведомился Борзенков.
– Да я-то нормально! Телефон вот чего-то не того! Лучше скажи-ка, Сань-Кириллыч, чего это тряхнуло? Нас еще НАТО не бомбит?
– Да хрен ее поймет! Зона, будь она неладна, шутки шутит! Ты лучше скажи, где шлялся? Ладно, сейчас буду, отбой!

* * *

Здание местного филиала ЦАЯ, до Октябрьской революции бывшее уездным училищем, встретило его светом свечи в окошке.
Через полминуты на крыльцо выскочил сторож, высоко подняв «летучую мышь». Старая бескозырка была лихо нахлобучена набекрень, тельняшка торчала из-под вязаной жилетки.
У Борзенкова отлегло от сердца. И здание было не повреждено, и сторож, Святополк Карпович Пахунов, тоже перенес катаклизм вполне благополучно.
Вместе они вошли внутрь, и начальник быстро пробежался по залам своего маленького храма науки. Первая лаборатория, вторая лаборатория, биолаборатория, двери хранилища, проход в виварий (сейчас пустующий), кабинеты, серверная.
– Сань-Кириллыч, а чего мы в темноте сидим? – вернул его к реальности голос Карпыча. – Давай генератор запустим, что ли?
Сторож пытливо посмотрел на начальство.
Вместе они открыли подсобку и выволокли небольшой, на четыре с полтиной киловатта, генератор. Собрали его студенты-практиканты с факультета нестандартной физики СПГУ, за пару часов навтыкав в корпус от трансформатора кучу мелких и слабых артефактов, просто развлекаясь и проверяя знания.
Через пару минут генератор тонко зазвенел, и под потолком вполнакала загорелись лампы.
Мобильник снова запищал. Звонила жена справиться, как его дела. Заодно сообщила, что у них все хорошо и сейчас они у соседей. Прохоровы позвали их к себе, вместе как-то веселее, и теперь все сидят на веранде и пьют чай.
У Борзенкова отлегло от сердца. С соседями они были в дружбе, а в компании действительно как-то спокойнее.
– Ладно, но вы все-таки поосторожней будьте, мало ли что. А в Вологду нашим дозвониться удалось?
– Нет, – сглотнув ком в горле, тихо молвила жена. – И никуда вообще… Саша, у нас все нормально. Ты делай что надо, а мы тебя дождемся.
Мысленно в который раз он проклял себя за то, что не настоял на своем и не заставил жену с дочками уехать из Вереи. Но Кира, в девяностые пережившая с ним небогатую жизнь провинциального ученого, научилась стойко переносить тяготы. После задержек зарплат по три месяца никакими мутантами не испугаешь – так прокомментировала она его просьбы.
– Ишь, беспокоятся твои! – с улыбкой похвалил Карпыч. – Моя-то старуха и не проснулась небось, а дочка хорошо если из своего Питера через месяц позвонит поинтересоваться, не сожрали меня тут трупные черви с зомбями? Сань-Кириллыч, что ты насчет всего этого думаешь? – тут же без всякого перехода брякнул Пахунов. – Отродясь же землетрясений тут не было! Что вообще в мире творится?
– Ну, Святополк Карпович, мало ли чего не было отродясь на свете! Зон этих самых, проклятущих. Да и вообще это еще не конец света! – нервно пошутил Борзенков.
– Не знаю, товарисч начальник. Может, оно и не конец света, да только вот звезды стали неправильные. С чего бы им такое? – с расстановкой вымолвил ветеран.
– К-какие звезды? – встрепенулся Борзенков. – Карпыч, у тебя есть время на звезды смотреть?!
– А сами гляньте! – саркастически крякнул сторож. – Гляньте в окошко!
«Хранитель древностей» глянул. И в самом деле: на небе высыпала россыпь бриллиантово-блестящих пылинок – рядом с низкой луной. И чего ему эта луна в голову лезет? Луна как луна, хотя…
– Не наше  это небо, я бы так выразился. Ты уж мне поверь! – сказал как отрезал отставной старший мичман, повидавший звездное небо всех широт.
– Бывает, – отмахнулся начальник. – В этой проклятущей Зоне всякое случается. Ты разве еще не привык?..

* * *

Напуганные грозным катаклизмом люди не знали, что делать и куда податься. Народ заволновался. Горожане, правда, решили пока выждать. Сталкеры тоже по привычке засели в барах. Но вот туристы и прочий люд тут же по русской традиции решили залить горе водкой и ринулись опустошать продмаги и питейные заведения. Портнов благоразумно выставил у торговых точек посты дружинников, набранных из местного спортклуба по регби «Медведи», и даже привлек бойцов двух сталкерских группировок, с главарями которых наладил взаимопонимание. Однако народ пока не проявлял склонности громить магазины и устраивать прочие бесчинства. Единственное, как сообщили из Ревякино, «дикие» сталкеры тряхнули местную торгашку и вынесли из ее ларька несколько ящиков водки, впрочем, заплатив за товар. Портнов отнесся к этому спокойно, ибо хозяйка, Ольга Ледина, права торговать водкой не имела и вообще крутила с этими самыми «дикими» разные делишки по части незаконной скупки артефактов.
Пока что дела складывались неплохо в сравнении с тем, что могло быть. Ибо имеющимися силами удержать взбесившуюся толпу невозможно, а стрелять на поражение очень не хотелось, тем более что стрельба может лишь разъярить народ, «потерявший берега». Это не говоря о том, что если в дело вступят сталкеры, то, учитывая, сколько стволов там на руках, от несчастной Вереи останутся руины.
Впрочем, народ, жаждущий залить горе, нашел выход – тут же заработали импровизированные распивочные, а цены на самогон взлетели до небес. Равно как на соленые огурцы с грибочками, квашеную капусту, ну и прочую закусь (ну, не привык русский народ, как американцы, так просто водку жрать, хоть коркой занюхать выпивку надобно).
Но нашлись и такие, что подались искать ответов у местной власти. У здания городской администрации собралась внушительная толпа. И вице-мэр Борис Радимов, до крови кусая губы, выглядывал в окно сквозь щелочку плотно задернутых темных гардин.
– Б…дь, – не стесняясь присутствующих дам, матерился он, – какого х… им тут надобно? Что я им, гадалка, на х…, или жрец майя, чтоб объяснить, что происходит. Я и сам ни хера не понимаю!
– Так им и передать? – с издевкой поинтересовался Дракон, кивая в сторону окна.
Присутствовал он по личному приглашению майора Портнова, решившего, что сталкеров лучше организовать и возглавить, а не иметь в качестве пятой колонны. А еще оттого, что именно парни из Драконовой команды – все пятнадцать человек – жиденькой цепочкой выстроились у крыльца, со всей возможной деликатностью оттесняя глухо роптавшую толпу.
– Вы… – побагровел Радимов, подыскивая слова. – Забываетесь! Да я не посмотрю… Ну, дай бог, вернется нормальная жизнь, я ж тебя б…дь, с говном смешаю к е… матери! – Было видно, что чиновник почти свихнулся от страха и растерянности.
Сталкер криво ухмыльнулся, и этот его оскал подействовал на присутствующих сильнее, чем самый громкий мат.
– Ладно, ладно, Борис Федорович, – обратился к Радимову по-дружески Портнов, – не время сейчас лодку-то раскачивать. Не ровен час утонет, вместе ко дну пойдем.
Дракон неопределенно хмыкнул.
Портнов подумал, что его, пожалуй, злить категорически не стоит. За ним числилось не так много бойцов, но у него был авторитет в среде охотников за хабаром. Есть о чем подумать.
– Ну, хватит, господа-а, – капризным голосом протянула директриса местной школы Алла Семеняка. – Давайте жить дружно.
Заслышав призыв мультяшного кота Леопольда, присутствующие нервно хохотнули.
Ситуация и впрямь была патовая. На извечные русские вопросы «что делать?» и «кто виноват?» ни у кого из присутствующих ответа не имелось.
– Может, ты чего умного скажешь, – обратился Радимов к Борзенкову.
– А что я? – передернул тот плечами. – Я ж не чиновник! Так, культурная прослойка!
– Ну, вы все же ученый, специалист по этой Зоне… – неожиданно поддержал Клюквин.
– Хоть совет умный бы дал, все ж МГУ окончил с отличием!
Несмотря на нарочитую грубость, было видно, что заместитель главы администрации сдувается прямо на глазах. Ибо, когда нельзя приказать, наорать и стукнуть кулаком по столу, тут современный начальник мало что может.
– Совет – это я всегда рад. – От Борзенкова не укрылось состояние Радимова, и он демонстративно закинул ногу на ногу. – Думаю, людей прежде всего надо накормить. Электричество, похоже, надолго выведено из строя ночным катаклизмом. А насколько я помню, в «Акварелях» есть две «точки» с хорошими русскими печами – там вполне можно выпекать хлеб.
Бывший пионерский лагерь, а теперь комфортабельный пансионат «Акварели» слыл местной гордостью. На его территории имелись горнолыжная трасса, пейнтбол, боулинг, даже своя маленькая часовня. Увы, все в недавнем прошлом.
– Ах, черт! – скривился как от зубной боли Радимов. – Пекарня тоже ж сдохла!
– О чем и речь, – кивнул Борзенков. – Конечно, у народа есть штучки на артефактах, но их мало, да и слабы они, если честно…
– Кстати, в монастыре есть пекарня для просвирок, – вдруг вспомнил Клюквин.
– Надо было батюшку пригласить, – шмыгнула носом госпожа Семеняка. – Глядишь, помолился бы, легче стало!
– Как бы то ни было, а выходить к народу кому-то придется, – хмуро вернул всех к действительности заведующий местным филиалом Сбербанка Яков Фуксман.
Присутствующие уставились на него и принялись как-то слишком пристально рассматривать. Яков Семенович нервно поежился…
Уже не первое тысячелетие сынам народа богоизбранного приходилось отвечать за все мыслимые и немыслимые грехи. К сожалению (или к счастью), сынов Израилевых в Верее на данный момент был ровно один, так что по крайней мере еврейского погрома можно не опасаться.
В конце концов перепуганный взор Радимова остановился на Семеняке.
– Э-э-э, Алла… э… Петровна…
– Михайловна я, – испуганной мышкой пискнула начальственная дама.
– Один х…, – тоскливо вздохнул Борис Федорович. – Сходи к народу-то, объясни что к чему…
– Может, подождем до полного прояснения обстановки? – робко предложила она.
– Мы-то подождем, – елейным голосом сказал Фуксман, – а вот они ждать будут?
Он махнул рукой в сторону окна.
– Но почему я!.. – вскинулась было госпожа Семеняка, но шеф ощутимо грохнул кулаком по столу, прерывая возможные отговорки.
– Потому что я сказал, – хрипло рявкнул Радимов. – У кого язык лучше подвешен, а? За что я тебе деньги плачу, етить твою бабушку?
– Но я боюсь! – возмутилась Алла Михайловна. – Элементарно жить хочется! И не вы мне платите, а государство!
– Не дрейфь, Михална, полиция в обиду не даст, – поглядел первый зам, ища поддержки, на начальника стражей порядка.
Портнов согласно кивнул.
– Наш народ еще не так озверел, чтобы на женщину кидаться, – успокоил он даму. – По крайней мере пока. Но если так пойдет дальше, то скоро из людей полезут звери. И тогда воцарится, как и положено среди зверей, только закон джунглей.
«Коза отпущения» со вздохом поднялась со стула и вышла вон.
Мужчины повскакивали со своих мест, устремившись к окнам. Радимов слегка приоткрыл створку одного из них, чтобы было лучше слышно.
Вот директриса появилась на крыльце мэрии в кольце сдвинувшихся сталкеров.
– Господа! То есть товарищи, – дрожащим голосом проблеяла госпожа Семеняка в мегафон.
«Эх, – подумалось Портнову, – еще бы «леди и джентльмены» сказала!»
Толпа, впрочем, «товарищей» проглотила. Даже одобрительно зашумела, соглашаясь с подобным, слегка подзабытым обращением.
– Нам выпало стать свидетелями странных и непонятных явлений! Явлений природы, – уже более уверенно понеслась плести словеса Алла Михайловна. – Ученым еще предстоит объяснить природу этого феномена, но ясно одно – нельзя терять присутствия духа. В конце концов, это не первый раз на нашей памяти! Следует уповать на то, что не все так печально, как кажется на первый взгляд. Мы же русские люди! Наш русский народ и не из таких передряг выходил, каждый раз мужая духом и очищаясь от скверны. Вот и сейчас нужно верить, что все, что творится вокруг нас, временно и преходяще. Из-за аварии на линиях мы временно остались без электричества. Однако мы верим, что вскоре все будет снова функционировать. Администрация города работает в данном направлении. Все силы брошены на то, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией. Давайте же уповать на милость Бога, который не оставит в беде свой православный народ.
«Ишь как повернула! – восхитился майор. – На Бога стрелки перевела. А ведь, по сути, так ничего и не сказала».
Люди внизу пошумели, погалдели, однако разошлись, убедившись, что от официальных властей, как, впрочем, и всегда, толку мало. Наиболее упорные, не желая сидеть сложа руки, подались по указанному директрисой адресу, то есть к Богу. Вернее, в Спасский монастырь, чтобы испросить утешения хоть там. До находившегося в Красной слободе на том берегу реки Протвы монастыря добрели далеко не все, но христолюбивое воинство встретило растерянную духом паству во всеоружии.

* * *

Архимандрит Иоасаф, узнав, что к обители движется толпа народа, велел ударить во все колокола и вынести из алтаря на всеобщее обозрение самую большую монастырскую святыню – чудотворную икону Спаса Нерукотворного.
Как она появилась в Верее, о том предание умалчивает. Давненько, еще, говорят, при царе Михаиле Федоровиче Романове, принес ее беглец из Киево-Печерского монастыря, куда она попала из разгромленного крестоносцами Константинополя.
Так или этак, неведомо. Однако всегда образ тот почитался и многими чудесами прославлен был. Даже во времена, когда сбивали кресты с церквей и из образов сколачивали отхожие места, иконе удалось удивительным образом спастись от печальной участи множества ей подобных святынь, сгоревших в горниле революции.
Рассказывают, что когда главный верейский чекист велел «употребить доску по назначению», что означало попросту пустить на растопку, то последний насельник монастыря, чье имя так и осталось неведомым, попросил пламенного революционера лично взглянуть на чудотворный образ.
Тот бодро отправился в алтарь, приготовив верный наган, то ли для образа, то ли для бедного келаря. Но вот дальше… Разное говорят – то ли изображенный на ней Спаситель так глянул на охальника, протянувшего к нему святотатственные руки, своими широко открытыми гневными очами, что он тут же лишился зрения и не пришел в себя, пока не покаялся. Другие – что старенькому монаху удалось найти нужные слова…
Что там между ними произошло с глазу на глаз, никто не ведает. Однако вышедший из алтаря человек мало походил на того закоренелого безбожника, который ворвался в святая святых с целью осквернить реликвию. Весь притихший и осунувшийся, большевик велел запечатать Царские врата и не беспокоить Господа по пустякам. И завещал своим преемникам не шутить с вещами, разуму не доступными. Как ни странно, все они до самого августа девяносто первого не смели ослушаться заповеданного первым иконоборцем-неудачником.
Говорят, именно поэтому он, первый руководитель верейской «чрезвычайки», счастливо избегнул и мясорубки тридцать седьмого, и войну прошел без единой царапины, и дожил до девяноста без малого лет, померев в кругу многочисленной семьи уже в «перестройку».
А образ благополучно сохранился до времен, когда сменившее флаг и курс государство вернуло все святыни законному владельцу.
Говорили, что на рубеже двух тысячелетий новообретенный лик сотворил пару-тройку внушительных чудес, и к нему на поклон приезжали и Святейший Патриарх, и даже сам президент инкогнито. Синод долго думал, не перенести ли икону в Первопрестольную, но опять же, по слухам, сам образ твердо дал понять, что покидать Верею не собирается, и баста. Вопрос остался нерешенным.
И вот сейчас огромная кипарисовая доска, окуряемая клубами фимиама, торжественно выплыла из каменных глубин Входоиерусалимского храма навстречу солнцу и многим сотням взглядов верующих, мало верующих и совсем не верующих людей. И достающий до глубины души взгляд карих Спасовых очей сковал толпу не хуже мороза, превращающего весело журчащую воду в твердокаменный лед.
– Православные, почто беснуетесь? – вопросил владыка Иоасаф, вроде бы и негромко, но так, что его голос услышали и самые крайние из пришедших к храму. – Аль не ведаете, что всякое деяние от Бога? И коли Он изволил послать вам такое испытание, то вправе ль вы сомневаться в истинности решения Его?
Пришедшие несмело переглянулись. Большинство из них родились и выросли в атеистической стране и впитали неверие с молоком матери. Смириться с очевидными для святителя истинами им было нелегко.
– И как долго это терпеть? – нашелся смельчак из средних рядов. – Уже и Москвы нет, так Зона и к нам пришла, а теперь еще от мира отрезало!
– Доколе воля Божия явлена не будет. Аль доколе не помрем! – торжественно возвестил архимандрит. – А вы что думали? Ежедневно и еженощно предаваясь блуду, и пьянству, и хулению Господа, вы уповали, что гнев Его вас минует?! Нет! Во испытание нашей твердости Он сотворил ад на земле, рекомый Зоной, населив его непотребными тварями! Кто знает, какие еще пошлет испытания Творец? Или вы явились сюда, думая, что поп кадилом помашет, и все станет как раньше?! – Глаза его гневно вспыхнули, подобно очам образа. – Думаете, я колдун языческий?! Ну, так и ступайте к колдуну, если найдете, но только не поможет сие вам! Братие, я молюсь, молюсь постоянно. Но… Я не могу вам пояснить, как и почему все, зримое нами, случилось. Но скажу так: пусть Господь всеведущий укрепит ваши помыслы и не даст усомниться в мудрости Его! И еще скажу: пути Господни неисповедимы, кто знает, быть может, Он решит, что мы выполнили Его волю, и остановит бедствие. Яко Спас преобразился на горе Фавор перед очами учеников Своих, тако и вам должно перемениться пред очами Всевышнего. Ступайте же по домам своим и боле не грешите, дабы не пасть жертвами гнева небесного.
И став на колени перед чудотворным образом, архимандрит Иоасаф разорвал на себе золоченые ризы и посыпал прахом главу в знак скорби.
Толпа зароптала, не удовлетворившись предложенным рецептом спасения от напасти, но шибко возбухать не стала. Святое место все-таки.

Глава 6

г. Верея, центр

Переминаясь с ноги на ногу, Виктор время от времени осматривался. Людская масса прижимала его почти вплотную к стене торговых рядов – архитектурного памятника начала XIX века. На ней была наклеена причина того, что народ собрался тут, на главной городской площади.
Отпечатанное на ксероксе объявление формата А4. Такие же были расклеены по всему поселку и даже доставлены на хутора и соседний остров.
Жирным бледно-серым (режим печати экономный) шрифтом оно сообщало следующее.
«Срочно! Сегодня в 16:00 состоится народное вече.
Повестка дня.
1. Формирование временных специальных органов управления.
2. Разное.
Приглашаются все проживающие независимо от места регистрации. Явка строго обязательна».
Площадь Советская была полна и даже переполнена, что называется, яблоку негде упасть. Народ стоял и на прилегающих улицах, и на крыльце здания БТИ и банка. Пришли и в самом деле если не все, то почти все. Внуки привели стареньких дедушек и бабушек, для которых из дома творчества молодежи вынесли стулья и скамейки, приезжие смешались с коренными жителями, а не утратившие еще лоск туроператоры и менеджеры – с грузчиками и швеями.
Рузин стоял в первом ряду, придя заранее.
На ступеньках городской администрации была кое-как установлена вытащенная из зала заседаний трибуна, а по бокам ее стояли двое сталкеров в полевой форме с взятыми «на караул» «Валами», блестящими хромированием и оптикой прицелов. Весь облик сталкеров и блеск оружия внушали присутствующим ощущение некоего абстрактного уважения.
Слева от трибуны за застеленным красной скатертью столом расселись члены администрации. Среди них выделялся угрюмо-сосредоточенный Дракон, которому все происходящее явно было не по вкусу. Рядом с ним расположился Борзенков, выделяясь на фоне шпаков золотом погон на черной форме.
Как с удивлением узнали многие, глава местного филиала ЦАЯ носил звание капитан-лейтенанта, ибо срочную проходил в морпогранохране на Тихоокеанской флотилии и при призыве из главстаршин сразу стал каплеем – сработала какая-то бюрократическая заморочка. И ныне он решил, что форма придаст ему веса.
Не хватало одного Радимова: запершись в загородном коттедже и не слушая никого, тот успешно сражался со своими обширными запасами спиртного.
Но вот наконец начальство решило, что пора начинать. Портнов вышел на трибуну и встал перед собранием, тяжело оперевшись на бордюр. Постучал ногтем в микрофон, проверяя связь.
Повисло краткое молчание.
– Ладно, – начал он, тяжело вздохнув. – Ладно, земляки, вы уже знаете о наших проблемах. Электричество исчезло. Со связью с Большой землей тоже возникли проблемы. Сборная команда коллег уважаемого… Дракона послана на разведку, и до ее возвращения я не стал поднимать тревогу. Они выскажутся в свой черед, а пока ни о причинах, ни о возможных последствиях вчерашнего катаклизма мы сказать ничего не можем… Я тут коротенько опросил ученых, оказавшихся под рукой, из нашего филиала ЦАЯ… Так сказать, провел оперативное дознание, – позволил себе пошутить полицейский. – Они тоже ничего не знают, но предполагают, что причиной мог послужить взрыв аномалии под названием «метеор». Или нечто редкое и нам неизвестное, вроде гигантской магнитной бури, неведомо чем спровоцированной. В любом случае на «харм» и даже на то, что было при Втором расширении, это не похоже… Разный антинаучный бред про инопланетян и чертей я оставляю для идиотов, но тут, полагаю, таких немного, – он внушительно обвел толпу взглядом. – Согласны?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
– А теперь слово имеет уважаемый сталкер…
Поднявшийся на трибуну Дракон откашлялся, поправил камуфляжное кепи. И начал рассказ. Он уложился в считаные минуты; его голос был хриплым, фразы короткими и рублеными.
– Достигли границы тумана, примерно совпадающей с Новым Периметром, прошли на плавсредствах вдоль нее на три часа ходу в обе стороны, никаких признаков разрыва или же судов и людей с той стороны не заметили. Вот так оно есть, – закончил он. – Я видел это своими глазами, лично…
Собравшиеся встретили известие сдержанным ропотом. Что и говорить, информация о результатах похода сталкеров уже расползлась по Верее, но одно дело – слухи, а теперь вот это…
Слово взял Портнов.
– Так или иначе, надо что-то делать. Решать, как нам жить дальше. Неизвестно, как повлияли вчерашние толчки на наше Новомосковское море с его обитателями, а также на флору и фауну Зоны. На ситуацию с аномалиями и прочим… Нужно быть готовыми к самым различным сюрпризам. И тут нет места прежней расхлябанности и анархизму. Так или нет? Вопросы еще будут?
– Будут! – выступил из толпы сгрудившихся на правом фланге туристов и прочих гостей – скупщиков хабара и искателей приключений – молодящийся неприятный тип возрастом под полтинник. – С этим вашим туманом я понял, что все тухло, как и то, что наши храбрые сталкеры в него сунуться побоялись! – Злой смешок. – Но вот другое неясно, что такого произошло со звездами, что они не там, где были? Почему луна из новолуния прыгнула в полнолуние? И кой черт болтается ниже напротив луны, словно, извините, у нее объявился спутник… Что может об этом сказать наука?
Толпа ожила. Зашевелилась, зашумела. Похоже, странное поведение светил не укрылось от многих.
– Странно, что взрослые люди испугались обычного миража… – непринужденно изрек Борзенков, но лицо его выдало озабоченность. – Рефракция, изменение свойств атмосферы… В общем, Зона преподнесла сюрприз, сколько их было…
– Сюрприз? – злобно расхохотался оратор. – Не выйдет, господин хороший! Это вы молодняку башку дурите, а я еще в советской школе учился и по астрономии пятерку имел! Никакие бл… аномалии не могут сделать так, чтобы в Зоне Земля вращалась в другую сторону!!
Гул голосов нарастал, накатывал, как прибой…
– Тихо! – взревел Портнов злым голосом. – Мы тут собрались по делу или поорать?! Если кто будет буянить, того посадим охладиться в «обезьянник»! Шургин!
Выступивший вперед полицейский ефрейтор грозно звякнул поднятыми над головой наручниками. Большинство сразу притихло.
Когда порядок был восстановлен, шеф полиции продолжил:
– Что касается звезд и прочего, то тут я склонен доверять ученым, а не каким-то, извините, хренам с бугра! Пока же могу заверить, что по крайней мере Большая земля никуда не делась, да и обрывки радиопередач с трудом и редко, но ловятся. А теперь слово имеет…
Народ снова промолчал. Его безмолвие уже начинало действовать Портнову на нервы.
– Слово имеет специалист муниципальной службы первой категории Алла Михайловна Семеняка.
– Дамы и господа, – пафосно воскликнула взбежавшая на трибуну «шкрабша». – Что и говорить, мы с вами оказались в беспрецедентной ситуации! Центральная власть далеко и фактически бросила нас на милость Зоны, сняв с себя всю ответственность за происходящее в нашем регионе. Но мы живы и должны жить и бороться с Зоной всеми доступными нам силами! А для этого нужно навести элементарный порядок. Так уж получилось, что наш нынешний глава администрации не может выполнять свои обязанности… э-э… по состоянию здоровья!
– Нажрался, как свинья, урод! – заорал кто-то в первом ряду под смех толпы.
– В этой связи нам нужно оперативно создать новую администрацию и выбрать новых должностных лиц сообразно ситуации, – проигнорировала выпад в сторону шефа Алла Михайловна. – По крайней мере до того, как обстановка прояснится! Мы нуждаемся в нормальной исполнительной власти. Председатель, президент, верховный начальник…
– Царь! – крикнули из толпы с издевкой.
– Если угодно, учитывая ситуацию, то хоть даже и царь! Но кто-то должен этим заниматься! Кто-то, кто будет знать, что делает. К сожалению, законы и инструкции не дают точного ответа, как поступать в похожих случаях, но я хотела бы предложить…
Семеняка неуверенно огляделась, прочистила горло и продолжила:
– Я хотела бы предложить на эту должность Борзенкова Александра Кирилловича, начальника нашего местного филиала ЦАЯ, всем нам хорошо известного человека и великолепного работника и организатора! Председателем Совета! – почти выкрикнула она. – Потом мы, может быть, придумаем кое-что получше, но сейчас альтернативы нет. Итак, не сочтите за торопливость, кто «за»?
Над толпой встал лес рук.
– Против?
Руки тоже были, но довольно немногочисленные.
– Принято!
И не давая никому опомниться, как и было договорено, Борзенков оказался перед микрофоном.
– Что тут скажешь, – начал он. – Вы все, ну, по большей части, меня знаете. Я во власть никогда не лез, политикой не занимался. Но надо – значит надо. До избрания Совета я намерен взять себе двух заместителей. Первый – человек, в общем, вам известный. Это руководитель отряда сталкеров Дракон.
Проводник поднялся из-за стола и хмуро поглядел по сторонам. Раздались жиденькие хлопки. Задирать сталкеров горожане не решились. За ними была сила.
– Как-никак, мы в Зоне, а прошу поверить спецу по ней, лучше сталкера в ней никто не разберется, никакой академик! А от знания зависит наша с вами и наших детей жизнь! – пугнул собравшихся ученый, когда сталкер уселся на место. – Вторым… – он сделал паузу, – вторым будет, я полагаю, тоже уже многим известный человек – Виктор Викторович Рузин. Знаменитость и большой умница. Не зря же он заслужил прозвище Умник…
Словно во сне Рузин вышел и зашагал к столу, хотя, само собой, уже знал, что это случится, – пару часов назад его пригласили в мэрию и предложили войти во временную администрацию города. За него поручился Дракон. Отказываться Виктор не стал, полагая, что начальство не осудит его за непреднамеренный волюнтаризм.
– Эй, он не это… – воскликнул кто-то, на этот раз из аборигенов. – Он не наш, не верейский! Да и в городе нашем без году неделя! И вообще на кой нам журналюга? Шоу «Дом-3» устраивать, а проигравших сразу чупакабрам скармливать?
В толпе пробежал смешок.
– Он будет представителем Совета по особым поручениям, – терпеливо принялся объяснять Борзенков. – И отвечать за связь с Большой землей. Он достаточно известный человек, так просто от него не отмахнуться…
– Да посрать на этих болтунов! Только и могут, что звездеть по «ящику»! – возопил новоявленный борец за справедливость. – Тебя, Кириллыч, я вот знаю, тут без вопросов. Про Дракона, ну, тоже наслышан. А этого хрена с бугра в первый раз, извини, вижу!
Борзенков заговорил было, что, мол, нужно, чтобы в Совете были люди со связями на Большой земле, но дрова уже были брошены в костер. Толпа вновь загомонила и закричала, не всем эта идея понравилась.
Портнов постучал по столу резиновой дубинкой, вполне заменившей председательский молоток.
– Тихо, я сказал! Мы все теперь местные жители, – резко бросил он.
Когда шум стих, Борзенков заговорил снова как ни в чем не бывало.
– Я также хотел бы предложить избрать Совет из граждан, чтобы оперативно информировать исполнительную власть о ситуации и предлагать меры по решению проблем. Мы можем избрать его и позже, но я все же попросил бы это сделать уже завтра. Предлагаю от каждой сотни взрослых и совершеннолетних выдвинуть по одному кандидату – он и будет их представителем в администрации и членом Совета. Я бы не торопился, но у меня есть ощущение, что это поможет нам выкарабкаться. Пока же, – он развернул листок, – я предлагаю следующий состав Исполнительного комитета. Майор Портнов, ответственный за безопасность, Алла Михайловна, ответственная за социальные вопросы, и капитан Клюквин – ответственный за транспорт. И отдельно – Гасан Мамедович Акбаров и Василиса Борисовна Ложкина, – назвал он владельца бара «Гроб с музыкой» (Виктор с удивлением узнал настоящее имя Акбара) и хозяйку трех местных продовольственных магазинов, а также дохленького пригородного хозяйства. – Они будут заниматься снабжением продовольствием. Дальнейший состав уточним.

* * *

Побережье Новомосковского моря

По поросшему гигантским папоротником берегу Новомосковского моря шли три девушки. Все они были бойцами спешно сформированной добровольной дружины города Вереи.
Новоявленная власть прислушалась к мнению Дракона, что, дескать, худшее, что разлагает любой коллектив, это безделье на фоне навалившихся проблем. Посему для тех горожан, для которых не нашлось применения на восстановительных работах, «дело» пришлось выдумать.
Вот и девушки вместе с еще полусотней представителей молодняка (главным образом из спортклуба «Медведи») были назначены тройками обходить вверенную им часть побережья, чтобы «в случае чего» (чего именно, не уточнялось) успеть поднять тревогу.
Впереди мерно вышагивала, солидно переставляя ноги в резиновых сапогах, Ника Ложкина, старшая по патрулю, дочка хозяйки торгового центра «Радуга».
За ней двигалась облаченная в камуфляж долговязая тощая длиннолицая Лариса Гончарова – член женской команды «Медведей».
Сейчас она откровенно грустила. По идее, старшей в патруле должны были назначить ее как самую физически подготовленную, но Дракон при ее виде не удержался от брезгливой гримасы и мало того что приказал снять клубную форму «и прочую фурнитуру», как он выразился, так еще и поставил под начало этой клуши. Впрочем, это она зря. Ника не такая уж дура вопреки анекдотам про блондинок. Правда, черты лица и полные цыганские губы к ее платиновой шевелюре и синим глазам не идут…
Лариса неловко ступила и поморщилась. Купленные за сто баксов новенькие лакированные «берцы», как оказалось, не очень подходили для длительных переходов и уже натерли ноги. С завистью она посмотрела на кроссовки последней из патрульных, Мариелены Романец, студентки биофака, прибывшей волонтером по программе спасения чупакабр, будто бы браконьерски отлавливаемых для продажи. (Кто бы от них спас, проглотов зубастых!) Та, похоже, по молодости и глупости (она на целых два года младше Ларисы) еще толком не понимает, чем они занимаются. Романтики ей, видите ли, захотелось. Одно только и есть, что третий юношеский по стрельбе.
Вообще-то сперва патрули делали смешанными, но после того, как буквально в первый же день две девчонки пожаловались на настойчивые приставания ребят, а затем еще один патруль был накрыт в лесочке за, по-старому выражаясь, «свальным грехом», сопровождаемым «распитием», это дело прекратили. И вообще нечего во время дозорной службы, пусть и формальной, отвлекаться на противоположный пол.
– Вот тишина, – пробормотала Романец, думая о своем. – И море… Только пиратов с Джеком Воробьем не хватает.
– Это смотря кому не хватает, Маришка, – сквозь зубы бросила Гончарова. – Мне и так хорошо, тем более что оружие у нас, конечно, есть, – она поправила ремень помповика, – но, чую, нам с такими кадрами, как ты, придется, если что, пиратов и всяких там мутантов в рукопашной побеждать.
Старшая по дозору хитро прищурилась.
– Ну, кое-что и для рукопашной найдется…
Вообще-то и в самом деле их штатное оружие – две гладкостволки и «Грач» Мариелены – было выдано больше для порядка. Главная их задача – при любом сомнительном или подозрительном происшествии вызвать подмогу с помощью спутникового телефона или рации…
Ника приподняла полу выгоревшей штормовки и показала висевший на поясе нож. И даже вытащила его наполовину из кустарной работы деревянных ножен.
Необычный нож, прямо скажем.
Синее со странным красно-золотым отливом и крупными завитками узоров непонятной текстуры металла лезвие – даже на вид очень острое. Рукоять из янтарного полупрозрачного материала, похожего на литое стекло, удобно лежала в ладони. Гарда из резной твердой кости была украшена знаками неведомого письма, а в навершие был вделан «глаз дятла» – безопасный артефакт, улучшающий свойства металлов.
– Солидный найф! – похвалила Лариса. – Почем брали, товарищ командир?
– Балда! Это сталкерский нож. Не штамповка какая – знаменитый мастер, говорят, делал, ручная работа. У нас бродяга вольный жил, ну и что-то прихварывать стал. Он и свалил на Большую землю, а денег было мало, так эту штуку в уплату оставил. Говорит, ходил к самой Москве и там в брошенном лагере сталкеров нашел…
Они в молчании прошли еще метров сто, а потом Гончарова возобновила разговор, но уже на другую тему. Должно быть, разные там ножи, даже сталкерские, не были предметом ее интереса.
– Слушай, – начала Лариса, – извини, конечно, Ник, но я просто смотрю на тебя и удивляюсь. Ты вся прямо такая натуральная блондинка, и глаза синие, ну и вообще прям русская красавица, все при тебе! Хоть сейчас в модельное агентство! А вот губы у тебя прямо как у Бейонсе, да и в лице чего-то такое… Словно натуральная мулатка! Была б я парнем – ухаживать бы начала!
– А я б тебе отказала! – неодобрительно фыркнула Ника.
Сама того не зная, Ларочка угодила в больное место. Дедом по матери ей приходился чернокожий кубинец, курсант Бронетанковой академии Хуан Эрнесто Арголидо. Он не исчез, когда выяснилось, что связь с бабкой не без последствий, и женился «как порядочный», увезя молодую жену на Остров свободы. Но потом, уже на Кубе, сбежал во Флориду, где пять лет спустя погиб в гангстерской разборке, ибо свои военные познания смог применить лишь в криминале. И бабушка Вероники с маленькой Василисой поневоле вернулись домой в 1987-м, как раз в самый разгар перестройки… Заодно сменила себе и дочке экзотическую фамилию испанских конкистадоров Арголидо на материнскую, простецкую, Ложкина.
– Уж извини, парни с лошадиными челюстями не мое, – пнула она и в самом деле не блещущую красотой Лару.
– Тише вы! – выкрикнула Мариелена. – Смотрите, там человек!
– Где? – Пару секунд рука Ники неуверенно гладила рукоять сталкерского ножа, а Гончарова, забыв о наезде на свою внешность, поудобнее перехватила «Сайгу».
А потом все трое быстро направились туда, где в полосе прибоя распростерлась странная серая фигура. Могло даже показаться, что человек одет в скафандр или нечто подобное.
На свою беду, первой к незнакомцу подбежала Маришка. И каменистый берег огласил истошный девичий визг, какой в дурацких комедиях актрисы издают при виде мыши. Но то была не мышь, совсем не мышь…
С минуту подоспевшие Ника и Лариса смотрели на выброшенное морем тело.
Молча, как зачарованные, стояли девочки перед жутким человекоподобным существом, от которого инстинктивно хотелось бежать. Словно бы один его вид пробуждал древние страхи тех времен, когда их далекий пещерный предок сражался с подобными тварями за место под солнцем.
Оно  было заметно крупнее обычного человека и все покрыто длинной свалявшейся грязно-серой шерстью. Мощные жгуты мышц под поросшей шерстью, местами покрытой чешуйками кожей. Угловатая голова с гребнем на макушке.
Руки, именно руки, а не лапы, были длиной чуть ли не до колен. Пальцы заканчивались длинными черными когтями. Зловоние, какая-то дикая смесь мускуса с тухлятиной и нечищеным хлевом, перебивало даже свежий морской дух. И что особенно бросалось в глаза – не было в нем той гротескной уродливости, что отличает мутантов. Чувствовалось, что перед ними продукт эволюции, шлифованный миллионолетним отбором.
И не произнося вслух или про себя таких слов, именно в этот миг три такие разные девушки из России XXI века осознали по-настоящему, что мир вокруг них и впрямь изменился.
– Офигеть! – только и произнесла Лариса.
И в этот момент существо чуть приподняло длинную жилистую лапу… нет, руку , зашевелилось…
– Аааа-иии!!! – Мариелена ринулась прочь и, споткнувшись, полетела наземь…
Лариса отступала, беззвучно шевеля губами – то ли проклятья шептала, то ли молитвы. Лишь Ника осталась на месте, как-то неуверенно вытягивая нож из ножен. Может быть, потому, что неким инстинктом осознавала – бегством от такого не спастись.
Эта немая сцена продлилась несколько десятков секунд, а потом Ложкина резко вбила клинок обратно в ножны.
– Эй вы, трусихи, отставить! – заорала она товаркам, поднимая с гальки хнычущую Маришку. – Он дохлый, просто волна его треплет! – пояснила она, расхохотавшись.
И в самом деле, тушу всего лишь сдвинуло с места прибоем. И теперь стало возможно разглядеть морду (или все же лицо?). Далеко выступающие надбровные дуги, грубые острые скулы – достойное украшение брыластой морды. Вытянутое вперед рыло, заканчивающееся своеобразным хоботком, образованным тремя ноздреватыми сегментами. Торчащие хрящеватые перепончатые уши. Из-под черной губы выступали мощные острые зубы.
Смех оборвался. Забыв про мобильник, Ника выдернула шнур фальшфейера и высоко вздела над головой плюющийся оранжевым химическим дымом факел…

* * *

г. Верея, филиал Центра Аномальных Явлений

В биолаборатории светила только одна лампа над письменным столом, за которым сидели люди, ожидавшие результатов вскрытия монстра. Бакланов уже снял клеенчатый фартук и перчатки – те валялись в мойке, и сорвал респираторную маску. Еще недавно под потолком светила вся полудюжина люминесцентных светильников, но сейчас генератор станции был остановлен – артефакты тоже имели особенность перегорать в самый неподходящий момент.
Мощнейший дух хлорки не мог перебить вони, исходившей от секционного стола, где было распотрошено немало «быкунов» и «волкарей».
Сейчас то, что на нем лежало, было накрыто старой клеенкой.
– Ну и как вы объясняете вот это с научной точки зрения, Семен Семенович? – осведомился начальник полиции.
– Разрешите докурить! – попросил жадно затягивающийся сигаретным дымом доцент Бакланов, откинувшись на стуле.
– Да-да, конечно, – поддержал коллегу-интеллигента Виктор.
Портнов лишь пожал плечами в ответ на реплику журналиста. Сам он бросил курить после московского «харма» – просто взял и бросил, хотя это ему стоило немалых сил и нервов.
Докурив, начальник биолаборатории филиала ЦАЯ поднял несколько скрепленных степлером исписанных листов и начал зачитывать, как в аудитории:
– Протокол исследования неопознанного биологического объекта от…
– Вы, гражданин ученый, давайте самую суть, – буркнул Портнов.
Покосившись на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу полицейского, «гражданин ученый» пожал плечами:
– Самая суть… хм… Имеет место мертвый человекообразный организм мужского пола, явно не принадлежащий к биологическому виду хомо сапиенс или иным известным видам. Тело в начальной стадии разложения, причина смерти, видимо, утопление – в легких вода, а внешних повреждений нет. Ну, что еще? Судя по состоянию зубов и, так сказать, организма вообще, объект еще не старый. В волосяном покрове, а это именно волосы, а не шерсть, имеется большое количество погибших насекомых-паразитов. В желудке обнаружены переваренные остатки рыбы и растительной пищи, что в сочетании со строением зубов говорит о всеядности. Внутреннее строение в целом соответствует отряду приматов. Отобраны биопробы и законсервированы в специальном составе КС-13, чтобы было понятно – в формалине, а также произведена видеосъемка вскрытия, – последняя фраза сопровождалась печально-саркастическим выражением лица. – Общий вывод. Предположительно исследуемый экземпляр фауны является представителем вида неизвестных науке гоминидов, называемых также в разговорной речи снежными людьми. И второе: данный экземпляр, исходя из известных науке данных, не может быть представителем мутантной фауны. Подпись – начальник Верейской биостанции ЦАЯ, старший лейтенант ФСБ, эс-эн-эс Бакланов С.С. Вот, собственно, и все. – Бакланов закончил импровизированный доклад.
– Да уж, негусто наука насоображала, – резюмировал Портнов. – Прямо хоть в уголовное дело подшивай: «Дохлый труп мертвого человека…» А что это не мутант – это точно?
– Ну… – Бакланов пожал плечами. – У меня тут, конечно, не Парижский центр неспецифической биологии и даже не наша питерская объединенная лаборатория аномальной фауны… Но все три стандартных теста – Морковина, Джексона-Соломона и Ли Хо – дали отрицательный результат… Хоть по теломеразе, хоть по аминокислотам и энзимам… Короче, прошу поверить на слово… специалисту, – нотка высокомерия прозвучала в его голосе.
Сейчас в здании местного ЦАЯ собрались три человека, в руках которых, официально выражаясь, сосредоточилась большая часть нитей управления Вереей. Не было лишь Борзенкова.
Назначенный сходом врио главы администрации начальник филиала ЦАЯ сейчас объезжал полузаброшенные деревни на восточном берегу Новомосковского моря, изучая обстановку и пытаясь найти желающих рискнуть сунуться в треклятый туман.
А Ложкиной, занятой инвентаризацией продуктов, было не до какой-то там дохлой «гориллы», как она сообщила. Да уж, и в самом деле, сколько суеты из-за одной мертвой макаки, тьфу!
Сперва поднятые по тревоге стражи порядка, примчавшиеся на «уазике» на побережье, ошалело изучали находку, приводили в чувство хнычущую патрульную, как ее, Мариелену, и матерились в рации. Потом явившийся на место происшествия майор думал, что делать в такой ситуации. После связались с биостанцией и руководством. Затем вызывали телегу с лошадью, оставив девиц присматривать за дохлятиной, ибо грузить массу зловонной плоти в полтораста, как позже выяснилось, кило весом в машину не было никакой возможности.
Потом грузчики с руганью затаскивали «облезьяну» на брезент и взгромождали на телегу, да еще успокаивали старого мерина, что все косился на жуткий груз и прядал ушами, испуганно всхрапывая. Далее пришлось еще урезонивать подоспевшую публику, среди которой распространились слухи, что нашли то ли инопланетянина, то ли неизвестного науке мутанта, то ли оборотня, то ли вообще нечистую силу, в общем, гомонида , как преобразовал ученое слово местный острый на язык народ. И даже что именно эти (неприличное слово) всю фигню с туманом и Барьером и учинили…
Но вот теперь можно подвести итоги.
– Так все ж таки, как оно с научной точки зрения? – повторил вопрос Портнов. – Что называется, в итоге чего имеем?
– С научной точки зрения? – переспросил начальник биостанции, пожимая плечами. – С научной точки зрения все объясняется довольно просто. В лице этого мертвого тела мы имеем обычное ответвление на древе эволюции. Нет, наверное, наш уважаемый архимандрит и не согласился бы… – Усмешка тронула губы ученого. – Хотя вряд ли даже владыка Иоасаф счел бы это создание чертом или дьяволом.
– Ответвление, говорите? – переспросил Рузин.
– Да, если угодно. Или, точнее сказать, тупиковая ветвь. К сожалению, в имеющемся у нас палеонтологическом атласе именно этого вида нет, но родство явно прослеживается. Я бы заподозрил, что это представитель той же линии, что и гигантопитек, или, может, даже его неизвестный подвид, но, прошу прощения, не хватает познаний. Тут нужен эволюционный биолог, а я, так сказать, все больше практик и диплом вообще по грызунам и сусликам защищал. Вкратце, когда-то, лет этак миллионов десяток тому назад, у нас и этого красавца был общий предок.
– То есть что-то типа шимпанзе? – вступил в разговор Дракон.
– Вот это вряд ли. Я, сами понимаете, больше по части биологии моря специализируюсь, как и было сказано, но это, несомненно, родич человека, а не обезьяны. – Семен Семенович показал на стол, где были сложены стопкой раскрытые зоологические атласы.
– Все-таки… человек? – настойчиво справился сталкер.
– Нет, пожалуй, все же не совсем человек, – успокоил его старший научный сотрудник. – По крайней мере не думаю, чтобы существо  было разумно в нашем понимании и тем более чтобы у него с нами могло быть, извините, общее потомство. Но опять-таки никакой мистики… Целый ряд антропологов считают, что прежде на Земле разумных или околоразумных существ было несколько видов. Просто человек оказался самым приспособленным и гибким, потому и выиграл гонку. Ну а по разным дремучим углам остались какие-то представители других приматов, всяких йети и прочих сасквачей.
– Обычный? – изумился Дракон. – А хобот этот? А гребень?
– Ну… – покачал головой Бакланов. – Хобот? Вы еще не видели ревуна или носача, вот у кого хобот, а это так, просто нос большой. Гребень – это для крепления челюстных мышц, как у многих ископаемых обезьян.
– И откуда они взялись в наших краях? – почесал затылок майор.
– Оттуда же, откуда и ракоскорпионы с трилобитами, – пошутил Рузин. – Зона…
Дракон недоверчиво покачал головой.
– Трилобиты с ракоскорпионами, положим, как говорит наука, жили в подземном море… Хотя другие ученые отрицают, что подобная фауна могла выжить там. По крайней мере те пару сотен миллионов лет, когда их наземные собратья отправились в небытие… Но вряд ли кто скажет, что эти питекантропы выползли из какой-нибудь пещеры, где все это время жили, пока землетрясение их не выпустило… – Издевка в голосе Дракона стала совсем уж откровенной.
– А вам больше по душе гипотеза Снежневского о пространственно-временных флуктуациях? – ухмыльнулся Бакланов. – Стоившая ему репутации сумасшедшего и кафедры в Киевском университете?
– Сергей Петрович Снежневский по крайней мере лично облазил все три Зоны в нашем ареале в отличие от тех, кто его освистывал на ученых советах, – прокомментировал сталкер. – Я сам с ним в двух экспедициях побывал. И кафедры в Киеве он, может, и лишился, зато место в Оксфорде все-таки получил. Ну ладно, не будем спорить о научных теориях. Вернемся к нашим баранам, в смысле – макакам. Что с их стороны нас может ожидать?
– Я так понимаю, вы имеете в виду, исходит ли с их  стороны угроза для нас? – проницательно прищурился Бакланов. – Думаю, что никакой опасности нет. Даже не считая того, что они  вряд ли многочисленны… Даже если считать, что тут имеется их популяция, а не какой-то одиночка… Я, признаться, не особо силен в криптозоологии и прочих псевдонауках. – Улыбка тронула его губы. – Но насколько помню всю эту писанину, во время всех встреч человека с так называемыми снежными людьми не отмечено ни единого случая явной агрессии с их стороны. Даже в случае нападения со стороны людей ответная реакция гоминида состоит лишь в том, чтобы защититься и убежать. Да и вообще против человека разумного, даже с примитивными рогатиной и копьем, у бедных реликтов нет никаких шансов! А уж тем более с вашими «Абаканами» и прочим железом.
– Вы уверены? – пытливо посмотрел на ученого проводник.
– Лучшее доказательство тому – их жалкая участь в известной нам истории. Боюсь, даже раньше, чем до них доберется наука или охотники на мутантов, их сожрут местные аборигены вроде лысых собак или чупакабр.
Бакланов вновь закурил и самодовольно ухмыльнулся.
– Думаю, тушку  следует законсервировать, лучше заморозить. И с первой же оказией отправить в Калугу, в головное отделение ЦАЯ. Думаю, генерал Лазненко оценит находку по достоинству. Красиво будет звучать: «Homo mareneomoscovitus» – «человек новомосквоморский», он же «Гоминид Бакланова»!
– Как знаете, – бросил Дракон. – Но я бы на вашем месте распорядился, чтобы тело  отволокли на катер и захоронили в море.

* * *

Вернувшись к себе, Дракон включил компьютер и принялся просматривать снимки, сделанные его парнями с катера пару дней назад во время попытки найти путь на Большую землю. Точнее, один из них, вызывавший у него все больше вопросов.
Максимально увеличив его, сталкер минут пять сосредоточенно всматривался в экран, где в квадратиках пикселей было видно, как два человекоподобных создания, копии того, что выбросило на верейский берег, жадно пожирали пойманного ими ракоскорпиона. Ни в облике их, ни в жестах и позах не имелось ничего общего с теми самыми робкими существами, которые были описаны в упомянутых начальником биолаборатории книжках и статьях, сочиненных восторженными энтузиастами.
Напротив, лично Дракон предпочел бы с ними не встречаться, разве что имея под рукой всуе помянутый Баклановым «Абакан».
Да уж, сюрприз! Вот так сюрприз! Удружила судьба! Мало им Зоны с ее уже более-менее «привычной» живностью. Мало им этого чертова барьера с туманом, так вот тебе «хомо цапус», вспомнил сталкер древний юмор, еще и родственнички для полного счастья!
Значит, никакой опасности?! Хм, хм…

Глава 7

п. Наумово, Наро-Фоминский район

– Все, братва, пошабашили, завтра отсыпной день! – рявкнул Грызун.
Заросшие мужики в грязных комбинезонах покидали мотыги, а наблюдавший за перегонным кубом самогонщик Ерофеич, гогоча, залил огонь под своим агрегатом «пионерским способом».
Спустя минут десять народ потянулся к центру импровизированного поселка, где уже ждали миски с тушеной картошкой и корнями папоротников.
Правда, запивать было нечем, кроме чистой родниковой воды. Последние литры «горючего» были допиты позавчера, даже на опохмел не осталось. Биохимический реактор упорно отказывался перерабатывать целлюлозу – то ли настроить не удалось, то ли артефакты утратили силу.
Поев, сталкеры развели на площадке перед давно брошенными хозяевами, но еще довольно неплохо сохранившимися избами костер – не столько для «сугрева», сколько по привычке. Пришла пора нехитрого досуга – рассказывания историй и анекдотов, игры в «города» и пения песен. Но насухую чего-то не пелось.
– Значит, так, мужики… – первым начал молодой сталкер Кроха. – Было раз дело…
Его тут же наперебой поддержали другие. Потекли лживые истории про добычу хабара, картежные выигрыши и победы над женщинами. Однако позорно быстро запас историй и неприличных анекдотов был исчерпан. И люди погрузились в угрюмое молчание.
Как говорят умные люди, у каждого сообщества есть свои отбросы. Сталкеры не исключение.
Часть отбросов этого общества, группа «диких сталкеров» под предводительством атамана-неудачника Грызуна, обосновалась в небольшом селении Наумово, расположенном в двадцати километрах от Вереи и состоявшем из полутора десятков дворов. После второго «харма» и появления Новомосковского моря наумовские жители, побросав то, что не смогли вывезти, сбежали кто в Можайск, а кто и подальше.
Грызун с компанией, не найдя общего языка с верейскими властями и тамошним сталкерским сообществом, облюбовали здешние места, благо, местные аномалии порождали кое-какие артефакты, которые «мигранты» и добывали, сдавая хабар городским скупщикам, прежде всего, конечно, Акбару. Акбар не жадничал и платил исправно. Ему же «дикие» сбывали и настрелянную в окрестностях дичь, а несколько позже – и ракоскорпионов, которых ловили в нехитрые ловушки. После того как пришел проклятый туман, артефакты стали никому не нужны, ну, почти никому, а вот населения прибавилось.
Перебрались сюда и аборигены – к примеру, легенда Вереи и многолетняя головная боль майора Портнова самогонщик Ерофей Ерофеевич Ерофеев. Родители его, видать, были большие юмористы, выбрав сыну именно такое имечко, а вот Совет не оценил юмора этого деятеля, пытавшегося украсть у соседки полмешка сахара для нужд своего промысла, и выдал ордер на его арест. Пришлось Ерофеичу уносить ноги, прибившись к группе Буратино. Был и один турист, юный искатель приключений – Сергей Шохин, он же Серый, отличившийся тем, что попытался подлезть «под бочок» к разменявшей полвека вдовой хозяйке дома, куда его определили на постой, и не понявший отказа с первого раза. Были тут и разные подозрительные типы, что предпочли убраться с глаз долой. Но в основном тут собрались прожженные охотники за хабаром.
Нашлось и им дело – вместо артефактов и всякой измененной растительности вроде одолень-травы и синеягодника люди начали копать коренья папоротников, ловить рыбу и тех же ракоскорпионов. Кто-то догадался вскопать заброшенные огороды, а Ерофеич запустил самогоноварение. Спившийся сталкер Рокот, неудачливый аспирант, наладил биохимический реактор, в котором обрабатываемые полем нескольких артефактов дрожжи перерабатывали древесину и солому в нечто условно съедобное, хотя первач из него получался дерьмовее не бывает.
За прожитые здесь полтора месяца одного из группы, сталкера, известного под кличкой Оглобля, засосало в «хладку», еще двоим «пофартило» столкнуться с гигантским медведем, причем не мутантом, а вполне обычным. Остальные же понемногу втянулись в такую жизнь и даже находили в ней известный вкус. Плохо, что не было женщин, а так – ничего особенного, если не считать мутантов с аномалиями. Разве что тяжелая тоска от осознания оторванности от «цивилизованного» мира.
При этом Верея о своих «выселенцах» не забывала. Раз в две недели либо сам Грызун с Чарой наведывались в город на кое-как починенном «уазике» с грузом «ракоскопионины» и корней и возвращались с закупленным провиантом. Либо же приезжали посланцы Акбара на грузовике со снедью и снаряжением, принимали на месте добычу и оплачивали по установленным хозяином ценам. Как бы то ни было, ни голод, ни жажда диким (во всех смыслах) сталкерам никоим образом не грозили.
Досуг разнообразием не отличался и был под стать здешнему народу. В вагончиках имелось несколько книг и шахматы, а также найденная в ходе мародерских походов видеодвойка и домашний кинотеатр.
Но к книгам сталкеры особо не приохотились, а шахматы были не по силам надежно проспиртованному мозгу. Видеоплееер же они почти сразу ухитрились сломать, после чего попросили у Акбара новый, но тот заломил совсем несуразную на их взгляд цену, так что пока сидели без «кина».
Некоторое время всех развлекали издевательства и подшучивания над худым и щуплым Серегой-Серым, который быстро занял место неприкасаемого. Некоторые из сталкеров даже шушукались на тему, мол, лоха молодого невредно бы «опустить», но пока ограничивались жестокими шутками. В результате у парня прибавлялось синяков вдобавок к не сошедшим еще следам от ударов вдовушкиной скалки на спине.
В свободные часы забивали «козла» или играли в карты, а когда несколько засаленных донельзя колод полностью истрепались, в ход пошла старая тюремная наука, и в мозолистых руках запорхали «стиры», нарезанные из книжных страниц. Играли на щелчки, на папиросы, на хмельное. (Сереге уже пару раз даже предлагали сыграть в картишки на «очко».)
Ну а когда игра надоедала, зло собачились из-за пустяков, хотя до мордобоя доходило редко. Но если уж дрались, то всерьез, без поблажек, до крови и разбитых физиономий, а потом весело мирились за стаканом самогона.
Так, однако, развлекались не все. Кое-кто обсуждал планы на будущее.
В домишке сидели назначенные в караул люди. Если бы кто-то залез в базу данных МВД, то узнал, что перед ним уголовники средней руки – Тыква, Бочка и их бригадир Слон.
– Нет, сглупили мы! – Наморщив прыщавый лоб, Тыква (Ленька Тыквин, мелкий картежный шулер-неудачник) бухнул кулаком по столу. – Нужно было не чухаться, а нах… бомбить конкретно этот чертов город! Под себя нагибать! Ну, сам посуди, сколько тех ментов? Десяток-полтора? Мы бы их порезали вместе с их новым дружком Драконом, да лохов местных поприжали, те б и не пикнули! Ружбайки бы пособирали, правильных ребят из местной сталкерни бы нашли. Акбара, чурбана этого, на нож! Ну, Слон, скажи ж?
Приблатненный молодой парень заглянул в лицо начальству.
– Гладко говоришь, – процедил коллега Тыквы, сорокалетний грузный Бочка (хулиганство и легкие телесные). – Только это тебе не Москва, здешний народ с налету не обломаешь. Да и с ментами не так просто – это языком легко болтать. А уж Дракон со своими пацанами еще те волки. Придавят – не успеешь пикнуть!
– Че-ево? – взвился Тыква. – Ты чё несешь, Бочка? Да имел я этих Драконовых сопляков крупным планом!
– Ша! – каркнул Слон – мужик крепкого сложения, со сломанным носом и охотничьим ножом у пояса (Иван Семенович Бивнев – три ходки за грабеж, условно-досрочное освобождение). – Ша, я сказал! Кого ты там имел? Петухов на зоне да шмар вокзальных? Фуфло гнать всякий может. Бочка правильно говорит, тут с налету много не сшибешь. С умом подойти надо.
Бригадир в тысячный раз мысленно проклял себя за эту поездку. «Капнул» верный человек, что есть в местном монастыре иконы древнего письма в окладах золотых с камешками – возвращенное из Гохрана добро, какое по непонятной причине не пустили за семь десятков лет в переплав. А ризницу, дескать, гвоздем открыть можно. Да и власти с ментами почитай что нет, самого храброго следака в Зону только под автоматом загнать можно. И ездили ж только на разведку. Что ж было Тыкву того же не послать?..
– Опять же, чего за прошлые дела тереть? – вслух продолжил он. – Кто ж знал, что все так обернется с этим… екалэмэнэ… туманом?! Тут теперь хорошенько подумать надо!
– Да чего думать, шеф, когти рвать надо.
– Мудак! – брякнул Бочка. – Куда бежать задумал? Говорят же, туман. Нет на Большую землю прохода.
– Так мы по морю, до самой Нерезиновой…
– Тьфу ты, – сплюнул заместитель предводителя. – Ему что в лоб, что по лбу – один хрен.
– Ладно, – вдруг напрягся Слон. – Ну-ка, выйди, проверь, что там за кипеш.
На улице и впрямь творилось что-то непонятное. Шум, громкая ругань.
– Слышь, что говорю? Сходи проверь, Тыква.
– Да ладно, шеф, чего там? – поежился тот.
– Иди! – Предводитель подкинул в красный зев «буржуйки» еще одно полено.
– Ну, лады… – Прихватив с накрытого изрезанной клеенкой стола АКМ, парень направился к выходу.
А через несколько секунд послышался яростный вопль, подхваченный множеством голосов…

Ночное небо нависало над землей непроницаемым черно-антрацитовым пологом в игольчатых крапинках звезд и туманной рекой Млечного Пути, чей бледный свет был единственным привычным и неизменным. Тонкий серпик луны не позволял человеку рассмотреть что-то дальше собственной вытянутой руки. Кибела – новый спутник Земли – астероид, а может быть, кто знает, – и искусственный объект, запущенный то ли атлантами, то ли «зелеными человечками». И ничто не могло развеять эту тьму.
Ночь – не время человека, а у тьмы были свои хозяева. И не одни лишь простые хищники, которым издревле принадлежало время после захода солнца. И даже не мутанты. Во мраке обитало кое-что иное.
В тусклом свете ущербного месяца двигалась зловещая мохнатая тень странного существа .
До XXI века такие  не дожили, оставив лишь смутные предания, сложенные теми, кто встречал этот полуразумный первоначальный ужас, олицетворение темной стороны мироздания.
Откуда же явился этот? Да просто вышел из тумана, и все…
Огромный и заросший длинной шерстью, он, тяжело переваливаясь, двигался сквозь ночной вязкий туман, безошибочно хлюпая по глубоким топям даже там, где тонули лоси, и перескакивая вековые буреломы.
Время от времени когтистые лапы стремительно хватали опрометчиво уснувшую в ночном логове жертву – зайца, сову, лисицу – и жадно рвали на куски еще живое, трепещущее тело, ибо в еще не умершем мясе было нечто важное и ценное, без чего жизнь существа  была неполной, а сила – недостаточной. Каббалисты и мудрецы позднейших времен назвали бы его гаввахом , твари же не называли никак, но отлично умели его усваивать.
Он уже семь перемен ночи и дня бежал по незнакомому лесу, уловив странный и необычный зов одного из своего рода, увидевшего нечто непонятное, но опасное.
Перемахнув через очередной овраг, существо  вдруг замерло и остановилось в недоумении.
Где-то неподалеку оно почувствовало присутствие их …
Врагов.
Настоящих, куда там медведю или еще изредка встречающимся в лесах и степях мелким северным львам его времени . Времени, которое он и его семья покинули не по своей воле и не зная об этом…
Он был уже стар по меркам своего вида. Но еще старше был его род.
Невесть какие мириады лет такие, как он, жили в мире, ничего не зная о появлении рода человеческого. Долгие века и тысячелетия бродили они по земле, каждую ночь охотясь, спариваясь и умирая. И мало было хищников, что могли с ними потягаться.
Но потом появились люди. Существ  не интересовали другие живые, разве что как добыча. Но эти голокожие  не были добычей, скорее уж добычей становились существа . Если сформулировать отношение существ  к людям в человеческих понятиях, то оно укладывалось в несколько слов. Голокожие  мешали жить, и потому их надлежало убивать.
Люди были не просто врагами, они категорически не совпадали  с миром существ , который состоял из лесного полумрака и блаженного тепла горячей крови добычи. Голокожие  несли непонятную угрозу и оттого вызывали особую злобу. И то, что они верно, хотя и медленно теснили существ , эту злобу лишь удесятеряло.
Собственно потому ему подобные и не дожили до начала третьего тысячелетия от Рождества Христова, исчезнув еще в эпоху первых крестовых походов. Впрочем, последних вырождающихся существ  добили уже пермские князьки, когда еще Москва мало чем отличалась от окруженной частоколом деревеньки.
Он некоторое время постоял, изучая местность.
Существа , не называвшие себя никак, хотя и осознававшие временами и даже иногда думавшие, видели мир настолько «не так», как люди, что даже обрети они каким-то чудом человеческую речь, то не смогли бы объяснить, в чем разница.
А попади такое создание в руки ученым, те бы, помучавшись, узнали, что троглодиты видят окружающее в широком спектре восприятия, чувствуя и намерения иных живых существ, и химические связи, и энергию, и даже предугадывая будущее. Ненадолго и неосознанно, но предугадывая.
А то бы еще и разобрались, что эта тварь обладает чем-то наподобие разума. Пусть и возникающим от случая к случаю, пусть и не похожим на человеческий, а основанным на совсем иных принципах, потому как могла оперировать не только своими воспоминаниями, но и сполна имела доступ к памяти наследственной, к опыту, пережитому прежними поколениями тварей . Той самой, что лишь в редчайших случаях пробуждается у людей, плодя все басни насчет реинкарнации и переселения душ. Может быть, они бы разобрались и восхитились этим совершенным живым компьютером. Хотя вернее, что существо  выждало бы удобный момент и само разобралось  со слишком любопытными голокожими …
Кстати, именно это оно и собиралось сделать здесь и сейчас. Но что-то останавливало его. И дело даже не в том, что врагов было много. В них было что-то странное.
Нет, на первый взгляд и нюх, вроде бы обычные двуногие. Их гнезда, воняющие дымом и иногда металлом (оно не ведало слова «металл», но знало, что это такое). Правда, сейчас пахнет еще чем-то – и металла там много.
И еще имелось что-то жуткое и невыразимо чужое. Даже воздух стал другим на вкус, что уж говорить о лесных запахах. Место это было вообще жутким и не похожим на то, что он знал прежде, – со множеством опасностей и угроз и непонятных вещей.
Но главное, эти думали по-другому , не так, как охотники или копатели земли и вообще все встречавшиеся ему прежде люди.
Он даже подумал, что, может быть, лучше уйти до времени. Но старая злоба к неправильным  существам не дала это сделать.
Красноватые отсветы костра и запитанных от артефактов ламп лежали на земле, на стволах деревьев и хвое.
Существо  медленно пересекло вырубку, обогнуло маленькую «хладку», которую видело как нечто полупрозрачное и усыпанное острыми иглами, протопало через заросли и остановилось, сотрясаясь от нарастающей ярости.
Могучие когтистые лапы или, вернее, руки странного создания поднялись и напряглись, словно бы примеряясь раздирать добычу. Грохочущий рык медленно заурчал в глубине мохнатой бочкообразной груди. Тварь вертела головой из стороны в сторону, ее ноздри, почуявшие запах теплых человеческих тел, жадно раздувались.
Но память неведомых тысячелетий или, может быть, даже миллионолетий не прошла даром. Много металла – много опасности. А пока не утолен голод, пока нет крови и живого мяса, он мало что может против голокожих . Его сила не всегда помогает против посылаемой ими смерти. Неправильной, не от когтей, рогов и клыков…
Может, все-таки лучше уйти?
Инстинкт безошибочно говорил: если не можешь справиться с противником сейчас, отступи, чтобы вернуться, когда можно будет драться, имея преимущество. Или напади со спины или из засады…
Он внимательно вслушивался в поток информации, исходивший от голокожих . И довольно засипел, кажется, найдя выход. Среди этих «лысых» полно слабых духом и злых и одновременно испуганных. А тот, кто боится, уже наполовину мертв. Вернее, он наполовину знает, что будет мертв, и нужно лишь подтолкнуть его и помочь это сполна понять. И он послал Зов своих сородичей – вместе они сила.
Все случилось почти мгновенно. Вот сталкеры сидели у костра, докуривая последние «бычки», и вдруг словно что-то скверное снизошло на всех сразу. Нехорошо сморщились щетинистые лица, в отблесках жаркого пламени отразив тень нарастающей ненависти друг к другу.
И вот подобно молнии, на один короткий миг, между мужиками что-то проскочило. Охотники за артефактами странно переглянулись между собой.
– Ты чё пялишься-то? – коротко бросил Ерофеич напуганному Шохину. – Чего это, паря, ты на мой хрен зыришь?
– Да, в самом деле, Серый, – поддержал его двухметровый верзила Гнус. – Ты это, если тебе чего надо, обработаем в лучшем виде, так сказать, в два ствола!
Народ заржал.
– Остыли бы вы, парни, – процедил Грызун.
Но переоценил свой авторитет командира. Гнус присел и без разговоров врезал своим большим кулаком Сереге по яйцам. Жертва от неожиданности заорала, подпрыгнув на метр с лишним вверх. Но это была первая и последняя победа бывшего портового грузчика из Питера – налетевший Тыква с маху звезданул ему под дых и сам тут же словил прямой встречный в челюсть. Малолетка Кроха, обрадованный победой, бросился было к нему, но упал наземь, остановленный разбитой о его голову бутылкой.
– Наших бьют, мужики! – взвилось в ночное небо.
Что тут началось! Полетели поленья и топоры, и все собравшиеся месили друг друга с таким воодушевлением, словно были кровниками в десятом поколении. Словно некое помутнение ума заставило их забыть о стволах, но ярость от этого, казалось, лишь увеличилась.
Часть сталкеров под началом экс-морпеха Руки месила остальных собратьев, зажав их в угол между двумя избами, и крушила кулаками и палками ребра.
Забытый охотниками за артефактами Серый сделал кувырок вперед, вспомнив уроки рукопашного боя, и рухнул наземь, получив по башке до времени спрятанной за спиной Фагота кочергой.
Но следом и самому пьянице и скандалисту Фаготу прилетело будь здоров. Рассчитанный удар ножа рассек ему сонную артерию. А через миг и сам Грызун, громко хрюкнув, завалился на траву – острие кола вошло ему в глаз. Он упал рядом с Фаготом, разбрызгивавшим вокруг себя кажущуюся черной кровь…
Буйная толпа сломала столы и летнюю кухню; опрокинула бочку с керосином, по счастью, не вылившимся в костер.
Вопли, удары, треск костей и хрипы агонии…
Но это было еще не все. Из темноты выкатился Ерофеич, сжимая в руках уродливый на вид агрегат, напоминающий побывавшую в руках безумного механика бензопилу.
Это была универсальная машинка, созданная в мастерских знаменитого Вахмурки, одинаково хорошо и резавшая все вплоть до танковой брони, и недурно копавшая землю, и многое другое… Но вот для убийства ее пока что не использовали – до сего дня.
Миг, и «пила» в руках старика плюнула снопом лиловых и зеленых искр…
– Вон оно как, – быстро сказал он, расхохотавшись, и лицо его страшно исказилось. – Щас на шашлык нах… порежу!
– Не смогешь, ссыкло гунявое! – презрительно бросил кто-то из мужиков.
– На слабо берешь, козел?! – процедил сквозь обломанные зубы самогонщик и легко подхватил резак, как алебарду или двуручный фламберг.
Не успели сталкеры ахнуть, как, страшно взвыв, орудие выплюнуло полупрозрачный язык пламени, отхвативший, словно ветку дерева, запястье ринувшегося на него Крохи. Ухмыльнувшись, Ерофей перехватил артефактное изделие поудобнее, размахнулся воющим и брызжущим инфернальным светом инструментом, может быть, воображая себя голливудским героем, крушащим лазерным мечом орду зомби. Мужики сиганули врассыпную, но не все удачно. Самогонщик успел заехать несколько раз огненным «лезвием» выше колена по левой ноге Чары. Взвизгнул Чара, полетели ошметки плоти, нога надломилась, и Чара грузно завалился на бок. С чувством выполненного долга Ерофеев отпихнул отхваченную ногу в сторону…
– Гаси его!
Заорав что-то матерное, за спиной винокура появился крепыш, навалился сверху и выхваченной из-за пазухи финкой попытался полоснуть того по шее, но усилие оказалось неудачным.
Вскрикнув от боли, Ерофеич откатился прочь, и крепыш отскочил в темноту, иначе бы пульсирующий огонь пришелся по глазам.
– А ну живо положь машинку, придурок! – выступил вперед, вытирая с лица кровь, Слон.
– Нах…! В …ду! – выкрикнул самогонщик в ответ и тут же с натугой обеими руками поднял инструмент.
Натужно взвыл резак, беспощадно и свирепо полыхнуло пламя, сухо, как орех, треснула плоть…
Шея у Слона была очень крепкой и жилистой, но против силового лезвия, сформированного взаимодействием шести артефактов, не сдюжила – голова завалилась назад и, запрокинувшись под немыслимым углом, повисла на спине. Подобно исполинскому инфернальному паяцу, дергаясь обезглавленным телом, мародер пробежал десяток шагов, как недорезанная курица, и лишь потом рухнул…
Спустя несколько минут взору очнувшегося Сергея предстала леденящая взор картина.
Ерофеич, сидя на пне, раскачивался из стороны в сторону, явно пребывая в состоянии глубокого болевого шока. Чара, пульсируя плевками крови из обрубка, упрямо пытался ползти к костру, чтобы прижечь ногу. Потеряв почти всю кровь, он еще отчаянно цеплялся за жизнь. Тело бригадира, лежащее на боку, еще совершало конвульсивные подергивания, но его голова остекленевшим взором уставилась на окружающий мир. Другие были мертвы или умирали.
Чаре все же удалось задуманное. Он, хрипя, дополз до костра, сунул в него ногу и тут же загорелся – старая промасленная спецовка быстро занялась целиком. Крик сталкера, умоляющего о помощи, долго еще потом стоял в ушах московского тусовщика Сережи Шохина. И он-то оказался последней каплей, заставившей его бежать без оглядки от жуткого места.
Одна из темных тварей, окруживших лагерь, потрусила следом, и не для того, чтобы добить несчастного. Ей было просто интересно. Жуткий недоразум вновь утонул в бездне обезьяньей подкорки.
Серега шел, на ходу разговаривая с деревьями, ночными птицами, темнотой и луной. Речь его лилась гладко и непринужденно, он рассказывал своим собеседникам про популярные московские группы новомодного стиля хай-плай, про ночные клубы и места, где можно купить хорошие «курительные смеси», о тонкостях прохождения компьютерных игрушек и о том, куда потратит деньги от собранных артефактов.
Полчаса спустя существо от него отстало и вернулось туда, где была еда …
Когда три дня спустя из Вереи прибыл очередной посланный Акбаром грузовичок, Ерофеев, единственный из всех «выселенцев», был каким-то чудом еще жив. Он так и сидел на пне среди погрызенных и порванных, будто стаей волков, обнимал перегоревший оплавленный инструмент и улыбался.
Но до города его не довезли, он умер по дороге…

Глава 8

г. Верея. Спасский мужской монастырь

– Послушайте, Виктор, – нервно оглянувшись по сторонам, обратился Борзенков к Рузину. – Не кажется ли вам, что наш бравый союзник Дракон в последнее время несколько… увлекается… что его, так сказать, не туда несет?..
Журналист пристально посмотрел на председателя Верейского Совета. Тот за последнее время как-то резко сдал. Вон какие мешки под глазами, щеки ввалились, и на лбу появилась пара глубоких морщин. Понятно, что забот полон рот, но все же. Остальные члены Совета тоже на износ работают, однако и отдыхать, и расслабляться успевают. А вот ученый, видно, весь на нервах.
– Что вам сказать, Александр Кириллович, – осторожно повел речь Рузин. – Я сам порой не понимаю, чем руководствуется наш сталкер, принимая то или иное решение…
– Вот-вот! – обрадованно воскликнул глава временной администрации. – И я о том же…
– Но, – продолжил Виктор, – может, нам, гражданским людям, недоступны какие-то тонкости? Вдруг военным виднее, как поступать в подобной обстановке? Их ведь этому учили. И практика у Дракона тоже кое-какая имеется…
– Да все я прекрасно понимаю! – досадливо отмахнулся Борзенков. – Зона есть Зона. Но здесь же несколько иное. Ведь кругом свои, русские люди. Нельзя же с ними обращаться так, как с мутантами! И вообще с чего вы взяли, что Дракон военный?
Рузин замер. А и в самом деле? Для военного он, пожалуй, слишком образован.
Не важно.
Было видно, что председатель находится на грани нервного срыва, что говорит о давно наболевшем.
– Успокойтесь, успокойтесь, Александр Кириллович, – дружески похлопал его по плечу Виктор. – Поговорим об этом не здесь и не сейчас. Все-таки святое место. Вон, встречают нас уже.
Впереди и впрямь показалась группа людей, одетых в темное. Среди них выделялась мощная фигура владыки Иоасафа, пригласившего главу администрации и его советника посетить Спасскую обитель, так сказать, с инспекцией. Архимандрит хотел показать, как его братия обживается в новой ситуации.
– Благословите, владыко, – склонился в поклоне истово верующий Борзенков.
Отец Иоасаф перекрестил председателя и протянул руку для лобызания. С журналистом же просто раскланялся. Не осуждая атеиста за несоблюдение правил, а по-дружески, от души.
Пару раз перемолвившись на тему веры и безверия, они как бы заключили между собой безмолвный уговор не мешать богословские вопросы в деловые отношения. После чего легкое напряжение, установившееся было с самого начала их знакомства, исчезло. Виктор уважал во владыке вековую мудрость и духовность русского народа, архимандриту же нравились цепкость и расторопность столичного гостя, его искреннее желание помочь верейцам в свалившейся на них беде.
– О чем спор вели? – прищурился на представителей местной власти преподобный.
Борзенков нахохлился. Врать святому отцу не хотелось, правду говорить – тоже. Журналист пожал плечами.
– Мирские заботы, отче.
– Ну да, ну да, – покивал отец Иоасаф, хитро ухмыляясь в усы. – Да Бог с ними, оставьте их за порогом нашей смиренной обители. – И широким жестом указал на деревянные врата, обитые медной бляхой. – Милости прошу, гости дорогие, милости прошу.
Рузину пару раз приходилось бывать в монастыре. И всякий раз он дивился тому, насколько деятельны его обитатели, которым, казалось бы, нет никакого дела до того, что творится за высокими стенами этой цитадели православия. Ведь в принципе, что им до катастрофы? Они как молились Богу, так и продолжают. Ничего не изменилось в их жизни, расписанной буквально по часам церковным уставом. Зона вокруг? Ну, Зона – сие от Бога, чего ж роптать. Исчезла связь с Большой землей? Так монахи всегда бежали от мира, селясь в пустынных местах. Руки и ноги есть, а остальное Господь пошлет по бесконечной милости Своей. А за духовным и о мирском не забывали. Ежедневно выделял владыка Иоасаф десяток-полтора монахов для участия в различных общественных работах. Трудились рясофорные и на стройках, и на огородах, да и патрульную службу несли наравне с прочими жителями Вереи. Среди монахов имелись инженеры и строители, выкладывавшиеся со всей отдачей, как и молились. Была и иная помощь.
Больше всего помогали в заготовках провизии. Привыкшие вставать рано, выходили они с утречка пораньше на берега Новомосковского моря и промышляли там всем, чем богаты его неласковые воды. То ли и впрямь Всевышний к ним благоволил, однако мало кто с монахами мог сравниться в сборе моллюсков, заготовке съедобных водорослей и рыбной ловле.
Моллюски им попадались один в один – крупные, мясистые, словно в инкубаторе выращенные (а может, и впрямь в рассаднике, кто знает). Водоросли тоже загляденье – ровненькие густые стебли, а не чахлые ростки. Со своими парусными яликами братья привозили рыбы порой больше, чем заготовители Акбара. Гасан Мамедович не без зависти ворчал, что чернорясым, не иначе, сам шайтан помогает.
Вот и сейчас отец Иоасаф потчевал гостей дарами моря. Надо сказать, приготовленными на славу, не хуже, чем в каком-нибудь специальном столичном ресторане их времен.
Одни фаршированные моллюски чего стоили. Рузину не раз доводилось пробовать это блюдо. Лучшими, как он считал до этого момента, были фаршированные мидии, пару раз отведанные им у Галатского моста в Стамбуле. Однако теперь он понял, что значит настоящее кулинарное искусство.
Не уступали ракушкам и салаты из водорослей. Виктор никогда бы не подумал, что из стеблей какой-нибудь там ламинарии можно приготовить столько разнообразной снеди.
Само собой, была и рыба: жареная, вареная, заливная. И конечно же, уха по-монастырски – знаменитое блюдо старой русской кухни.
– Извините, мяса нет, – развел руками владыка. – Пост, однако. Могу предложить клешни ракоскорпионов.
– Батюшка, а как же… пост? Ну и вообще христианам разве такое можно есть? – усомнился Борзенков.
– Ну, не путайте, сын мой. Мы ж не иудеи с их кошрутом и не магометане с халялем. – Батюшка не обиделся, напротив, усмехнулся неведению гостей по поводу православных обычаев. – Пост разрешается болящим и воюющим, а у нас тут обстановка максимально приближенная к боевой… – щегольнул светским термином владыка. – Опять же еще в Деяниях Апостолов сказано: «Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым». Ну и еще говорится: «Не то грех, что в рот, а то, что изо рта». Тут бы рюмашку опрокинуть самое то, – подмигнул меж тем архимандрит. – Да водки нет, а вина дать не могу. Осталось немного только для церковных нужд, для таинства евхаристии, сиречь причастия. Ума не приложу, что делать будем, когда сии скудные запасы истончатся. На сталкеров только вся и надежда! Вдруг да найдут из этого тумана диавольского!
Он вздохнул.
– И с солью проблема. Не хватает на засолку рыбы и гадов морских.
– Я распоряжусь, чтобы Ложкина вам доставила, – пообещал председатель. – У нее несколько тонн осталось. А еще есть выходы каменной соли у Наумова. Но для начала нужно провести разведку вблизи тех краев. Опасно, неизвестно, что там подстерегает. Пошлем людей Дракона, я с ним поговорю.
– То-то и оно, – посетовал отец Иоасаф. – Дальше своего носа не видим. Оттого, может, те несчастные грешники и загинули, что не знали, как и что! Негоже так-то. Сидеть в раковине, будто мидия. Надобно разведать, что да как в окрестном мире делается. С другими поселками да лагерями сталкерскими установить бы не грех связь. А чем занимаемся? Вот три моих инока вызвались в туман сплавать, так что им сударыня Ложкина сказала…
Борзенков удрученно кивнул.
Мадам Василиса в ответ на инициативу трех братьев заявила, что коль блаженненьким не жалко ни голов, ни ряс, то ей будет жалко катера, который те наверняка угробят…
– Вам ли говорить, отче? – изумился меж тем Виктор. – Вы тут, можно сказать, средневековое натуральное хозяйство развели. Сто лет или даже больше без проблем продержаться сможете. Нам, мирским, у вас учиться надо.
– Так-то оно так, – согласился монах. – Но не забывайте, что я и моя братия не во времена святого Василия Великого или преподобного Сергия Радонежского родились. Мы дети своего века с его язвами и достижениями. Опять же для людей труждаться – сие угодно Отцу Небесному.
Рузин кивнул.
– Что ж, гости дорогие, – предложил архимандрит, – не хотите ли обозреть наше хозяйство, поразмять ноги-то?
– И то дело, – обрадовался ученый.
Они поднялись и подались вон из трапезной. Виктор не удержался и напоследок стащил еще одну столь пришедшуюся ему по вкусу фаршированную ракушку.
– Ну и повар у вас, отец Иоасаф, – похвалил. – Откуда переманили?
– А сам пришел. Из туристов. Попросил разрешения послушествовать. Сказывал, что в московском «Пекине» служил.
– О! – оценил Рузин. – И много к вам таких… послушников прибилось?
– Идут, – уклонился от прямого ответа владыка. – Я не препятствую. Каждый спасается как может.
– Неудивительно, – зло молвил Борзенков, вспомнив свой разговор с журналистом, – что кое-кто в администрации, на вас глядя, желает загнать народ в некое подобие монастыря или казармы…
Виктор укоризненно посмотрел на градоначальника. Стоит ли выносить сор из избы? Председатель умолк, но выражение его лица оставалось мрачным.
Оно немного смягчилось, когда троица пришла на монастырские огороды. Здесь трудились монахи и несколько послушников, среди которых Рузин к немалому своему удивлению узнал парочку спортсменов из регби-клуба «Медведи».
– А ты что тут делаешь? – поинтересовался он у одного из юношей, усердно пропалывающего картофельную грядку.
Парень не ответил, опасливо покосившись на архимандрита и закусив губу.
– Ответь, чадо, – разрешил владыка.
– Учиться пришел… Мы вот с Максимом и Леней решили…
Он замялся.
– Чему учиться? – не понял журналист. – Тренер-то знает, разрешил?
Юноша кивнул.
– Так чему учиться-то? – повторил вопрос Рузин.
– Исихазму, – ответил за парня отец Иоасаф.
– Зачем?! – изумился Виктор.
И впрямь, зачем парням-спортсменам из двадцать первого века от Рождества Христова понадобилось это средневековое аскетическое учение, заключающееся в неустанном повторении в уме молитвы Иисусовой? Так и свихнуться недолго с непривычки.
– Так мы…
– Балуются ребятки, – ласково, без осуждения сказал владыка. – Слыхали, что, овладев искусством непрестанной молитвы Иисусовой, можно достичь небывалых высот в боевых искусствах.
– Это правда? – полюбопытствовал Борзенков.
– Бывает, – подтвердил святой отец. – Хотя по большей части все сие плод досужих домыслов. Без искренней веры исихазм не работает.
Они тем временем отошли от грядок.
– А вообще жалко пацанву, – продолжил владыка. – Растеряны они, потому как разрушился привычный для них мир и уклад. Нужно обрести новый, особливо в душе. Пускай себе учатся и делом занимаются вместо того, чтобы праздно шататься и впадать в уныние.
– Так вы бы уж всех горожан и приютили, – молвил Рузин с иронией.
– Монастырь – не бомбоубежище, чтоб тут хорониться. У нас работать надобно, порой тяжело. Я ж не всех и беру, ибо «много званых, но мало избранных», как учит Спаситель. А вот наша коптильня, гляньте-ка.
Подошли к большой деревянной избе, из трубы которой валил густой дым. От сооружения шел такой крепкий рыбный дух, что у журналиста даже закружилась голова. И… захотелось есть, хотя только что встал из-за стола.
Прямо во дворе у порога избы несколько дюжих монахов споро разделывали огромного ракоскорпиона, недавно пойманного братией. Отдельно откладывали клешни, богатые мясом, отдельно – хвосты и ноги, в которых мяса было поменьше. Часть пойдет на консервы, часть закоптят. Прочные панцири тоже для чего-нибудь приспособят.
В другом углу подворья потрошили рыбу. Мелкую, средних размеров и совсем гигантскую.
Владыка повел их куда-то за монастырские стены, по пути шепнув что-то на ухо проходившему мимо монаху. Тот кивнул и куда-то побежал.
– Надумал я старую печатню к делу приспособить, – вещал отец Иоасаф. – Мы ее уже давно закрыли, еще в начале сего века. Когда компьютеры развелись, офсетная печать пошла. Но теперь от компьютеров толку мало, а вот дедовский способ пригодится…
Тут к нему подбежал тот самый, посланный за невесть какой надобностью инок и с поклоном протянул архимандриту пару плотных желтоватых листков.
– Вот, полюбопытствуйте, – выдал святой отец каждому из гостей по листочку.
Виктор взглянул и едва не ахнул. Надо же, монахи наладили выпуск местной многотиражки. Вверху листа формата А3 красовался витиеватый заголовок церковнославянской вязью «Верейскій Летопісецъ». Ниже таким же шрифтом были набраны заметки о повседневной жизни обители и города, напечатаны последние распоряжения Совета, объявление о наборе «трудников» и даже подборка стихов.
– Каково? – склонил голову набок архимандрит. Лицо его сияло от удовольствия.
– А хорошо ведь, а, Виктор Викторович, – почмокал губами Борзенков. – Что вы как профессиональный журналист скажете?
– И впрямь знатная работа, – подтвердил Рузин. – А каков тираж?
– Бумагу беречь нужно. Однако ж до двухсот за раз можем делать.
– Это нормально. Если развешивать в особо людных местах, то многие прочтут.
– Ну да, ну да, – согласился владыка.
– Кстати, за бумагу спасибо!
– Рад всегда помочь благому делу! – улыбнулся архимандрит. – Только вы уж не подведите, наладьте там изготовление сего ценного продукта.
Да, с неким раздражением подумал Рузин, и тут церковный люд сильно выручил горожан. Как оказалось, в кладовых Спасского имелось несколько тонн газетной бумаги, предназначавшейся для выпуска особой епархиальной газеты, которую предполагалось раздавать туристам.
Между тем они остановились у входа в какой-то подвал или нечто в этом роде. Архимандрит придирчиво оглядел гостей.
– М-да, – насупился, – хлипковато вы одеты. Да мы ненадолго, только посмотреть.
По длинной широкой лестнице они спустились под землю. Сразу повеяло холодом. Рузин и Борзенков поежились.
– Студено? – участливо вздохнул отец Иоасаф. – Ничего, мы быстренько.
Распахнул тяжелую дверь, и сразу стало еще холоднее.
– Это что? – поежился Борзенков.
– Ледник, – пояснил архимандрит. – Сиречь холодильник. Причем без использования электричества.
Войдя в просторное, с высокими потолками помещение, члены Верейской городской администрации были поражены открывшимся их взору зрелищем. Тут и там рачительные руки монахов устроили деревянные стеллажи, на которых лежали пласты мяса и жира. В двух дальних углах на невысоких помостах находились штабеля брикетов замороженной рыбы, а также целые туши ракоскорпионов и трилобитов. На каждой из них стояло монастырское клеймо с указанием даты забоя животного.
– Ничего себе стратегические запасы! – восхитился председатель Совета. – И когда только успели?
– Долго ли умеючи? – смиренно потупился архимандрит. – Как вы знаете, даже в новой резиденции Патриаршей, что в Новом Иерусалиме, механизмы на артефактах имеются. Ну и нам, смиренным, стало быть, не в ущерб. Еще после первой Катастрофы, когда Москва погибла, решили поднапрячься. Старые подвалы значительно расширили и переоборудовали и силами послушника, инженера по… – архимандрит чуть запнулся, – особой технике, сделали морозильник на «ледорите».
«Надо же, – подумалось Рузину, – и здесь попы обскакали!»
Василиса вот только-только поставила вопрос, чтобы сделать движок на артефактах хотя б для пары тракторов и сеялок…
– А этого мастера вы поселку не одолжите? – деловито осведомился Борзенков, вероятно, тоже вспомнив просьбу главной «аграрии».
– Увы, – покачал головой батюшка, – сей человек ко стезе монашеской оказался еще не готов и нас покинул. Ныне, по слухам, в Зеленограде оружие на чудесах Зоны мастерит.
– Владыко!.. – ворвался в морозильник монах средних лет. – Там, там…
У него не хватило воздуха, чтобы закончить.
Архимандрит нахмурился:
– Что стряслось, брат Спиридон?
– Там шлюпка вернулась, владыко… Беда…
Обитель имела собственную пристань с неплохим лодочным парком. Рузин насчитал по крайней мере штук десять или двенадцать яликов. Некоторые из них были оснащены моторами.
Внушительная толпа рясофорных и послушествующих обступила один из таких парусников. Подойдя к нему, Рузин увидел, что на берегу возле лодки лежат двое молодых иноков с посиневшими лицами. Вокруг них хлопотал монах с походной армейской аптечкой в руках. Он подносил к носам хворых ватку, остро пахнущую нашатырем, легонько похлопывал их по щекам, пытаясь привести в чувство. Наконец один из них открыл глаза.
– Что стряслось, брат Сергий? – приступил с расспросами владыка. – Где остальные, где улов?
– Мор-с-ской з-змей, – с видимым усилием пробормотал инок, – н-на нас нап-пал…
И вновь потерял сознание.
Лишь через несколько часов, придя в себя, иноки смогли поведать, что с ними произошло.

* * *

Они даже толком не успели отойти от берега. Сергий управлялся с парусами, а брат Марк возился с сетями. И вот тут…
Сергий не испугался, ибо просто не успел испугаться, парализованный невероятным, невозможным зрелищем. Из моря, буквально над согбенной фигурой брата Марка, восстал горб коричнево-багровой плоти. Одутловатый цилиндр, разворачивающиеся канаты чудовищных извивающихся щупалец. Вытянутые щупальца раскинулись во все стороны…
Таким он и остался в памяти молодого монаха – грозно вылезающим из воды с разинутой пастью, увенчанной чудовищным и нелепым для морской твари клювом. Мантия трепетала под раздутой головой. Глаза размером с большую тарелку уставились на мир. На него. На брата Марка.
Кракен был огромен, а показался замершему Сергию вообще исполинским.
«Брат, берегись!» – хотел закричать он, но крик застрял в глотке.
А масса щупальцев вознеслась вверх над головой по-прежнему не замечавшего опасности монаха.
Трудно сказать, почему чудище не нападало. Может быть, на поверхности гигантское головоногое было начисто дезориентировано. Да и с людьми оно, возможно, до этого не сталкивалось, и сейчас его инстинкты молчали.
Но когда Марк наконец увидел его и рванулся к другому борту, то же чутье безошибочно сработало.
Оба охотничьих щупальца головонога, длиннее остальных, увенчанные треугольными «ладонями», устремились в сторону отмеченного зрительными синапсами движения .
Брат Марк коротко взвизгнул, когда напоминавшее высоковольтный кабель длинное темно-пурпурное щупальце подсекло ему ноги, а потом поволокло в море…
В тот краткий миг он попросил небеса об одном: пусть сознание покинет его прежде, чем «руки» чудища подтащат его к распахнувшемуся клюву. А еще он увидел бегущих по берегу мальчишек, что-то громко орущих и размахивающих руками. Будто крик маленьких человечков, по сути, букашек для монстра, может испугать морского исполина.
«Не думал, что пригодишься!» – такова была мысль Сергия, когда он надавил на спусковой крючок «ППШ».
Пах-та-тах-тахтатах!
Монахам и священникам оружие носить не пристало, но от диких зверей и врагов веры отбиваться не запрещается, тем более что многие мутанты смахивают на порождения Ада.
Оружия в обители было и в самом деле немного, в основном пожертвованное сталкерами, но им всегда снабжали братьев, выходящих в море на промысел. Ибо уж больно суровое оно, Новомосковское-то море. И заповедь «не убий» на его просторах соблюсти трудно. Тем более если тебя самого могут убить в любую минуту.
В течение считаных секунд два десятка пуль вонзились в мягкое тело кракена, который, несмотря на всю свою силу и мощь, был всего лишь мягким моллюском.
Разлетелись брызгами оба огромных глаза монстра, и, охваченный болью, он отпустил свою жертву, чтобы наотмашь хлестнуть «руками».
И попал. Длинные хлысты рванули было упавшего Сергия… и опали…
С полуразмозженным мозгом и выбитыми глазами кракен жалко сипел через сифон, выплевывая смешанные с голубой кровью струйки воды. Но все еще был жив и очень опасен.
Пошатываясь и прихрамывая, брат Марк поднял с днища лодки длинный багор и несколько раз воткнул его в пустую глазницу чудища…
Тварь возопила и попробовала перевернуть лодку, что ей не удалось, дернулась раз, другой, погрузилась в пучину и больше не всплывала.
Наблюдавшие за драмой с берега трое мальчишек, пасших общественных гусей на недалеком лугу, с полминуты оторопело взирали вниз на потрепанное суденышко. А потом один из мальчишек вдруг завопил:
– А-а-а! Ктулху! Это же Ктулху! Спасите! Ктулху!
И продолжал орать даже тогда, когда на помощь раненым братьям устремились на другом ялике пятеро монахов, которые и отбуксировали лодку с бесчувственными Сергием и Марком к берегу.
Виктору отчего-то засел в памяти этот зареванный мальчик, все твердивший про «Ктулху», наверное, насмотрелся какого-то фильма ужасов, пока явившаяся бабка не дала ему подзатыльник и не погнала вновь пасти гусей, в сердцах добавив, что, мол, всякую дрянь показывали по телевизору, от чего у всех мозги свихнулись и безо всякой Зоны…

Глава 9

Новомосковское море

В один из следующих дней Виктору таки удалось напроситься к Дракону в рейд по морю. Сталкер было разворчался, дескать, за каким таким хреном всяких пиджаков брать с собой на борт сторожевого катера. Это ж не увеселительная прогулка, а боевое патрулирование, чреватое разнообразными опасностями. Оттуда можно и вовсе не вернуться. А оно ему надо – отвечать за всяких заезжих знаменитостей? И только резонное возражение Рузина, что, мол, сейчас он никакая не знаменитость, а вполне официальное лицо, советник градоначальника, и по долгу службы обязан персонально хоть иногда бывать на подобного рода мероприятиях, подействовало на несговорчивого проводника.
– Ладно, – махнул он рукой. – Завтра в шесть тридцать на пристани. И не опаздывай, ждать не станем.
Журналист хотел было уточнить, в шесть тридцать утра или вечера, но не успел. Дракон уже забыл о собеседнике, занятый более важными в его понимании разговорами со своими соратниками.
Наверное, речь все же шла о времени до полудня. Видимость лучше, да и опасно ночью бродить по неспокойным водам жутковатого моря-озера. Оно и днем не лучше, однако после заката вообще кранты.
Так или иначе, в шесть с небольшим хвостиком он появился на причале, том самом, куда, казалось, не так давно прибыл с Большой земли. Дракон в окружении десятка крепких парней, одетых в защитные комбинезоны и солидно вооруженных, уже был на месте, отдавая короткие и четкие распоряжения. Завидев Рузина, он кивнул ему и молча указал рукой на пришвартованный у берега катер.
В плавсредстве Виктор не без удивления узнал посудину капитана Зеленого, доставившую его в Верею. У трапа стоял и сам бородач в неизменной тельняшке и фуражке с «крабом». Вот только седины в бороде у него явно прибавилось.
– Борис Иванович?! – воскликнул Рузин, обрадовавшись старому знакомому. – Какими судьбами?
– А, – досадливо махнул рукой мореман, – застрял тут, понимаешь. Только надумал домой, в Рябиновку, возвращаться, как приключилась вся эта кутерьма. Туман этот проклятущий. Сколько раз ни пытался его пройти, никак… Вот и подрядился сталкерам помогать. Не бесплатно, само собой.
– Ну, это уж как водится, – понятливо кивнул Виктор, прикидывая, во сколько обходятся нынешнему городскому бюджету услуги бывалого морского волка.
– Ага, – хитро подмигнул Зеленый и тут же, приняв грозный вид, окрысился на проходившего мимо сталкера, волокущего какую-то громоздкую кладь. – Куда прешь, олух царя небесного? На корму давай!..
Журналист поднялся на борт. Осмотрелся. Первое, что бросилось ему в глаза, так это то, что катерок приобрел более грозный вид. На корме и носу установили «Печенеги» – пулеметы калибра 7,62 мм, предназначенные для поражения как живой силы противника и транспорта, так и для уничтожения воздушных целей. Как он припоминал, его случайные знакомые по горячим точкам хвалили этот агрегат – например, потому что особенности его устройства исключали непосредственное влияние на стрельбу атмосферных воздействий. Плюс точность его просто астрономическая – увод точки прицеливания во время продолжительной стрельбы равен не более одной тысячной доли дальности.
Кроме того, дьявольски живучий ствол – это позволило отказаться от сменного ствола, а всякий, кому приходилось, проклиная всех богов и чертей, менять заклинивший ствол под вражеским огнем, это оценит.
Катерок приобрел и бронирование, да не простое, а титановое, срезанное, как выяснил Виктор, с попавшего под «воздушный молот» Ми-28. Титановыми пластинами усилили надстройку, ими же укрепили и борта. Общая масса плавсредства от этого повысилась, а ватерлиния понизилась. Но на скорости судна перестройка не сказалась, ибо, как похвастался между делом Зеленый, новое его «начальство» (разумеется, Дракон) позаботилось о том, чтобы заменить старый мотор другим, более мощным. «Прикинь, – по-детски восторгался моряк, – совершенно бесплатно, то есть даром!»
Между тем на борт поднялись и Дракон со своими парнями.
Виктор угрюмо посмотрел на берег, на котором словно из небытия появились несколько представителей Стаи во главе с самим Пиратом и его верной подругой Мордахой. Чупакабры, как показалось Рузину, глядели на отплывающих с каким-то сожалением, что ли. Будто понимая, что люди идут на страшный риск, что оттуда, куда они сейчас уйдут, можно и не вернуться.
Словно подслушав его мрачные мысли, Мордаха, забыв об «этикете», предписывающем особям слабого пола не высовываться поперед мужиков, подняла к небу клыкастую морду и огласила окрестности жутким тоскливым воем. Через мгновение к ней присоединился и вожак, а уж затем душераздирающую песнь подхватили и прочие животные.
– Тьфу ты, – в сердцах сплюнул Зеленый, – принесла ж их нелегкая. Вот ей-богу, накличут беду.
– Не накличут, – оскалил зубы Дракон. – Это они провожают нас победной песней. Чуют родственные души. Ведь мы, по сути, такие же бродяги-изгои, как и они. Никто нам особенно не рад и не будет горевать, если мы не вернемся из боя. Но мы им не дадим повода для радости…
Непонятно, кому адресована была последняя фраза сталкера. Рузин вспомнил о своей недавней беседе с градоначальником. Уж не Борзенкова ли с его придирками вспомнил проводник?
Последними на борт «Полюса» поднялись Бакланов в сопровождении одного из подчиненных майора Портнова – румяного молодого парня-дружинника с синей повязкой на рукаве, помповиком через плечо и объемным чемоданом. Он явно нервничал, и Рузин подумал, что юноше страсть как не хочется выходить в море. Начлаб и «ментозавр» скромненько проскользнули в салон катера и умостились там на каких-то баулах.
– Ну, с Богом, что ли, – молвил Зеленый, дав знак помощнику заводить мотор.
Машина взревела дурным голосом, будто отвечая на вой чупакабр, и катер отчалил от берега.
– Ты как к качке относишься? – Рузин, наблюдая в бинокль за исчезающим в тумане берегом, даже не заметил, как рядом с ним оказался Дракон.
– Да вроде ничего, – пожал плечами.
И впрямь как-то не замечал он за собой склонности к морской болезни. А ведь довелось не раз бороздить просторы мирового океана.
– А я вот не очень, – доверительно сообщил сталкер, затягиваясь ароматной сигарой.
«Кубинская, – определил журналист по запаху, – не из дешевых. Ну и привычки у разведчика. Сибарит».
– Вообще после всей этой хрени с появлением из недр земли данного водоема я как-то враз перестал любить море. А ведь раньше только и мечтал о том, чтобы, если удастся вырваться в отпуск, понежиться на солнышке у теплого моря да на белом песочке. Теперь фигушки меня на море заманишь. Вот выберемся из этого тумана, веришь или нет, заберусь на отдых в горы, чтоб никакой водой и близко не пахло.
– Дракон! – окликнул командира Шамиль, привалившийся к кормовому «Печенегу». – Там прямо по курсу вроде как «медуза» нарисовалась.
– Где?! – занервничал Зеленый.
– «Медуза»? – удивился Виктор, направляя бинокль туда, куда указывал помощник Дракона. – Это еще что?
– Аномалия такая, – почесал бороду капитан. – Что-то вроде «бездны», но не варит-жарит, а электрическими разрядами лупит. Малый ход! – рявкнул он рулевому. – Самый малый! Готовсь к маневру. Право руля!
Подкрутив фокус, Виктор смог разглядеть прямо над водой метрах в двадцати слева по борту большое мутно-белого цвета пятно в три – три с половиной метра диаметром. На вид оно и впрямь напоминало медузу. Только щупалец не было видно. А так – купол студенистого марева, чуть пульсирующий…
Неподалеку от него, на небольшом островке, образованном скоплением то ли испорченных механизмов, то ли затопленных домов какой-то из размещавшихся здесь прежде деревень, скрывшихся под водами новообразованного водоема, грелась на солнышке семейка ракоскорпионов.
Огромные членистоногие, похожие на пустынных ядовитых тварей, давших им имя, резвились, обмениваясь друг с другом тычками гигантских клешней и ударами длинных хвостов, увенчанных мощными «булавами». Наверное, таким образом пытались привлечь внимание самок, показав свою красу, ловкость и силу.
Особо выделялась парочка явно молодых ракоскорпионов (те, что постарше, имели несколько другой окрас хитиновых панцирей, не светло-песочного, а какого-то бурого с прозеленью цвета).
Рузин, впервые так близко наблюдавший жизнь этих неведомо каким образом сберегшихся до наших дней представителей ордовикского периода, лихорадочно снимал битву на камеру. Не бог весть какой улов, но на безрыбье, как говорится, и ракоскорпион рыба.
Вот один из бойцов-удальцов, изловчившись, вонзил клешню в бок противнику. «Пика» застряла в панцире, замедлив маневренность драчуна. Раненый, было заметно, не ощутил сильного урона, потому как боевой задор его ничуть не уменьшился. Не имея возможности из-за висевшего на нем забияки использовать в полной мере клешни, он задействовал не менее грозное оружие. «Булава» на конце его хвоста стала равномерно опускаться и подниматься, долбя макушку врага. У того даже глаза на лоб полезли (хотя, кажется, куда уж больше).
В драку решил вмешаться один из «стариков». Встав на хвост, он грозно навис над поединщиками и стал раздавать им оплеухи. Не сильные, так, больше для порядка. Однако они возымели действие. Драчуны расцепились и отползли друг от друга. Из разверстой раны на груди первого потекла бурая слизь. Ракоскорпион полез в воду, чтобы смыть ее и восстановить силы (все-таки эти твари в воде чувствовали себя более привычно, чем на суше).
И тут гигантское членистоногое узрело нового противника. Недолго думая, оно ринулось в атаку на катер.
Противник был явно несерьезен. Если бы человеку довелось встретиться с ракоскорпионом один на один, то еще неизвестно, кто бы вышел победителем. Даже при нормальном вооружении еще нужно было попасть в нервные узлы, чтобы обездвижить чудище. Или прицельно гасить его очередями, методично превращая в кашу. А тут хорошо оснащенный катер, да и людей много. Можно за несколько минут разнести в пух и прах все рачье скопище.
Наверное, рана или природная тупость (что с него взять, рак он и есть рак, даром что трехметровый) помешали гиганту разглядеть опасность.
Над бледным пятном «медузы» заискрились голубые разряды. Сначала небольшие и несильные. Так, словно волны по экрану телевизора. Но по мере приближения ракоскорпиона к аномалии искры становились все более явными и насыщенными по цветовой гамме. В воздухе запахло озоном.
Едва членистоногое поравнялось с «медузой», все-таки норовя обойти ее стороной, как из пятна вырвались сгустки электричества, по форме напоминающие щупальца студенистого морского обитателя, давшего аномалии имя. Вот они накрыли монстра. Тот дернулся и как-то сразу перевернулся вверх брюхом и сменил окраску, став из песочного алым.
– Бух в котел, и там сварился, – пробормотал Виктор, не без содрогания наблюдающий за тем, как тушу монстра медленно, но верно затягивает внутрь зловещего круга, из мутно-белого вдруг ставшего светло-синим.
Электрические разряды продолжали грозно вспыхивать над поверхностью моря-озера. Ракоскорпион оказался в центре круга.
Яркая вспышка, ослепившая безмолвно наблюдающих за драмой людей…
И ничего…
Пустота…
А «медуза» вновь вернула свой прежний окрас.
Нет, не прежний. Она была уже не млечного, а какого-то сизого цвета. Словно наелась.
– Полный вперед! – скомандовал Зеленый, тихо выматерившись и утирая пот со лба.

* * *

Туман становился все плотнее. Он уже не походил на легкую дымку, а напоминал густой кисель с комками.
Шамиль с Драконом обступили с двух сторон Бакланова, колдовавшего над неким замысловатым прибором. Не иначе, очередная секретная разработка ЦАЯ, подумалось Виктору. Он попытался подойти поближе, чтобы рассмотреть, что да как, но был награжден таким свирепым взглядом горца, что поспешно сменил траекторию движения.
Журналист поднялся на корму, где рядом со сталкером, дежурившим у пулемета, расположился молоденький сержант-полицейский. Он печально глядел на воду через бинокль, то и дело сплевывая за борт.
Виктор тоже устроился у борта, извлек из кармана носовой платок с завязанным узелком, где у него хранился подарок Кирзы.
Несмотря на слабый солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь туман, кристалл переливался разноцветьем радуги. Нефрит, не нефрит, обсидиан, не обсидиан. Кто его знает, что оно  такое.
Рузин не раз и не два собирался показать артефакт научникам из ЦАЯ, тому же Бакланову или его заместителю, но ему вечно что-то мешало. То одно дело нарисовывалось, то другое. Потом как-то расхотелось уже показывать. Он как бы сроднился с этим таинственным кристаллом, который манил его и словно нашептывал что-то. А что, Виктор никак не мог разобрать.
– У-уважаемый, – слегка заикаясь, обратился к пулеметчику страж порядка. – Ч-что это т-там?
Он указал на серебристые силуэты в толще воды за бортом.
– Это рыбы, – сталкер сказал это, приподнимая брови в искреннем удивлении. – Вот это да! Никогда таких не видал! Ну-ка…
Он бесцеремонно забрал бинокль у сержанта.
– Бей меня Зона! Рыба! Кажись, осетр! А жирные какие! Прям натуральные крокодилы! Вот бы поймать парочку, да на ушицу!
Рузин саркастически хмыкнул.
Тут творится невесть что, а человек о жратве думает!
– Но какая-то она странная, – озадаченно почесал в затылке разведчик, не отрываясь от окуляров бинокля. – Не пуганная, что ли?
– Ага, – кивнул дружинник и ткнул пальцем в другую сторону. – Если это рыба, то что вон то такое?!
Журналист обернулся и замер с полуоткрытым ртом.
– Кит! Мать честная! – воскликнул сталкер. – Дракон, Шамиль! Глядите-ка, кит!
– Где? Что?! – всполошились отцы-командиры, прибежав на корму.
– Да какой, в бога душу мать, кит?! – брякнул с явным презрением в голосе капитан, высовываясь из рубки.
Но сталкеры уже и сами поняли ошибку, присмотревшись, что к чему.
Несколько минут, восхищенно ахая, прильнувшие к фальшборту люди изучали огромного неповоротливого монстра, величественно проплывавшего в нескольких метрах от катера.
– Ну и ну… вот это кадр! – пробормотал за спиной Рузина кто-то, щелкая мобильником. – Выложу в Интернет, никто не поверит!
Естественно, не поверит. Кто же, в самом деле, может признать, что в XXI веке могли сохраниться кистеперые рыбы. Да еще и таких размеров! Кит, не кит, но с акулу средних размеров будет. Вон одни глазищи величиной с добрый арбуз.
– А она не хищная? – опасливо справился паренек у Бакланова.
– Натурально, хищная, – огрызнулся начлаб, лихорадочно работая фотоаппаратом. – Где же ты видел, чтобы с такими зубищами, да хищником не быть?
Рыба как раз распахнула пасть, оснащенную несколькими рядами жутких острых, как бритвы, клыков.
– Дракон, отец родной! – взмолился старший лейтенант безопасности. – Вели ее поймать! Это ж такое научное открытие, такое открытие!
Глаза начлаба горели лихорадочным блеском.
– Ну да, – хмыкнул сталкер. – А если не мы ее, а она нас?
– Ананас? – не понял озабоченный биолог. – При чем здесь ананас? Ну, давай ее загарпуним. Прикинь, сколько деньжищ можно заработать, если эту монстрелу заспиртовать и продать нужным людям.
Дракон переглянулся со своим помощником, и гримаса на его лице отражала явственное, хотя и снисходительное презрение. Шамиль пожал плечами и кивнул.
– Ладно, – согласился предводитель сталкеров. – Готовьте гарпунную пушку.
Трое сталкеров споро убрали с носа катера пулемет, заменив его большим приспособлением, с виду и впрямь напоминающим пушку. Из жерла ее торчал громадный, сантиметров в двадцать – двадцать пять, причудливо изогнутый крюк гарпуна.
Не подозревая о готовящейся расправе, гигант сам начал охоту. С шумом втянул в себя немалую массу воды, вместе с нею захватив и нескольких рыбин. И сама по себе немаленькая треска по сравнению с кистеперым хищником казалась сосисками или сардельками. Тревожно заметавшись туда-сюда, рыбы попытались вырваться из исчезающего в глотке монстра водяного потока. Да где там! Спустя пару мгновений оказались на зубах, безжалостно перемоловших их в фарш.
Отвлекшийся на переваривание пищи гигант не заметил, как в его сторону устремился двухметровый гарпун, привязанный к прочному стальному тросу. Сила удара была такова, что металлическое копье практически насквозь прошило тушу кистеперой рыбы в том месте, где у хищника заканчивались жабры (как раз одно из наиболее уязвимых мест чудища).
Рыбина дернулась в одну сторону, в другую, а затем вихрем помчалась вперед.
Да где ей справиться с мощью механического двигателя. Не кит, чай. Катер дал полный назад, совершил маневр и попыхтел в глубь тумана, волоча за собой добычу.
Через полтора часа такого маневра кистеперое чудище сдалось. С помощью механизма трос смотали, и хищник был затащен на борт. Бакланов поколдовал над уловом, впрыснув в организм рыбины какую-то пакость, так что та мгновенно уснула вечным сном. Затем начлаб распорядился оттащить трофей в трюм.

* * *

Несколько часов они шли все дальше в туман, становящийся гуще и гуще.
– Ага, – сверился Зеленый с показаниями приборов. – Прошли тридцать километров.
– И что дальше? – поинтересовался Рузин.
– А ничего, – развел руками капитан. – Еще верст десять, и хамбец котенку. Дальше не пройти.
– Как так? – удивился журналист. – Вода не такая? Может, лед или рифы?
– Да какие там рифы? – рассердился мореман. – Туман такой плотности, что дальше идти на ощупь – верный риск нарваться на какую-нибудь аномалию вроде «медузы» или «бездны». Ну и твари всякие-разные, как те, что мы уже видели сегодня. Так что…
– И что, каждый день так? – осведомился Виктор у Дракона.
Тот кивнул.
– А ты думал? Каждый день надеемся проход найти сквозь туман. Все без толку. Вот другое меня беспокоит, – продолжил он. – Море-то Новомосковское в самом широком месте девяносто кэмэ, а в среднем и сорока нет. Ну, хоть какие-то признаки суши…
– Да это ладно, – пробурчал Зеленый. – А вот я все думаю, куда Горелый остров подевался? Мы его аккурат полчаса назад должны были засечь. Остров, конечно, не так чтобы большой – вершина холма, на которой «грозовиками» лес пожгло, но все ж не настолько и маленький, чтоб не заметить…
В его голосе слышалось столько отчаяния и безнадеги, что Рузин вцепился мертвой хваткой в поручень, чувствуя, как засосало под ложечкой. Навалилось странное ощущение. Какое-то тяжелое, вязкое и при этом неприятно знакомое. Мир вокруг вдруг стал хрупко-призрачным.
– Гляди, за борт не свались, – заметил его состояние сталкер.
– Ну что, командир, – обратился к нему Зеленый, – возвращаемся? А может, рванем на полном ходу, рискнем? Еще километров двадцать – и берег?..
– Вот Барбос и Баклан тоже так думали, – невесело усмехнулся разведчик и махнул рукой. – Поворачивай…
– Готовсь к маневру! – скомандовал капитан. – Возвращаемся! – И добавил: – Ну ничего, когда-нибудь мы таки продавим этот б…ский туман.
Его помощник вывел дизель на режим и врубил полный ход. Катер приподнялся на редане, оставляя за собой длинные усы пены.
Обратно шли в полном молчании. По лицам было понятно, что никто не решается заговорить. Все были словно придавлены тяжелой глыбой.
Капитан на мостике неторопливо пил крепкий кофе из никелированной магнитной кружки. Кофе из личных домашних запасов. Поберечь бы, но не с руки трястись над парой банок «Арабики». В городе с этим нынче напряг. Видно, скоро придется переходить на желудевый, но так это потом, а хоть напоследок нужно порадоваться. Тем более головная боль, мучившая с утра, не проходила. Как-никак уже почти сутки не спит.
Зеленый устало потер виски.
Но, кажется, плавание обошлось без особых эксцессов.
– Борис Иванович! – раздался встревоженный крик полицейского сержанта. – Товарищ капитан! Шлюпка слева по борту!
– Где? – не поверил мореман, хватаясь за бинокль. – Еж твою дивизию! Свистать всех наверх! Полундра! Сбросить ход.
Дракон с Шамилем, а за ними и Виктор перебежали на левый борт.
Уже и без хитрой оптики можно было видеть то, что первым заприметил зоркий страж закона. И как это ему везет на «находки»?
Метрах в двухстах от катера на волнах покачивалась довольно-таки большая деревянная лодка. На борту церковно-славянской вязью было выведено название «Ст. Спурідонъ». Рузин слегка удивился, заприметив «ижицу», «и тонкое» и «ер». Но особого значения как-то не придал. В конце концов, судна «флотилии» отца Иоасафа также носили имена, начертанные почти тем же стилем. Но все же кораблик довольно странный – размерами почти с их суденышко, а в середине – нечто вроде каютки, над которой торчит высокая тонкая труба (и при этом имелась мачта со свернутыми парусами).
– Там кто-то есть! – заявил сержант. – Двое… Нет, трое! И, кажется… неживые…
– Не слепой, сам вижу! – огрызнулся Зеленый, лихорадочно соображая, что делать.
В поисках поддержки он вопросительно глянул на Дракона. Все-таки власть, хотя здесь, в море, он единственный царь и бог.
– Что делать будем?
Лодка между тем приближалась. Стало видно, что в ней действительно кто-то или что-то есть. Но отчего это над суденышком кружат чайки? Да и какая-то крупная то ли рыба, то ли еще какая морская тварь нарезает около лодки круги в воде. Еще один кистеперый монстр, родственник того, что упокоился в их трюме? Один бог ведает…
– Вам решать, Борис Иванович.
– А вдруг там гадость какая? – сняв фуражку, озабоченно зачесал в затылке капитан. – Вроде трупного червя или красных блох?.. Она и прикончила бедолаг!
До лодки оставалось метров пятьдесят. Уже можно было и без бинокля разглядеть, что там, на носу, лежит человеческая фигурка.
– Там девчонка! – ткнул пальцем сержант.
– Ишь, глазастый, – пробурчал капитан, все еще не принявший какого-либо решения. – А вдруг она уже того… этого… Ну, не живая… Зачем мы будем подходить?..
– Нет! – упрямо набычился полицейский. – Она жива. Слышите?
Люди на борту катера умолкли, прислушавшись. И вдруг стали удивленно переглядываться. Потому как со стороны лодки неслись слабые звуки, отдаленно напоминавшие… пение.
«Что за бред?» – подумал Рузин.
Однако заглушаемая порывами ветра мелодия становилась слышной все отчетливее. Она завораживала, наполненная некой удивительной, можно сказать, дикой энергией. В ней улавливались то жалобные нотки, молящие о помощи и пощаде, то различались гневные обличения и упреки.
– Господа! – первым не выдержал, понятное дело, ученый муж. – Надо же что-то делать! Дракон, Борис Иванович!
– А я что? – встрепенулся бравый капитан. – Я ничего. Надо так надо. – У него отлегло от сердца. Решение было принято. – Малый вперед!
Словно почувствовав, что добыча уходит из-под носа, активизировалась та самая морская тварь. Над водой появился зубчатый гребень, мало похожий на плавник. Энергичный взмах гигантского хвоста едва не перевернул лодку.
– Ах ты, зараза! – возмутился поведением водяной гадины капитан. – Ну-ка, парни, пощекочите ее слегка!
Шамиль вскинул «Абакан», прицелился и, когда гребень в очередной раз показался над водой, жахнул по нему очередью.
– Попал! – восторженно завопил Руслан, по-детски хлопая в ладоши.
И в самом деле, волны окрасились алым. Тварь взбрыкнула, на мгновение явив взорам людей жуткую зубастую и усатую морду, мало напоминающую рыбью и скорее смахивающую на голову моржа-мутанта.
– Блин! – выругался сталкер и выстрелил во второй раз.
Но то ли на сей раз его рука дрогнула, то ли тварь оказалась шустрой – но пули пролетели мимо монстра, все же испугав его. Ударив еще раз хвостом по воде, гадина убралась восвояси. Или притаилась, выжидая удобного момента для нападения. Кто там знает, что на уме у этих доисторических тварей?
– Жаль, не убил, – пробормотал про себя изрядно растерянный Рузин. – Было бы пополнение в коллекцию Бакланова.
– Да, жаль, – согласился ученый. – Потому что эта тварь напоминает мне дорудона, который вымер то ли двадцать, то ли сорок миллионов лет назад…
– Да уж, – пробормотал Зеленый, сжав бороду в кулак. – Этак еще какое-нибудь ископаемое оживет. Питекантроп с дубиной в гости придет – на обед. И пообедает всеми нами…
Приблизившись вплотную к лодке, они наконец получили возможность рассмотреть ее содержимое.
Три человека – девушка, опять потерявшая сознание, валявшийся ничком седой человек и еще один, голова которого свисала так, что лица не было видно, прижимавший что-то к груди под полой – как носят щенка или котенка.
Рузин ощутил неприятный холодок – неужто младенец? Привычки спокойно смотреть на мертвых детей он так и не приобрел, хотя доводилось видеть – современные войны не разбирают ни возраста, ни пола…
Дракон, однако, не спешил подходить вплотную и брать неведомую ладью на абордаж.
Да и Зеленый со все большим недоумением смотрел на кораблик.
– Что-то я не пойму, – процедил он. – Я ж вроде знаю всех, кто у нас здесь ходит, а такой коробочки не припомню… Нет, я бы точно знал…
Видно было, что никто не горит желанием спускаться на странную лодку.
Незнакомка вдруг вновь подала голос, жалобно захныкав.
Капитан участливо покачал головой.
Между тем стало возможным рассмотреть спасенную получше. Девчонка видная – метр семьдесят примерно, под одеждой подробностей не видать, но на первый взгляд, что называется, все при ней. Кожаная куртка, окрашенная темно-красным, такие же кожаные штаны, грубые сапоги вроде армейских яловых. Лицо под охапкой рыжих спутанных волос исхудалое, изможденное, со следами кровоподтеков.
Двое других были одеты похоже, разве что вместо куртки – бесформенные клеенчатые плащи, выглядящие как нечто среднее между спецовками и тюремной робой. Виктор поймал себя на мысли, что одеты все трое как будто какие-то реконструкторы на игрищах или актеры на съемках фильма «из старой жизни», хотя ни к какому определенному времени одежда как будто не относилась. Может, достали из складов безразмерного Госрезерва что-то сделанное в пятидесятые годы прошлого века?
Оружие при всех трех, однако, имелось настоящее. Рядом с девчонкой лежало охотничье ружье в чехле, валявшийся на дне баркаса мужик сжимал короткий карабин незнакомой марки с полуоткрытым затвором.
И снова девушка подала голос, жалобно захныкав.
– Ладно, – вперед выступил Шамиль. – Давай, кэп, надо выручать!
Перекинув ногу, обутую в высокий армейский сапог, через борт, Шамиль чуть помедлил, словно чего-то опасаясь, но все же спрыгнул в лодку. Рузин, не дожидаясь команды, последовал за ним. Первым делом Шамиль направился к девушке, похлопал ее по щеке – ноль реакции.
– Эй, красавица, ты меня слышишь?
Виктор тем временем наклонился над неподвижно лежащим седым дядькой, уже интуитивно чувствуя, что помощи тому не требуется, и, взяв за плечо, перевернул тяжелое тело.
И ощутил, как тошнота подкатывает к горлу.
У покойника, кем бы он ни был при жизни, начисто отсутствовало лицо…
Напрочь… Причем кожа и мясо были не сорваны или сгрызены, а словно высосаны , как можно было понять по разлохматившимся волокнам… Мертвец выскользнул из вдруг ослабевших рук журналиста и брякнулся обратно на дно плавсредства…
Виктор поднялся и глубоко вздохнул, преодолевая головокружение.
– Как он там? – окликнули его с катера.
– Готов! – бросил он, запнувшись. – Отмаялся человек!
Неподалеку в волнах что-то плеснуло. Не усатый ли монстр вернулся?
Шамиль подхватил на руки оказавшееся не очень тяжелым тело девушки…
– Умник, помоги!
Вместе они перенесли чуть застонавшую находку на катер и осторожно опустили ее на палубу.
– Шамиль, проверь, можно ли запустить движок на этой лоханке?
Парень перескочил обратно и, присев на корточки, заглянул в низкую надстройку.
Присвистнул и выматерился сквозь зубы.
– Командир! – поднял он удивленное лицо. – Ты будешь смеяться, но на этой шайтановой посудине стоит паровая машина! Из какого музея они ее сперли?
Спрыгнувший следом за ним дружинник перебросил на их катер валявшийся у трупа седого карабин, тут же поднятый Зеленым, и чехол с ружьем, принадлежавшим незнакомке. Затем стянул ветхий просмоленный брезент с какой-то штуки на носу.
– Ого! А тут у них тяжелая артиллерия!
Под брезентом оказалось нечто вроде старого пулемета «Максим», но вот только из кожуха торчали два ствола, а сбоку – пара каких-то непонятных рукоятей. Похоже, странные контрабандисты ограбили музей, прежде чем выйти на промысел.
«Все страньше и страньше…» – подумалось Виктору.
Шамиль меж тем направился к третьему покойнику. Склонился к нему, дернул было за лацкан балахона и отпрянул…
Через пару мгновений его вырвало.
Виктор кинулся на выручку товарищу, и в этот момент мертвец сполз по борту, и из-за его пазухи выскользнуло то, что так напугало храброго дагестанца.
И через миг Виктор сам присоединился к сталкеру, вернув обратно завтрак.
Тварь была достаточно небольшой – с некрупную кошку размером. Что до внешнего вида, то он был неописуем и омерзителен. Потом по отдельности Виктор кое-как восстановил картинку и смог бы описать отдельные части существа. 
Толстые конические щупальца с присосками, истекающую слизью пористую рыхлую кожу желто-коричневого оттенка и самое мерзкое и страшное – круг из десятка почти человеческих глаз на голове, нижняя часть которой состояла из множества трубчатых крошечных ртов-жал… Но все вместе создавало впечатление чего-то на редкость гнусного, такого, что толком и не опишешь…
И в голове Рузина всплыло читанное в каком-то дрянном ужастике словосочетание «инфернальнослизистый гнидогад». Пожалуй, только так и можно было обозвать это маленькое чудовище.
Создание было истыкано ножом – тем, что сжимал в руке покойник. Видимо, он уже не думал спастись сам, а желал хотя бы расправиться с уродом.
Грудь и живот парня тоже, как и лицо первого, были выедены щупальценосной мерзостью, и во вскрытом чреве лежали перемешанные потроха – сердце, легкие, синеватые шланги кишок…
– Господи! Господи! – часто закрестился полицейский, лицо которого приобрело землистый оттенок.
– Уведите пацана! – попросил Дракон капитана.
Зеленый кивнул помощнику, и тот, обняв юношу за плечи, увел его к рубке, что-то успокаивающе нашептывая сержанту на ухо.
– Налей ему грамм сто пятьдесят из моего энзэ, – крикнул вслед уходящим мореман.
Сам Рузин тоже не отказался бы от подобного рода психотерапии.
Он за свою карьеру журналиста повидал всякое. Видел жертв стихийных бедствий и авиакатастроф. Видел на Кавказе в двухтысячном войсковую колонну, попавшую в засаду, – обгорелые почерневшие остовы «Уралов», смердящие горелым шашлыком. Там же видел, что делает с человеческим телом очередь из «ГШ-23»: боевики были не просто разрезаны, а буквально разорваны пополам 23-миллиметровыми снарядами с вертолета. Видел свадьбу, в которую въехал на полной скорости обколотый дальнобойщик.
Но вот такой вот «натюрморт», напоминающий какую-то лавку мясника-людоеда… Это было слишком даже для него!
В ярости Шамиль отпихнул образину, и та лопнула, залив зловонной слизью дно лодки и сапоги. Пара капель попала на руку подоспевшему на помощь командиру сталкеру, и тот заорал дурным голосом.
Все это было свыше сил Виктора, и он опрометью вскочил на палубу катера.
Через мгновение тут же оказался и Шамиль. Его трясло. С остервенением сняв сапоги, уже начавшие разлезаться, он швырнул их в волны. Рузин с пониманием вздохнул.
Зеленый быстренько смотался в рубку и вернулся со стоптанными тапками и фляжкой в руках. Протянул то и другое Шамилю.
– На, друг, согрейся.
Хоть на палубе было совсем не холодно.
Сталкер с благодарностью принял обувку и выпивку. Отхлебнул из фляги и закашлялся. А потом… зарыдал. Громко, как обиженный ребенок.
С утешениями никто не полез. Не тот случай. Взрослые мужчины без причин не рыдают.
И тут в днище катера тяжело ударили, так что они еле удержались на ногах. У самого борта вынырнул морж-мутант и вновь исчез, прежде чем Дракон поднял автомат. Затем тварь вновь атаковала, но уже не катер, а лодку. Из-под выбитых досок внутрь хлынула вода.
– Полный вперед! – отдал команду капитан.
Катер, словно сам был живой, рванулся подальше от проклятого места. Но Рузин и прочие еще успели заметить, как из воды рядом с лодкой появился гребнистый силуэт. Морской царь таки добрался до угощения…
Девушка тем временем подняла веки и уставилась на своих спасителей невидящим взором синих, как сапфиры, необычно ярких глаз, сверкнувших из-под спутанных, перепачканных запекшейся кровью рыжих волос. Попробовала привстать на локте, но бессильно упала обратно.
– Надо же, рыжик! – поразился мореман и вдруг с нежностью улыбнулся. – Как солнышко.
– Так, – начал энергично действовать биолог. – Быстро ее в каюту… У нас найдется теплая вода? И что-нибудь вроде теплого одеяла! И свяжитесь с берегом, пусть «Скорую» приш… Тьфу! Короче, предупредите медицину!
– Как же, как же, найдем.
– Тогда так, – принял командование на себя Бакланов. – Мы снесем девушку в кубрик, а вы, Шамиль Хасанович, приготовьте-ка чаю горячего, и побольше. А я попробую привести нашу гостью в порядок, насколько знаю медицину…

* * *

Спустя час к стоявшему у борта Виктору подошел Дракон, держа в руке незнакомое ружье.
– Умник, ты вроде пейнтболист?
Виктор в ответ промычал что-то утвердительное.
– Тогда должен оценить…
Виктор принялся разглядывать оружие. Трехстволка на ложе из благородного ореха, верхние стволы – шестнадцатый калибр, нижний – нарезной под патрон 9 миллиметров, довольно редкий калибр будет. Дамасская сталь с синеватыми разводами. Изысканная гравировка, изображавшая готового взлететь орла. Клеймо из трех колец. Оружие имело «бескурковую» конструкцию с замком типа «Блитц» и было довольно удобным. Но в общем, оружие как оружие, так он и сказал, возвращая его сталкеру.
Тот многозначительно ухмыльнулся в ответ.
– Этот ствол принадлежит нашей спасенной, – пояснил он. – Там еще был цейссовский прицел-четырехкратник и патроны. Так не знаешь, что это? – И продолжил: – Это «Зауэр М-30», очень редкая вещь! Ружье выживания люфтваффе, причем не нынешняя копия, а аутентичное изделие сороковых годов прошлого века. Стоит оно… Много стоит. Девчонка таскала с собой дорогую иномарку или даже небольшую квартирку где-нибудь в Новгороде или Волгограде. Понимаешь, даже прицел цейссовский – с готикой. Сороковых тех самых годов.
И не обращая внимания на реакцию пораженного Виктора, озабоченно добавил:
– И все это, черт побери, очень и очень странно. Потому как если эти ребята были… теми, о ком я думаю, такой штуки взяться у них просто неоткуда…
И, завершив разговор этой непонятной фразой, ушел в рубку.

* * *

Через пару часов с борта катера на пристань Вереи, где традиционно толклись зеваки, ожидающие возвращения сталкеров (а вдруг чего новенького сообщат), на носилках вынесли на берег их находку, при этом обеими руками вцепившуюся в руку шедшего рядом Семена Семеновича Бакланова.
Следом за носилками двигались угрюмо насупившиеся сталкеры.
– Что случилось, Дракон? – подлетел к разведчику Портнов.
Сталкер коротко, по-военному доложил шефу полиции, игнорируя находившегося здесь же Борзенкова, об итогах рейда. Подробнее остановился на обстоятельствах, связанных с находкой лодки с человеческими останками и единственной живой свидетельницы трагедии.
Руководство Верейского Совета принялось молча рассматривать бедняжку.
Молчание нарушил Борзенков, обратившийся к девушке:
– Как вас зовут, голубушка? Откуда вы?
Рыжуха глянула на него исподлобья, словно оценивая, стоит ли говорить с этим расфранченным господином. Верно, решила, что можно. Потому как открыла рот и неожиданно звонким голосом произнесла:
– Натальей кличут, добрый человек. А родом из Беломорья…
– Ничего себе занесло! – присвистнул майор. – А что ж вы здесь делали, гражданочка?
– Плыли в Городецк, господин офицер. На Дурные поля, закупить всякого добра для зелий… А потом… не помню уж, извините… Шторм начался, да еще серая буря … А там жруны на наш баркас напали, ну и…
Она умолкла и свесила голову на грудь.
– Что еще за жруны? – полюбопытствовал Борзенков у журналиста.
– Да так, мутант нового типа… – поморщился Рузин при воспоминании о слизнегаде. – Не захватили его с собой, уж извините, не до того было.
– Новый мутант? Вы… э-э-э… уверены, Виктор Викторович? – заинтересовался градоначальник.
Журналист не ответил. Его не оставляла какая-то мысль. В голове вертелись словно обломки гигантского пазла, не желая складываться в общую картинку. Но прежде чем он сложил головоломку, задал свой вопрос Дракон.
– Прости, милая, – вдруг негромким доброжелательным тоном осведомился он. – А какой нынче будет год?
– Год… – пробормотала она. – Да бог весть, у нас в селении батюшка говорил, что сто сороковой от конца Великого Шабаша…
– А от Рождества Христова? – севшим голосом спросил оказавшийся тут же монашек из обители.
– Того даже ученые люди уже не знают. А святые отцы говорят, что, может, две тысячи пятидесятый, а может, и две тысячи сотый от Рождества Спасителя… Или еще какой…
– Ё… – произнес Шамиль, закатив глаза. – Видать, крыша у девки с концами поехала!
– Ну, тогда и у всех нас поехала, – прокомментировал Зеленый.
И, сдернув с плеча «трофейный» карабин, продемонстрировал его присутствующим.
Старый вытертый металл, кустарной явно работы ложе, и на затворе недвусмысленная надпись, повергшая всех в ступор: «Сделано в РФ. Ижевский оружейный завод» и ниже дата – «2012 г.».
– Охренеть! – только и нашелся что сказать обалдевший от всего этого Портнов.
– Господа! – патетически воскликнул Бакланов. – Отдайте ее нам, ученым, я вас умоляю. Такой бесценный материал, сущий клад! В конце концов, ей же надо где-то жить, так чем наша лаборатория плоха!
– Не пойдет! – выскочила вперед Ника Ложкина, как раз дежурившая с товарками на пристани. – Какая еще лаборатория? Она вам что, кролик для опытов? Она человек!!! Может, сразу в клетку?! Может, еще чучело из нее сделаете, во имя вашей б…й науки?! – пошла она в атаку.
– И в самом деле! – заслонил собой девушку Рузин. – Это что-то не то вы говорите!
– Почему для опытов? – возмутился Семен Семенович. – Вы что, не понимаете – это же хронофеномен! Вы что, не видите, что здесь явная компетенция Центра Аномальных Явлений?! Ну, скажите же им, Александр Кириллович!
От волнения, переполнявшего его через край, биолог закашлялся.
– Так, господин старший лейтенант, – сурово насупил брови майор, – это уж позвольте Совету разбираться, чья и где компетенция. А пока гражданка Наталья… э-э… до, так сказать, выяснения всех обстоятельств поживет в доме Василисы Борисовны.
– Но за ней надо наблюдать, ее следует лечить! – запротестовал Бакланов.
– Вот там и станете делать все это самое, – подвел черту в прениях Портнов. – Точка! Всем разойтись, граждане. Не мешайте патрулю сдавать дежурство!

* * *

Известие о появлении девицы неизвестно из каких краев и времен могло бы стать темой для пересудов верейского населения и даже сюжетом для кабельного телевидения (не в новостном выпуске, а темой полноценного ток-шоу), если бы не то, что случилось следующим утром.
На передовые посты дозоров вышли турист из Мариуполя Олег Буйнов и сталкер Бармаглот – два члена команды катера «Смелый», пытавшиеся прорваться наудачу сквозь белую мглу (их уже молча похоронили).
Хотя оба были голодные и оборванные, но тут же потребовали доставить их в мэрию.
Сообщенное ими дежурившей там мадам Ложкиной произвело столь убойное впечатление на крепкую, битую жизнью бизнесвумен, что она даже расплакалась прямо на глазах у набежавших помощников.
«Смелый» прошел в бесконечном тумане не семьдесят и даже не сто километров, а почти четыреста, истратив большую часть топлива и ориентируясь лишь по гирокомпасу. И вышел из тумана у самого Наро-Фоминска, хотя хитроумный прибор показывал, что они двигались ровно на запад, не отклонившись от курса ни на метр.
Шквал выбросил суденышко на берег, и им пришлось добираться до Вереи пешком, отбиваясь и от мутантов, и от людей.
Многоумные научники, обычно выдававшие по десятку гипотез за раз, теперь были единодушны – от известного мира их отделяет не пресловутый туман, а пространственно-временное искривление, и даже рассчитали его примерный радиус.
Тогда-то стало ясно – они не просто отрезаны от Большой земли каким угодно туманом. Нет, между их здешним миром и Московской Зоной встал непроходимый барьер. И совершенно не важно, запрятало ли их в исполинский «карман», как это вроде случалось в Припяти, утащило ли в другой параллельный или перпендикулярный мир, как говорили легенды сталкеров, или случилось еще что-то…
Важным было лишь одно – можно ли вернуться, и если да, то как и когда?
И очень уж не хотелось, чтобы единственным возможным ответом был самый простой и жестокий – «никак» и «никогда».

Глава 10

Как-то так получилось, что в жилище Борзенкова, бывшем коттедже верейского сити-менеджера, Виктор еще никогда не бывал. Все их встречи проходили либо в мэрии, либо вообще на местах. И теперь он с любопытством оглядывался.
Коттедж из кедрового бруса, стены, обшитые вагонкой, витые лестницы, двери, блестящие лаком. Новые окна-стеклопакеты, хорошая кожаная мебель. Горела люстра, на застеленном простой скатертью обеденном столе на блюде красовалась большая буханка теплого домашнего хлеба. Рядом расположилась салатница с винегретом, на тарелочках разложены тонко нарезанная ветчина и тушеные моллюски. Хорошее угощение припас для гостей градоначальник. Не кашей и дрожжами из биореакторов, какие начали выдавать по талонам в общественной столовке. А когда гости расселись, появилась даже бутылка настоящего французского коньяка «Camus» – старые запасы.
– М-м?.. – осведомился Портнов.
Мол, не мало ли? Мэр понял.
– Ну, так сказать, чисто символически, – пояснил хозяин, – грамм по двадцать на нос. Не больше. А вот водочки – это пожалуйста.
Вкушая мидии и запивая обжигающим напитком из крошечных, чуть больше наперстка, хрустальных рюмок, гости явно прикидывали между делом, о чем пойдет разговор. А ведь вопросы, видимо, будут серьезные. Не просто ж дегустировать местных мидий и кушать водочку их шеф позвал? Их, десяток человек, ответственных лиц, уважаемых в Верее. И не только в Верее. Тут же присутствовали трое глав соседних кланов – Стакан из Зубова, Дубина из Шустикова и Фреза – руководитель субботинского клана.
Впрочем, не будем гадать. Подождем.
Коньяк был допит, морепродукты и мясо съедены, винегрету тоже отдали должное.
И вот настал черед разговора…
– Я пригласил вас сюда, друзья, чтобы обсудить кое-какие важные вопросы, – вкрадчиво повел речь Борзенков. – Для начала хочу узнать, все ли полностью понимают наше положение? Это важно уяснить, ибо от того, как мы это усвоим, зависит наша поведенческая модель в той или иной ситуации.
Тут мэр запнулся, внезапно растерявшись. Ибо дальнейший разговор был дьявольски важен, и от того, насколько он сумеет заронить нужные мысли в головы соратников, может зависеть буквально все .
– Надеюсь, все понимают, что в изоляции мы практически обречены? – наконец высказался он.
Красноречивое молчание было ему ответом. Тут как раз все было понятно.
Казалось бы, ничего особенно ужасного им не грозило. Внутри внезапно возникших непреодолимых границ, где оказалось то ли сорок, то ли шестьдесят, то ли еще больше тысяч жителей, было достаточно земли, чтобы можно было заняться сельским хозяйством. Имелось Новомосковское море с разнообразной съедобной живностью. На крайний случай были пресловутые биореакторы – жратва из них была не слишком съедобной, но голодная смерть им точно не грозила.
Но… по сути, это не имело значения. Ибо весь мирок Зоны был намертво завязан на Большую землю.
Туда отправлялись артефакты в обмен на деньги. Оттуда везли буквально все – от водки и патронов до лекарств и одежды. Оттуда везли снаряжение, без которого добыча артефактов станет невозможной. Да и кому станут нужны артефакты без каналов сбыта на Большой земле? Как поведет себя здешний народ, в массе лихой и безбашенный? Начнет мирно сажать картошку и жевать реакторные дрожжи или решит, что проще жить за счет ближнего?
Да, в конце концов, такая вроде мелочь – рост популяции чупакабр – сдерживается во многом экспортом котят. Ладно верейская Стая, с ней будто бы мир и почти дружба. А другие? Может оказаться так, что для этих умных, сильных зверюг, к тому же с их сверхспособностями, человек покажется не более чем плохо бегающей и довольно сытной добычей? Невеселая перспектива, особенно при неизбежном дефиците патронов. Да и прочие мутанты…
– Я к тому, что нам нужно найти выход из положения как в прямом, так и в переносном смысле. На эту тему имеет что сообщить мой зам… бывший зам, Голышев Борис Михайлович.
Немолодой уже кандидат наук встал с места и подошел к стене, где на кнопках был закреплен большой лист бумаги.
– Итак, коллеги, вот вкратце о ситуации, в которой мы оказались… При анализе ее мы оперировали теорией пространственно-временных аномалий Сахарова-Шульца. Просто потому, что другой теории нет.
Он взял маркер, и на доске сперва появился овал, а затем нечто вроде многоугольника, пересеченного диагоналями.
– Так вот, исходя из нее, пространственно-темпоральный карман представляет собой в плане пространственной стереометрии чечевицеобразную область пространства, локализованную границами искривленного континуума, а в плане топологическом нечто вроде тессеракта или, скорее, бутылки Кляйна. Остается непонятным, правда, и я не стесняюсь в этом признаться, почему над нами обычное, пусть и незнакомое, небо с солнцем и звездами, но это, по сути, не так важно… Согласно этой теории (а если бы она была неверна, то и кармана бы скорее всего не возникло), если человек идет прямо и прямо к границе кармана, то по мере приближения к ней, то есть в зоне тумана, он движется не по прямой, а по глиссаде, и выбирается из него с другой стороны.
Вновь несколько линий перечеркнули картинки.
– Скажу сразу, я не знаю, почему так получается. И никто этого не знает! – воскликнул он, заметив, что Стакан собирается переспросить. – Но важно опять же не это, а другое, то, что, согласно этой теории, стабильность кармана поддерживается энергетическими полями Зоны, а значит, не менее чем в четырех точках, по числу измерений, он имеет сопряжения с нашим миром.
– Это как перевести на нормальный язык? – буркнул Дубина, пережевывая тонкий ломтик ветчины.
– Это значит, что в Барьере есть как минимум четыре разрыва… У меня почти все. Добавлю только, что наша метеостанция, точнее, метеостанция ЦАЯ, ее тут воткнули по программе мониторинга Внешнего Кольца, изучила, как именно изменились воздушные потоки над Зоной. Вывод, в общем, однозначный и оптимистичный – наша Зона не является замкнутой системой, и воздушный баланс непрерывно пополняется.
– Теоретики, – пренебрежительно процедил Дубина.
– Не только теоретики, – покачал головой Борзенков. – Уважаемый… э-э-э… Стакан, ваша очередь высказываться…
– Я, знаете ли, не ученый, – крякнул Стакан и провел ладонью по лысой голове. – Я простой российский десантник. Но правоту товарищей Борзенкова и Голышева подтверждаю.
– И у вас есть доказательства? – изумилась Ложкина.
– Есть, и причем вполне натуральные и даже живые. Правда, пока предъявить не могу, не в том они состоянии. Но если очень охота, можем съездить ко мне.
И продолжил:
– Мы, как вы знаете, все больше по водной фауне и морским артефактам промышляем… Так вот, во время одного из рейдов мы выловили трех вольных бродяг, пытавшихся проскочить к нам через туман. Двух в совершенно измученном состоянии сняли с глиссера, дрейфовавшего из Новомосковского моря с пустыми баками. Крайняя степень истощения. Еще одного отловили в районе Пустых Холмов. Как он туда попал, неизвестно, говорить он не может, только кается и молится, но при нем найден пропуск Калужской спецкомендатуры, выписанный пять дней назад.
И он вытащил пластиковый файл, внутри которого переливался документ на голографированном бланке. Передавая из рук в руки, присутствующие внимательно его изучили. Все верно, пропуск на беспрепятственное перемещение в зоне особого режима. Подпись коменданта – полковник Мыцык Д.Д. И дата – пять, нет, уже шесть дней тому…
– Так извини, Стакан, где твоя территория, а где те Холмы? – между тем подозрительно осведомился Фреза.
– Так получилось, – пожал тот плечами.
– Ну ладно, пропустим, – согласился Фреза. – Осталось выход найти на протяжении каких-то трехсот кэмэ. Тем более что нигде не сказано, что эти ворота не перемещаются туда-сюда. Тухлое дело…
– А вот тут позвольте не согласиться. Дело не такое уж и тухлое.
Борзенков вытащил мобильник и нажал пару клавиш:
– Дракон, я думаю, тебе и твоей спутнице пора подняться к нам…

За день до того

У окна, вытянув длинные стройные ноги, сидела совершенно современного вида девушка. Синие брючки в обтяжку, футболка, шлепанцы на босу ногу.
На шее и чуть ниже ключицы была видна разноцветная вязь татуировки – то ли непонятные арабески, то ли знаки неведомого языка. Такой же браслет-тату опоясывал оба запястья и уходил вверх, под рукава, – растения, неведомые животные и руны.
Темно-рыжие волосы вполне гармонировали с зеленью глаз, а отсутствие помады и теней не портило лицо.
В общем, в какой-нибудь ночной клуб бывшей Москвы, да хоть и Лондона ее впустили бы без билета.
Она сидела и лениво листала глянцевые журналы, груда которых лежала на столике.
Присутствовавший тут же Зубр расположился в уголке и нет-нет, да на нее и посматривал. Точнее, присматривал. Именно так его попросили: не сторожить, не караулить, не, упаси Зона-матушка, конвоировать или там надзирать. Просто присмотреть , чтобы чужачка чего-нибудь не того не сделала.
Поднявшись со скамьи, она вышла на крыльцо и постояла, оперевшись на перила. Сталкер не последовал за ней.
Вокруг были люди, они спешили по своим делам. Но Наташа посмотрела не на них, а вверх, в небо. Небо чужого мира. Где не было Бледной и Красной – младших сестер Старой Луны, но была непонятная штука, висевшая на орбите, сейчас, при дневном свете, не видная.
Девушка невольно вспомнила прошлое своих двадцати с небольшим лет. Жизнь в рыбацкой общине с матерью и младшим братом. Отца, которого она почти не помнит, но про которого шептались, что он был не из их поселения и вообще неизвестно откуда. От которого осталось только ружье да еще смутный образ.
Страшные сказки, рассказываемые бабкой Кутышихой долгими зимними вечерами, как много лет назад Тьма пробудилась, и луна низвергла в небеса двух зловещих дочерей – Бледную и Красную. И род людской поглотил ужас. И с тех пор мир совсем не похож на то, чем он был до Шабаша. И люди, прежде многочисленные, как песок морской, по слову Пророков, стали малочисленны и разобщены. И пока одни пытаются существовать, другие в гордыне своей ищут способы покорить силы бесовские, кои понять не способны.
Затем годы обучения у наставников. Их рассказы об их мире до Шабаша.
Множество людей жили тогда в мире и в их стране России. Они были мудры, эти люди, они умели делать красивые крепкие вещи, строить огромные города, изобретали машины и умели много чего. А потом… Потом в мир пришла Порча, а за ней – ужасное бедствие, когда даже Солнце не всходило невесть сколько дней, и люди и животные превращались в неведомых отвратительных тварей. Мир стал совсем другим, и людей в нем уцелела лишь горстка. Но Порча не ушла, а осталась, как язвы на теле мира…
Потом годы тяжкого и не всегда благодарного труда – лечить, указывать безопасные места для жилья, сопровождать искателей в сгинувшие города прежних , торговые караваны и отчаянных голов в места Порчи – за тем, что здешние  называют «артефакты».
И вот теперь последнее путешествие. Странный туман, давящее нечто в белесой мгле, нападение жрунов… И этот мир. Наверное, судьба привела ее сюда не напрасно…
За те три недели, что она жила тут, Наташа немного к нему привыкла и кое-что узнала об этом мире с его мириадами людей и огромными городами, воздушными кораблями и многими другими чудесами.
Даже научилась кое-как пользоваться «компьютером» и «ноутбуком». Правда, принципы, на каких работали эти чудо-механизмы, она даже не пыталась понять, коротко определив все подобное для себя как здешнюю особую магию.
Наверное, ее родной мир тоже бы достиг таких чудес. Но во время Шабаша огромный вулкан засыпал пеплом Дальнюю Землю, которая тут называется Америкой, а на юге огромные волны смыли целые страны. И настали, как говорят старики, Последние Времена. Здесь тоже начинаются такие времена. Наверняка до собственного Шабаша недалеко… Гадание, украдкой ею проведенное, давало скверные прогнозы.
– Извращение естества… 
– Необратимое изменение… 
Конечно, это не то гадание, какое нужно. Гадать нужно в Ночь Красной Луны – точно так же как взывать к Нездешним в Ночь Малой Луны. Но тут, пожалуй, им можно верить.
Сейчас за дверью три человека – два здешних начальника и местный ученый – обсуждали ее судьбу, но она была спокойна, пожалуй, как никогда. Ибо знала: случится то, что должно случиться, и уж когда наступят неприятности, если наступят, она будет из них выпутываться. А пока нет смысла беспокоиться…

* * *

– Да уж, – вновь начал доктор Хаус зачитывать протокол. – Фэнтези какая-то! «…Сообщила, что прошла обучение у неких колдунов, обладающих большими умениями и силой. По ее словам, в прежние времена колдунов было немного, но потом то ли Шабаш оставил след на людях, а не только на Земле, то ли просто научились владеть тайными силами, но колдуны стали встречаться чаще. Утверждает также, что умеет лечить раны и ушибы, прочие хвори, способна читать будущее. Примечание: не предсказывать, а именно читать , на такой формулировке настаивала опрашиваемая. Также умеет видеть скрытые места силы и общаться с потусторонними сущностями, например, с шилвочками… кстати, кто это такие? При этом многие колдуны способны вызвать дождь и ветер, туман и множество других явлений, а также слышать мысли других».
– Ну и как я должен относиться ко всему этому мракобесию? – патетически воскликнул человек, ставший легендой местной медицины.
– Понимаете, в чем дело, коллега… – последовал иронический комментарий Бакланова. – С точки зрения шамана из племени каких-нибудь папуасов, пролетающий над его джунглями самолет тоже мракобесие. И он легко обоснует вам при случае, почему это так. Кстати, как в таком случае с точки зрения вашего мракобесия выглядит этот пассаж: «На предложение продемонстрировать какие-либо из своих способностей опрашиваемая в течение нескольких минут изготовила из имевшихся в лаборатории артефактов ранее неизвестную сборку типа «светляк». Кроме того, сняла зубную боль у старшего лаборанта Кротовой И.А. простым прикосновением».
– Ха! – не сдавался Хаус. – Вы мне будете говорить про артефакты? Я ими занимался, когда вы еще над диссертацией штаны просиживали! Нашли чем удивить! Да сборку вам сделает любой обкурившийся буролиста мародер, были бы артефакты. Их только в каталоге Блейхера три сотни, одних лишь зарегистрированных. А зубы могли пройти и сами! Кроме того, не надо сбрасывать со счетов гипноз! Для этого не надо привлекать никаких параллельных и перпендикулярных миров…
Дальше спор ушел в совсем дикие дебри. Дело касалось ноосферы, экстрасенсов, разных сумасшедших теорий на темы пространства-времени и, само собой, параллельных миров. Были помянуты работы Эверетта и Хевисайда с Минковским, проект «Горизонт», о котором Виктор не слышал, и проект «Янтарь», яркий (во всех смыслах) конец которого засняли операторы их телеканала. Ну и легенды…
– Да знаю я! – отмахивался медикус. – И про Море-Которого-Нет, и про Призрачные колодцы, в которых видно небо не нашего мира, и прочее. По-моему, все элементарно, если хотите знать мое мнение! Мы имеем дело с самой примитивной душевной болезнью. При ней ложная память, раздвоение сознания и прочие психиатрические феномены, вроде мультиплексной личности или синдрома Кандинского-Клерамбо, самое обычное дело. Да-с! – потряс пальцем в воздухе доктор Хаус. – Ярко выраженный случай раздвоения личности с вытеснением и замещением истинного «я» воображаемым. Мой приятель еще до «харма» писал диссертацию по ролевикам. Он как-то дал мне взглянуть на нее… – Врач облизнулся, явно испытывая удовольствие истинного ученого. – Среди них таких каждый второй!
Виктор пододвинул к себе распечатанные стенограммы с рассказами Натальи.
В общем и целом эти ее повествования о Великом Шабаше не содержали ничего конкретного – слухи, легенды… Нет, можно понять, что Зоны появились везде, рухнула экономика, опустели города, и наступило полное средневековье. Правда, полностью знания прежнего мира были не забыты – люди делали патроны, даже мастерили какие-то машины.
Но это все смутно и фрагментарно. Точно так же смутны эти ее рассказы об учителях. Сами они о себе рассказывали мало, даже ученикам, им наставники передавали только умения. Лишь особо отобранных учеников они принимали в свой круг, причем даже не обязательно самых сильных и умелых. А в народе ходили разговоры, что учителя были всегда, только до Шабаша занимались чем-то другим. Другие говорят, что учителей прислал Бог, дабы спасти почти погибший род людской.
Почему-то эти учителя сильно занимали Рузина. Как сообщила девушка, когда приключились всякие ужасы, то учителя неожиданно оказались теми, кто смог как-то если и не бороться с бедствиями Зоны, то хотя бы научить людей жить в такой ситуации. Они умели исцелять болезни, предупреждать людей о прорывах Зоны или нападениях тварей, находить безопасные места, где Зона, она же Порча, не появится никогда. Иногда их убивали темные люди, иногда преследовали секты, возникшие на месте прежних церквей.
Поэтому в итоге большинство из них прервало нормальные отношения с окружающим миром вообще, уйдя в своеобразные монастыри, точнее, скиты. Но их побаиваются… и, можно сказать, уважают. Они берут на воспитание детей. Как правило, детей-сирот, и выращивают себе смену. Но иногда во что бы то ни стало пытаются заполучить определенных  детей, руководствуясь какими-то своими соображениями. Так и случилось с Наташей…
Как она пояснила, чарам можно обучить многих, но настоящим знаниям – немногих. Надобно родиться каким-то особенным. Обычный же человек, даже познавший всякие тайны, истинного умения не достигнет.
Ну и прочие странности, связанные с девушкой-найденышем.
Взять хоть ее отказ себя назвать.
Странная девица себя никак не называла. Точнее, назвала только имя. Фамилии на ее родине были не в ходу. Имелись семейные и родовые прозвища, но она потеряла на него право, пройдя это свое «посвящение». Отчество Натальи было, по ее словам, Стефановна, проще говоря, Степановна, но и его она просила не называть.
Странно все это…
Вот доктор Хаус не верит. Да и Виктору трудно поверить во все…
– Хотите знать мою гипотезу? – продолжил между тем доктор. – Она проста, как мычание. Девушка состояла в какой-то секте, практикующей экстрасенсорику – весь этот дебильный «нью эйдж» или еще какое язычество с волхвами и шаманами. А когда долбанул первый «харм», просто сработали компенсаторные механизмы психики! Да вспомните, сколько сумасшедших было, когда погибла Москва. Не хватило спецприемников, так пришлось почти в каждом карантинном лагере барак отводить… Впрочем… – Он важно нахмурился. – Возможно, это и в самом деле нечто новое, но к иным вселенным отношения не имеющее. Вы слышали о «Говорящих с Зоной»? Ну, вот наша подопечная, вероятно, им сродни в каких-то аспектах.
– Хотите сказать, почтеннейший Алексей Фомич, – ядовито осведомился Бакланов, не терпящий конкуренции на почве ксенобиологии, в которой считал себя докой, – что нашу подопечную, как и многих других, лишила разума Зона?
– Вовсе нет! Зомби именно лишены разума. А тут разум сохранился, но, так сказать, слегка переформатированный…
– Это как? – не удержался от вопроса Рузин.
– Ну, молодой человек… Вот, например, есть такой грибок кордицепс однобокий. Так вот, он поражает нервную систему муравьев-древоточцев. И заставляет муравьев срезать листья, которыми грибок питается и которые самому насекомому не нужны. Простой грибок, а как, однако, ловко перепрограммирует насекомое! – невесело усмехнулся Хаус. – Ничтожный червяк, ланцетовидная двуустка, заставляет зараженного муравья каждую ночь взбираться на высокую травинку, чтобы его съела корова. Простое одноклеточное, возбудитель токсоплазмоза, заставляет больных мышей бежать на запах кошки, чтобы кошка мышь сожрала, а микроб получил новое место жительства. Ну а Зона влияет на людей…
– Так вы, никак, про гипотезу Михайлова вспомнили? – Бакланов не просто рассмеялся, а неприлично заржал.
– А что вы имеете против нее?!
– Ага, Зона – это порождение пресловутого информационного поля Земли и обладает своим квазиразумом? Над Михайловым уже не прикалываются даже!
– Ну а что вас смущает? В экспериментах с артефактами удается осуществлять даже телепортацию, скажем, совместив «серебристую раковину» с «гномьей головой» и подав шесть киловольт. Пусть недалеко и не прицельно, но ведь научились? Почему телепатия или провидение невозможно, а телепортация – научный факт? И обладатели необычных способностей в среде людей Зоны водятся. Да, разумеется, придурков, готовых разыгрывать из себя великих чародеев и посвященных, за Периметром хватает, и я даже лично видел, к чему это приводит.
Виктор машинально кивнул. И в самом деле встречаются… умельцы. С недавних пор некоторые самопальные зоновские «маги» стали предлагать специфическую услугу, «прокачивая» сталкеров и просто всех, кто мог заплатить, с помощью каких-то хитрых манипуляций с артефактами. Правда, добра от этого обычно никому не было, но дураки в Зоне не переводились. Впрочем, если на то пошло, и сам доктор Хаус недалеко от них ушел, окружив свою практику туманом небылиц, а туда же, на бедную девчонку наезжает.
– Ну ладно, – вздохнул Бакланов. – Но по делу, в сущности, что мы можем сказать? Ни подтвердить, ни опровергнуть ее слова мы пока не можем. Я бы лично предложил выписать ей паспорт, если бланки есть, да и пусть себе тут живет. Доставить ее домой в ближайшее время вряд ли получится…
– Под вашу ответственность, коллега, – буркнул медик.

* * *

Дверь открылась, и сидевший в углу Зубр непроизвольно вскочил. Наталья спокойно подняла глаза на трех вошедших.
– Уважаемая… э-э-э… Наталья Стефановна, – торжественно произнес Хаус. – Я могу вас обрадовать. Считайте, что вы прошли проверку, и можете быть свободной…
– И что же дальше? – осведомилась она.
– И все, подруга! – осклабился Зубр. – Можешь жить где хочешь. Ты теперь полноправная гражданка, хотя мы тут все граждане Зоны. – И тут же без перехода добавил: – Умник, сигареткой не угостишь?
Сам Виктор не курил, но курево с собой носил именно для угощения друзей в таких случаях. Он сунул руку в карман куртки… Но сигареты никак не находились.
Сейчас, вот же черт! Он принялся вытаскивать из карманов барахло. Мобилка, одноразовая зажигалка, пара патронов к «Гюрзе», странный подарок бродяги… А вот и сигареты!
– На, брат, держи! Травись на здоровье!
– Оооууиии! – тихонько прозвучало за его спиной.
Он обернулся. С полуоткрытым ртом Наталья, остолбенев, взирала на стол, точнее, на разбросанное барахло из его карманов. Через секунду она тигрицей бросилась к столу и схватила кристалл.
И вот тут остолбенели все. Ибо то, чем стал в ее руке обломок, могло показаться каким-то необычным драгоценным камнем, от которого шел странный отблеск, похожий на отражение текущей воды. Он словно бы возникал откуда-то изнутри камня, наполнившегося в мгновение необыкновенно красивым янтарно-золотым сиянием. Светом, как по волшебству не выходившим за пределы кристалла. Казалось, он целиком выточен из затвердевшего свечения. Потом внутри заметался тонкий лучик и замер, указывая куда-то…
Девушка разжала ладонь, и камень вновь стал прежним.
– Ты что, знаешь, что это такое? – удивился Виктор.
Наталья молчала, похоже, еще не отойдя от пережитого.
– Это Ветвь, – наконец чуть заплетающимся языком сообщила она.
– Какая, на фиг еще в задницу, ветвь? – обалдел Зубр.
– Ветвь Трона Льда! – сообщила Наталья, не сводя глаз с артефакта.
– Ну, ты даешь, подруга! – Зубр опустился на табуретку, словно у него подкосились ноги.
Доктор Хаус расхохотался по-мефистофелевски. Даже Бакланов лишь покачал головой.
Знал ли Виктор эту легенду? Ну, естественно, знал!
Конечно, это не рассказы о Черном Сталкере, Хозяевах и прочее в том же духе. Но однако нет-нет, да и вспомнят. История эта даже вошла в наскоро пролистанную им перед поездкой книгу «Легенды из-за Периметра», написанную бывшим сталкером Троповым (он же Шверт).
Дескать, есть на Море-Которого-Нет, ну или еще где-то, Храм Неведомых, он же Неведомый Храм. Кто его построил, неизвестно. Может быть, люди из далекого будущего, мутанты, Хозяева Зоны, но не нынешние, а прошлые, инопланетяне или вообще представители древних сгинувших рас, владевшие миром до человека. И там, в Зале на Вершине, стоит Трон Льда – огромный кристалл, даже прикосновение к которому может заморозить. При этом у кристалла периодически отрастают мелкие кристаллики-Ветви. Их очень мало.
Кристалл этот управляет процессами в Зоне и даже, говорят, за ее пределами. Мол, можно с его помощью сделать если не все, то почти все. Например, создать новую Зону в любом месте, хоть в столице супостата. (Так, Московскую Зону вроде организовали ЦРУ, Моссад, ЦК КПК с помощью засланцев, завладевших Ветвью.) Для чего человеку нужно всего-навсего взять Ветвь в руки и соединить с кристаллом, по возможности, не касаясь Трона, ибо он заморозит вмиг наглеца (сожжет, распылит, превратит в камень, мутанта или просто убьет). Но, мол, есть одна проблема. Мало того что не всякого кристалл послушается, например, навалит ему поле «золотых птиц» или «красных маков» прямо за порогом храма. Так еще Ветвь должна пробыть вдали от Трона некоторое время. Ну и прочего по мелочи.
Всего Трону Льда было отведено две страницы из трех с чем-то сотен – где-то между припятскими нетопырями и «Дядей Мишкой». И вот теперь эта легенда, кажется, подтвердилась.
Зубр вздохнул и бесцеремонно ухватил «трубу» Виктора со столешницы.
– Дракон? Нет, это не Умник, а я. Да, богатым буду! Срочно подгребай к хозяйству Борзенкова… Долго объяснять, но чем быстрее ты здесь появишься, тем для нас будет лучше…

Интерлюдия

Санкт-Петербург. Васильевский остров

Ночной клуб «Розенкрейцер» открылся недавно, но уже стал популярен. В нем был и отменный стриптиз, и отличная кухня, и вышколенный персонал, и хорошая охрана, обеспечивающая фейс-контроль на высшем уровне. Солидное заведение, оформленное в классическом стиле, с множеством небольших люстр и легких кружевных шторок. Тут проводились концерты, торжества, свадьбы, корпоративы.
Были тут и малые залы, где собирались компании поменьше, те, что не любили шума.
И вот в зале, именуемом «Дубовая гостиная», сейчас собралась странноватая компания.
Пятеро граждан солидного вида. Первый, худощавый, в длинном, до пят, сером плаще и черном свитере, в сбитой на затылок шляпе. Вид у него был самый что ни есть богемный. Второй пониже и крепко сбитый – замшевая куртка, под которой болтался дорогой хипстерский галстук с массивной золотой булавкой. Тонкие белогвардейские усики дополняли впечатление. Зато третий был форменного бандитского вида, несмотря на костюм от «Армани».
Знающий этих людей, как знал четвертый, генерал-майор МЧС Петр Борчатов, лично мог бы прокомментировать по этому случаю, что внешность обманчива. Ибо первый был не кем иным, как Рашпилем, одним из воротил незаконного трафика артефактов, второй – восходящим научным светилом, доктором биофизики Михаилом Ивановичем Королевым, а третий – полковником ФСБ Тумановым, правой рукой самого руководителя Центра Аномальных Явлений генерала Лазненко.
Наконец, пятый смахивал на депутата Думы инкогнито: высокий седой мужчина неопределенного возраста, с породистым лицом. Он блестел дорогими очками, за которыми прятались умные холодные глаза.
То ли встреча одноклассников или армейских друзей, то ли междусобойчик любителей покера… (Собственно, как посетители местного клуба спортивного покера, они сюда и прибыли.) На самом деле предстояло заседание заговорщиков, людей, поставивших перед собой задачу спасения человечества от угрозы «харма». К выгоде как человечества, так и своей личной.
– Итак, не будем терять времени, что удалось узнать? – начал Борчатов.
– Только то, что Ключ в Верее. По крайней мере был на момент потери связи, – ответил седой. – Я как раз готовился сориентировать на него своего человека.
– Кстати, откуда такая уверенность, Семен Петрович? – с вполне заметным скепсисом в голосе спросил Туманов.
– С этого и надо было начинать, – пробурчал генерал. – Ох, не верю я в такие совпадения! – Его пальцы напряженно забарабанили по подлокотнику.
– А что, ваша служба совсем ничего уже не может? – обратился генерал к усатому, до сих пор сохранявшему молчание. – Может, нам лучше было с коллегами господина Рашпиля сотрудничество наладить? Что скажете?
– Я скажу, что мы отклонились от темы нашей встречи, – усмехнулся Королев. – А это недопустимо… Ибо не мне вам напоминать, что может случиться, попадись этот проклятый Ключ не тому, кому надо.
– Если бы не ваша идиотская секретность, до этого бы дело не дошло, – ехидно заметил Рашпиль.
– Сколько раз повторять, это была не позиция спецкомитета ФСБ, это был приказ с самого верха, – устало вздохнул Туманов. – Захотели наши большие начальники сыграть в богов и запороли дело.
– На самом деле не важно, кто чего хотел, ответственность за случившееся целиком и полностью лежит на управлении охраны спецтерриторий, – безапелляционно высказал свое мнение Борчатов. – Поставь вы нас в известность об обнаружении этого артефакта, мы бы моментально его изъяли силами обычной разведгруппы и не стали устраивать эти игры в стиле плаща и кинжала.
– Да? Прямо вот так бы взяли и изъяли? – не стушевался Рашпиль. – Да пока бы ваши волкодавы его нашли, об этом бы в Зоне знала каждая чупакабра, не говоря уже о сталкерне. Имейте в виду, то, что им  никто не интересовался, – всего лишь следствие того, что Ключ считался легендой, выдумкой пьяных вольных бродяг.
– Да насрать, кто чего там знал, главное, мои парни взяли бы его, и никто бы и пикнуть не посмел! – вскипел генерал.
– Верю, что вам насрать. – Туманов сделал паузу. – А убирать бы пришлось за вами нам, как это и водится? А между прочим, этим артефактом очень живо заинтересовались наши, с позволения сказать, заклятые друзья. Даже специальную группу на его поиски снарядили.
– И что дальше? – напрягся генерал, да и у прочих на лицах отразилась неподдельная тревога.
– Диверсантов мы ликвидировали еще на подходе, – как ни в чем не бывало отрапортовал фээсбэшник. – Но и в Брюсселе, и в Вашингтоне умеют делать дела, и это не последние визитеры. Я вот одного понять не могу, на кой черт было вводить в операцию еще и этого парня?
– Да вы не поняли, плохо не то, что его ввели, а то, что не оповестили обо всем сразу! – опять вступил в разговор Туманов.
– А чтоб не болтал до времени, – сказал пятый.
– Ну, времени этого ждать недолго… – усмехнулся Рашпиль. – На нашей грешной Земле постоянно что-нибудь случается. Падают самолеты, тонут подводные лодки, происходят землетрясения и извержения вулканов. И Московская Зона не единственная… Это давно уже никого не шокирует. Люди ко всему привыкли. Нынешние обыватели, слушая репортаж о катастрофе, которая унесла жизнь тысяч людей, не отрываются от кружки «Нескафе». Мелочи, право слово…
Королев уставился на него с откровенной злобой.
– Ме-елочи?! – зловещим полушепотом протянул он. – Да оглянитесь вокруг! На подходе планетарная катастрофа! Да, собственно, она уже идет, мы имеем дело с цепной реакцией. Эти высоколобые придурки из Академии и из Международного комитета пытаются не видеть того, что не видеть невозможно. Сколько уже мутантных видов способны к жизнедеятельности вне геоаномальных территорий?
– Три… – осторожно заявил фээсбэшник.
– А вот черта с три! – фыркнул Королев. – Одиннадцать, даже если считать чупакабр за один. Уже одиннадцать! В прошлом месяце только в России произошло двенадцать крупных аварий на производствах, использующих артефактную технику, из них львиная доля связана с самодельными нелицензированными установками! А этой весной в Вермонте еле-еле предотвратили взрыв реактора с разгонным блоком на «слезах солнца».
– Может, нам всем превентивно застрелиться?! – ехидно осведомился Рашпиль. – И вообще, господин доктор наук, вам с вашим картонным благородством только шваброй с березой фехтовать, запахнувшись в половую тряпку. Тараканы будут любоваться и гордиться родством с вами.
– Хватит! – рявкнул Борчатов. – Сейчас не грызться надо, а решить, что дальше делать будем. И в первую очередь необходимо разработать план, как завладеть изделием .
– А вы уже научились проходить сквозь эту проклятую мглу? – хохотнул Рашпиль.
– Пока нет… – покачал головой генерал. – Но как только найдем путь внутрь, мы должны быть готовы действовать. На этом, думаю, и закончим. А сейчас я настоятельно советую заказать обед, коллеги. Тут очень хорошая кухня. Рекомендую французский суп «а-ля карте», фирменную форель, креветок в ананасе и бордо. Оно тут отменное, настоящее французское.

Глава 11

г. Верея

Палец словно сам собой сдвинул переводчик огня на автоматическую стрельбу.
Виктор почти упал на колени, упер «Абакан» в плечо и приготовился к стрельбе лежа. Потом передвинул ствол вправо. Очередь, и еще один из атакующих упал.
Рядом с задним колесом опрокинутого «КамАЗа» распластался Штык и неторопливо садил одиночными по кустам. У него важная задача – прикрывать их, чтобы не подобрались с флангов и не забросали гранатами. Вот он чего-то приумолк. Наверное, патроны закончились. Быстрей, дружище, быстрей. А то нам крышка.
Пока Штык менял магазин, Виктор короткими очередями стрелял в сторону домиков. Убить не убьет, но несколько неприятных минут этим ублюдкам обеспечены. Меньше будет прицельных выстрелов в их сторону.
Потом они поменялись ролями – журналист стрелял, Штык отправлял во врага одну за другой гранаты из подствольника.
Один из оставшихся в живых бандитов перебегал между деревьями, пытаясь поскорее убраться в безопасное место. Виктор высунулся еще чуть-чуть, приготовился стрелять. Однако один из товарищей опередил его, первым выпустив очередь в спину бегущего. Мертвое тело свалилось на землю и несколько секунд дергалось в конвульсиях. Это не последний, вот еще один – притворился мертвым и теперь драпает…
Автомат отдает в плечо, крошечное красное облачко возле шеи мерзавца – попал.
Еще один выстрел… есть.
Длинная очередь сбоку – и уже не до стрельбы. Мародеры еще живы, и один из них полулежа бьет по ним из автомата, но плохо целится.
Толчок в плечо, еще толчок. Перекат… очередь. Еще очередь – длинная, на все, что осталось в магазине. Пальцы нащупывают гранату… Почти как в пейнтболе… Или в том проклятом ближневосточном городке с непроизносимым названием, где пришлось взяться за оружие, чтобы не отрезали голову во славу Аллаха.
Рядом с божбой и матом плюхается еще одно тело – подоспевший Паровоз, выхватив «стечкин», сделал из него несколько выстрелов наугад, вызывая огонь на свою новую позицию, которую тут же покинул, прежде чем туда начали бить из автоматов.
Автоматные очереди взрывали землю вокруг них, но Рузин, низко пригнувшись и крепко сжав в руке карабин, уже бежал прочь. Пули со свистом проносились над головой, срезали ветки деревьев.
Паровоз отсоединил пустой магазин, на бегу вставил новый. Повторяя свой прежний маршрут, он вновь менял позицию, бежал зигзагами, за каждую перебежку успевая выпустить в сторону врага прицельно одну-две пули. Добежав до опушки, он сделал несколько выстрелов, пробежал еще несколько шагов и выпустил половину магазина.
И не безрезультатно – до них долетели истошные вопли раненых.
Сталкеры ринулись назад, под прикрытие густых зарослей.
Штык протянул Виктору последнюю «лимонку», затем они синхронно с Паровозом вскинули стволы.
Рывок за чеку… бросок… Негромкий взрыв…
Это только в блокбастерах после броска гранаты пламя и дым бьют до неба. Обычно же при взрыве пламени почти не бывает… просто сухой, трескучий хлопок и дым… И тишина… Все?..
Но вот мир обретает привычную скорость. И одновременно наступает тишина…
Виктор осторожным шагом приблизился к валявшимся в грязи трупам мародеров.
– Обыскать! – распорядился Штык. – Собери оружие.
От бандитов воняло старым, прокисшим потом, грязным телом и парным мясом – запахом войны и смерти, так ему знакомым. Шевелюра и борода убитого кишели вшами.
Мерзкий вонючий ублюдок, убивавший вольных бродяг, нападавший на хутора и уцелевшие селения, насиловавший женщин и убивавший беззащитных.
Но теперь он и другие бандиты, которых сталкеры только что убили, уже не будут делать зла – больше никогда.
Виктор забрал только запасной магазин и патроны. Ни старый, кое-как смазанный автомат, ни сверток с затрепанными тысячными купюрами не тронул, побрезговал. Более тщательного обыска проводить не стал – и так тянуло наблевать прямо на мертвяка. Подумал, что потом надо будет оттащить убитых бандитов подальше, где о них мутанты и прочие хищники позаботятся.
Сегодняшний полдень, когда все это  и началось, казался уже очень далеким, словно бы прошли не часы и даже не дни, а месяцы…

* * *

– Так что ты, Натаха, прям-таки видела горгону? – Паровоз заливисто рассмеялся. – Не верю.
– У нас ее зовут Бледной Мантией, – уточнила девушка. – Не хочешь – не верь, но какой толк мне вам врать?
Она обиженно сморщила носик…
В сталкерских ботинках и комбинезоне она выглядела как самая обычная искательница артефактов или туристка. И не скажешь, что из другого времени или мира (кто там разберет?).
– Ну, не обижайся, я ж не в том смысле, что ты врешь… Но просто ты могла ошибиться, может, эта ваша мантия-шмантия просто на нашу горгону похожа. Потому как кто горгону увидит, тот не проживет и дня. То ли показывается она только тому, кому умереть суждено, то ли смерть приманивает на встречных, но только вот из всех, кто ее видел, только человек пять прожили столько, чтоб другим про нее рассказать…
– Это что – горгоны. – Шамиль был непривычно весел. – Вот, помню, был случай…
…Сталкеры возвращались из тренировочного похода. Дракон решил провести боевое слаживание своего отряда или, как он иронически выразился, «отрядца».
Виктор подозревал, что главным образом командир хотел поглядеть на то, как поведет себя в рейде Наталья. Но если он в ней и сомневался, то напрасно. Девчонка оказалась ловкой, выносливой и понятливой. Выручила их, засекла гнездо жабэнов в сырой яме, куда решил было сунуться Штык за попавшимся «стальным мылом». Правда, растерла ногу «берцем» («Непривычна-то для меня обувка такая!»), но, в общем, похоже, шеф остался доволен.
Заодно они сходили на Красную Сосну – на тамошнем аномальном «пятачке» можно было отыскать «гальку», требовавшуюся городу. Было решено построить еще два биореактора, а этот артефакт выгорал быстрее всего.
Особой добычи не нашли, но в убытке тоже не остались.
Так что завтра-послезавтра можно было бы передохнуть, а там и в поход труба зовет.
Да вот это дело затянулось. Ведь это только сказка скоро сказывается.
Виктор ждал любой реакции, включая и попытки отбить у них пресловутую Ветвь. Но произошло нечто иное – просто им не поверили.

* * *

Да, на том совещании, выслушав рассказ девушки и резюме Бакланова, их начали критиковать… По самое, что называется, не балуйся…
– Из параллельного мира, говоришь? Ну да, слыхали – и про экспедицию Левицкого, и про скрытые локации, и про Изнанку. А еще фильмы смотрели, всякие там «Звездные врата» и «Портал для контролера». А чем докажешь, что ты из другого мира, гражданочка? А кто может подтвердить, что это именно Ветвь Трона, а не непонятная фигня? (И в самом деле, ни изображений, ни даже описаний этой самой Ветви не имелось.) А почему ты говоришь, как у нас говорят, неужто речь не изменилась?..
Тут Наташа совершенно растерялась и в доказательство произнесла фразу на каком-то неизвестном языке, сказав, что это особая магическая речь.
– И это все? – возопила вдруг вмешавшаяся Алла Михайловна. – Детка, я, может, в артефактах и аномалиях и не смыслю, но вот в филологии чего-то понимаю. Ты говоришь на типичном северо-сибирском диалекте русского, милочка! Вот так! А этот ваш… – директриса возмущенно запнулась, – язык-мазык могла пять минут назад выдумать!
Ну и так далее… Наташа к концу допроса то краснела, то бледнела и, как казалось, вот-вот расплачется.
Итог подбил Стакан.
– Значит, так, – веско изрек он. – Тебя, Дракон, я уважаю и тебе верю. Даже и девочке этой бы поверил. А вот ситуации этой не верю. Гниловатая она. Мутная. Ну, даже пойдем мы туда, хрен знает куда, и что-то найдем! А оно нас послушается или спалит на фиг, как Дегтярева спалило в Припяти? Тоже вот пошел…
– Ты-то откуда знаешь про Дегтярева? – зачем-то спросил Дракон.
– Да это все знают! – отмахнулся Стакан. – Я вот чего скажу: у нас есть наводка – район, где нашли прорвавшихся с той стороны. Вот там и будем искать.
– Как ты искать-то думаешь?! – взбеленился вдруг Дубина, единственный, кто слушал Дракона благосклонно. – Палкой в проклятую мглу тыкать?
– А детекторы на что? – Стакан был сама уверенность. – Пройдем вдоль тумана на десятке-другом лодок с детекторами откалиброванными, вот Александр Кириллович поможет!
– Я все равно настаиваю на экспедиции как заместитель председателя… – выдавил Дракон, и Виктор поразился – сталкер выглядел растерянным и пораженным до глубины души. Растерянный Дракон – это нечто невиданное ранее!
– Да настаивай – хоть на экспедиции, хоть на перце! Хоть даже на мутантских какашках! – взвился Фреза. – Но только пить будешь сам!
– Я все-таки думаю, что следует прийти к компромиссу, – сказал свое слово Борзенков. – Как скоро уважаемый господин… мнэ… Стакан сможет приступить к поискам?
– А хоть завтра, точнее, как мне детекторы наладят! Мои парни все равно, считай, без дела сидят.
– Значит, это и будет основной вариант. Ну а вы, коллега, – повернулся он к Дракону. – Раз считаете нужным, готовьте вашу экспедицию, пока суд да дело. Как говорят французы, не кладите все яйца в одну корзину. Думаю, на этом мы закончим…
Дракон несколько дней ходил смурной, и не успей его узнать Виктор, решил бы, что тот впал в депрессию…

* * *

Рузин выбросил из головы воспоминания. Прямо на них вышел ефрейтор Шургин с двумя дружинниками. У всех троих автоматы на изготовку.
– Ух, хорошо, гражданин Дракон, что я вас встретил! – довольно улыбнулся молодой полисмен. – А то у нас усиленный режим несения службы, как бы не пальнули по ошибке.
– А чего такое-то? – недоуменно осведомился Паровоз. – Кровососы напали или Хозяева Зоны в гости хотят пожаловать?
– Пару часов назад к нам перебежали два человека от Карася… Из Барковки, – уточнил он. – Говорят, мародеры на нас хотят напасть. Завтра, а то и сегодня ночью.
Виктор призадумался.
Барковка – это небольшой поселок километрах в тридцати от Вереи. Из этих новых коттеджных поселков Новой Москвы. Городок этот после Второго Расширения стал прибежищем разного рода темного элемента, что властями Вереи просто игнорировалось.
– Так надо-то им чего? Они что, не понимают, что их тут положат? – Предводитель сталкеров тоже был в недоумении.
– Да понимаешь, Дракон, – почесал затылок полицейский, – на нас, похоже, попрет весь тамошний сброд, а не только Карась и иные отморозки. Сам Губан со своими урками за главных, но и прочие тоже, говорю, пойдут.
– Да ты что? – изумился Штык. – Они там с ума посходили?
Кроме того, там проживали и сталкеры, те, что не ужились в Верее, всего примерно пять сотен человек. В общем, контингент хоть и паршивый, но к самоубийству, а штурм Вереи проходил именно по этой части, не склонный.
Конечно, и бывший дальнобойщик Карась, и уголовный авторитет Губан и в самом деле отморозки, но не идиоты же?
– Да понимаете… Они считают, что мы знаем, где выход из тумана, но не говорим, хотим сами пользоваться…
Несколько секунд они переваривали эту бредовую новость.
– Хреново! – наконец резюмировал Дракон. – Если и поверят, что тут никакого выхода нет, то только когда нас до смерти запытают.
– И как в такую фигню можно вообще верить? – пожал плечами Паровоз.
– Ну, это у них спросить надо. Хотя я думаю, просто их главари «шестеркам» наврали – хотят захватить женщин и добро…
– Слышите? – насторожился вдруг ефрейтор.
– Стреляют вроде, – помотал журналист головой. – Паровоз, ты как?
– У Красной Сосны стреляют, что ли? – обернулся к служивому удивленный Шамиль.
– Черт, неужели началось?
– Уходим, быстро! К машинам! У нас две, думаю, все поместимся.
Не успели.
Со стороны дороги на поляну вывалились три человека в грязном камуфляже, явно с недвусмысленными намерениями. Но как только те вскинули автоматы, Дракон развернулся, упал на одно колено и открыл стрельбу. Штык прыгнул за поваленную сосну и поддержал командира длинной очередью. Не растерявшись, попавшие под обстрел люди залегли и начали отстреливаться.
Мгновение спустя засверкали вспышки выстрелов в ельнике. Нарвались! В лесу укрылись никак не меньше пяти-шести человек.
– Уходите! – крикнул Штык, пристроил автомат на поваленной сосне и одной очередью расстрелял оставшиеся в магазине патроны.
Шамиль обхватил Наташу за плечи и потащил в глубь леса.
– Виктор, Штык, прикройте!
Виктор привстал над поваленным стволом и, прицелившись, начал расстреливать распластанные на опавшей листве фигурки. Ответ не заставил себя ждать: вертясь в воздухе, скрученная изолентой из нескольких шариков и цилиндров непонятная фигня на длинной палке, оставляя за собой след светящейся красноватым пыльцы, ударилась о ствол и взорвалась – не страшно и не сильно, плюнув синими и красными искрами.
– Идиоты! – рассмеялся Штык. – Кто ж так «Марусю» собирает?
Откуда-то издалека донесся надсадный гул мощного двигателя, а потом со стороны дороги ударил крупнокалиберный пулемет. Первая очередь прошла высоко и скосила верхушки елок.
– Черт, – удивился Штык. – У этих гадов, кажется, есть бронетехника!
Визг летящих пуль вызвал желание распластаться на опавшей хвое и закрыть уши руками. Второй раз прицел взяли ниже, и тяжелые пули серьезно проредили подлесок.
Бросив разряженный «АКМС», Виктор пригнулся и метнулся с поляны – догонять остальных.
Невдалеке шел бой, но погони не было. Все правильно, бандиты полезли напролом, вложив все силы в один удар, им сейчас не до группки врагов в тылу.
Они выбрались на проселок – и углядели выскочившие из-за поворота две знакомые «Нивы» местной полиции.
– Парни! – прикрикнул высунувшийся из машины Шургин. – Быстро сюда!
Дракон плюхнулся на сиденье рядом с ефрейтором.
Теперь звуки пальбы слышались не только со стороны городка и домиков северной окраины, но и от лесопилки, которая находилась на южной окраине.
– Что за херня творится? – поинтересовался сталкер.
– Мародеры, – прислушавшись к стуку пулемета на противоположной стороне, просветил его полицейский. – Прут с трех сторон, и как подобрались?
– Ладно, не тяни!
Ефрейтор завел двигатель…
Серое трехэтажное здание появилось впереди, причем возле него горела патрульная машина, а чуть поодаль – посторонний микроавтобус, валявшийся кверху колесами.
Они затормозили метрах в двухстах. И тут же все поспешили выбраться из автомобиля.
– Ты куда?! – заорал Дракон на Наталью.
– Я белку в глаз бить могу! – ответила она. – Я «черного дьявола» в прошлом году завалила! Я лечить могу!
Зло махнув рукой, Дракон отстал от нее.
…Из окон опорного пункта стреляли из нескольких «АКМ». А за стоявшим тут старым автобусом прятались скрюченные фигуры, огрызаясь в ответ из разнокалиберных стволов. Мародеры обстреливали зарешеченные окна, откуда по ним отвечали автоматными очередями. Урки были вооружены так себе: карабины, гладкоствольные ружья и несколько «укоротов».
Дела у них явно шли не лучшим образом. Если вся атака организована так же… Впрочем, вполне возможно, главари просто послали этих дегенератов на убой в порядке отвлекающего маневра. Но в любом случае судьба их была решена.
«АКСУ» дернулся, отправляя в полет маленькие и смертоносные порции свинца. Стрелял Виктор экономно, понимая, что патроны тратить просто так нельзя. Затвор клацнул, патроны в магазине кончились. Последних двух прикончил Шургин из «ПМ» – просто вскинул руку и, почти не целясь, выстрелил.
– Эй, мужики! – Ефрейтор поднял вверх руку с автоматом. – Свои…
Дверь опорного пункта раскрылась, и оттуда осторожно выглянул Мишка Гореглядов – бывший сержант ВДВ, а ныне – заместитель командира дружины.
– Саня, друг, ты?!
– Да я, конечно! А ты думал кто, Кощей Бессмертный?
– Там никого нет больше?
– Нет тут никого, одни дохлые. Слышь, Мишка, давай-ка по-быстрячку стволы у этих соберем.
Покойников обшмонали быстро, стараясь не обращать внимания на продолжающуюся стрельбу.
Добычей стали патроны, что особенно радостно, и несколько стволов, из которых Виктор выбрал себе «Хеклер-Кох» с пятью запасными магазинами.
Гореглядов с лязгом задвинул засов, отгораживаясь от окружающего мира.
Также захватили с дюжину гранат и несколько «Марусь» – артефактных боевых сборок, взрывавшихся со страшной силой, но при этом опасных для самого владельца – они нередко срабатывали сами по себе, а радиус поражения у них был до тысячи квадратных метров.
– Сколько вас здесь? – Шургин прислонился к стене. – А?
– Пятеро со мной… Дела-а-а-а…
– Товарищ ефрейтор! – заорал Гореглядов. – Сюда кто-то бежит.
Выглянув в окно, Виктор разглядел, что через пустырь к ним со всех ног несутся сталкеры из команды «Железные головы». Среди них выделялась малым ростом и длинной косой Бацилла – тридцатилетняя отставная биатлонистка, одна из лучших снайперов Московской Зоны. Сталкеры лишь изредка отстреливались от наседавших мародеров – те, воодушевленные успехом и безнаказанностью, палили кто во что горазд.
Радовались бандюки напрасно: решивший вмешаться Шамиль несколькими выстрелами своей «пушки» прижал незваных гостей к земле, и преследуемые благополучно укрылись от пуль в стенах опорного пункта.
Присев сбоку от оконного проема, Рузин повернулся к ввалившимся в комнату бойцам. Они тащили на руках судорожно изгибавшегося и что-то нечленораздельно кричавшего товарища.
– Куда?!! Куда лезете?! – заорал Дракон на сунувшихся в дверь коллег. – Паровоз, займись раненым!
– Много вас? – перебежал через комнату и присел рядом с ним лысый сталкер, в разгрузке которого болтались сразу три «лимонки».
– Откуда? – хмыкнул Дракон. – Четверо, если со мной, и пятеро здешних. Пошли своих, пусть оборону занимают.
– Вот и подкрепление, – невесело усмехнулся ефрейтор и перезарядил «Вал».
– Ладно, – решил командир сталкеров. – Пусть Бацилла и Зубр наверх подымаются. На той стороне одного автоматчика хватит. Как повалят, их сразу пулеметами к земле пусть прижимают. Там уже сориентируешься, куда «Шмеля» лучше зафигачить. И как отобьемся, сразу отступаем в город.
– А я? – осведомилась Наталья.
– Ты у нас медсанчасть и госпиталь в одном лице. И не спорить! – бросил Шургин и обернулся к Дракону: – Дальше-то что планируешь?
Ефрейтор похлопал себя по карманам и вытащил пачку «LM».
– Драться будем! – сообщил сталкер.
– Хрюн! Кликни Шкворня… Давайте тащите машинку на чердак, – хлопнул полицейский по кожуху «РПК».
С крыши пролаял короткую очередь пулемет, и вновь все стихло. Правда, ненадолго – немного погодя в окна с визгом влетело несколько пуль. Видно, так, наугад, пальнули, для острастки. Чтоб, значит, лишний раз не высовывались.
– Я попробую зайти справа, – спустилась по лестнице Бацилла. – Они, кажется, через лесок пытаются пролезть…
– Степа, прикрой! – распорядился ефрейтор, и полицейский с «никоновым» бросился вслед за сталкершей.
– Отобьемся, – без особой уверенности заявил Шамиль и повернулся к Шургину: – Что скажете, правоохранители?
– А то и скажу…
Ефрейтор запнулся на полуслове, когда из переулка по зданию выпустили длинную пулеметную очередь. Пули со свистом принялись выбивать каменную крошку из шлакоблоков и взвизгивать, отлетая на рикошетах. Как бы кого не зацепило.
И почти сразу же послышались новые выстрелы.
– Короткими, в темпе! – подал Дракон команду. – Патроны беречь! Готовность!
Мародеры уже шли в атаку, точнее, выдвигались на новый рубеж. Им главное сблизиться и пойти в рукопашную – хорошие стрелки среди них попадаются редко. Но если сблизятся – хана всему…
– Групповая на час! Пятьсот! Огонь!
Короткая строчка трассеров прервала свой полет, ткнувшись в черную фигурку бандита, шедшего, точнее, бежавшего рысью в центре шеренги, и фигурка упала. Загрохотали автоматы и пулеметы…
Бандиты, попав под град пуль, ринулись в разные стороны. Но немало из них осталось лежать на земле.
– «Духи» справа! – заорал Штык, вспомнив, видать, службу в южных горах.
Паровоз открыл огонь и не отпускал спусковой крючок, пока не высадил все пятьдесят патронов. Один из бегущих по инерции пробежал еще немного, прежде чем рухнуть.
Виктор выдернул чеку гранаты, бросил как можно дальше перед собой.
Быстрее! Не сбавлять темп! Еще двое неслись на них. Виктор дал очередь, один из врагов припал на ногу, но продолжал бежать. Некстати вспомнилось, что следует экономить патроны и стрелять короткими для кучности стрельбы.
Осмелев, нападавшие рванули вперед, как на грех, плотной стайкой, но Паровоз накрыл их выстрелом из реактивного огнемета. Выпущенный им заряд «Шмеля» враз сжег с десяток человек. В густеющем дыму пожара бой продолжился – под аккомпанемент дальних перестрелок.
И тут земля дрогнула. Горячий ветер сбросил с крыши несколько шиферин.
– Что за фигня? – вскинулся ефрейтор.
– Кажется, старый склад ГСМ рванули… – уныло предположил Гореглядов.
И почти сразу же послышались выстрелы с другой стороны. Под прикрытием бестолково паливших автоматчиков несколько бандитов бросились через пустырь, но моментально залегли, стоило Бацилле выбить двух самых ретивых. Ну и выпустивший почти наугад несколько очередей Хрюн внес свою лепту.
По окнам тут же начали палить еще несколько стволов, а скопившиеся под прикрытием пустых домов бандиты пошли на штурм. Пошли – и угодили под кинжальный огонь пулемета и двух автоматов.
Новый штурм – Шамиль вновь пустил в дело свой бластер, которого хватило лишь на два выстрела…
Враги яростно лезли вперед, не пугаясь ни пулемета, ни артефактной «пушки» заместителя командира.
Ситуация накалялась. Подошедшее к мародерам с соседней улицы подкрепление выскочило к опорному пункту в самый неподходящий момент. Близкие выстрелы загрохотали сразу же, стоило высунуться на крыльцо, – ринувшиеся наперехват мародеры открыли стрельбу прямо на бегу. А они не успели укрыться за стенами – пришлось принимать бой прямо во дворе.
Попытавшись перекатом уйти из зоны обстрела, Виктор выпустил длинную очередь из пистолета-пулемета. Экспансивные пули принялись вырывать клочья плоти и сбивать с ног слишком близко подбежавших мародеров.
Огонь обороняющихся серьезно проредил ряды не защищенных бронежилетами налетчиков, вот только магазин «хеклера» опустел в считаные секунды.
– С пустыря заходят! – крикнул Паровоз, на ходу меняя магазин.
Неожиданно кольнувшее чувство опасности заставило поднять голову, и, заваливаясь на спину, Рузин открыл огонь по высунувшемуся над соседней крышей мародеру и промазал.
– «РПГ» на два часа!
Они бросились на землю. Ракетный снаряд «РПГ» долбанул в асфальт перед самой стеной, плюнув осколками, но сталкеры успели укрыться.
– Цели по фронту!
– Огонь на поражение!
Застучали автоматы. И тут выяснилась одна неприятная штука – у противника каким-то образом оказались перископические приставки к прицелам, которые позволяли стрелять из укрытия, высунув только оружие. Уж как к бандитам попали эти штуки, каких и элитному спецназу не хватало, хрен поймешь. Но сталкеры сразу начали нести потери…
– Дракон, – покачал головой Шамиль, – не удержимся!
– Уходим! – решил командир.
– Понял, – кивнул зам и побежал к ведущей на второй этаж лестнице, но остановился, когда по ней скатились Бацилла и Штык.
– А Зубр где?! Неужто убили?
– Прикрывает! – проорал Штык и тут же покатился по полу, не удержавшись на ногах.
– Давай бегом, – окинув взглядом пустырь, махнул ему рукой Шамиль и бросился вперед.
Не обращая внимания на затрещавшие за соседними домами автоматные очереди, они побежали к бетонному забору, за которым располагался механический заводик автостанции.
Впереди несся оказавшийся отменным бегуном Паровоз. Следом, практически след в след, Дракон, Наталья с Виктором и Шамиль. Потом Штык и Бацилла. Прикрывали ефрейтор и его подчиненные.
Они уже почти добежали до перекосившихся бетонных плит забора, когда прямо над головами прошла очередь трассеров. Тут же загромыхали одиночные выстрелы, но, по счастью, никого не зацепили. Виктор втянул голову в плечи и достал из разгрузки предпоследний снаряженный магазин к «Хеклер-Коху». Ситуация с боезапасом не нравилась все больше – этак можно совсем без патронов остаться!
– Черт, – выругался Дракон, – они здесь!
– Где? – Журналист повернулся обратно. – Не вижу!
Через секунду они одновременно выстрелили: здоровый громила вынесся прямо на них из полуоткрытых ворот цеха. В руках мародера был «Абакан». Амбал навис над ними, и Дракон выстрелил снизу вверх, пуля ударила в автомат, и тот подскочил, вывернулся из толстых пальцев, вращаясь, улетел в сторону. Не издав ни звука, враг выхватил тесак. Рузин выстрелил почти в упор, метя ниже бронежилета…
Потом выдернул из-за пояса дергавшегося в агонии бандита пистолет, оказавшийся старым «американцем» – «девятьсот одиннадцатым» кольтом, и побежал дальше.

* * *

Один из авторитетов и хозяев Барковки и будущий, как он надеялся, хозяин Вереи Карась (Судаков Альберт Иванович, сорок один год, одна судимость) шел во главе отряда из двух десятков отборных бойцов своей бригады сквозь прибрежные папоротниковые заросли.
Им предстояло обойти Верею со стороны Новомосковского моря, пока тупое быдло и примкнувшая к ним сталкерня связали местных жителей боем, и, ударив в тыл, сделать их положение безнадежным.
План, разработанный правой рукой Губана, капитаном Российской Армии, убившим в припадке ревности жену, собственно, и состоял в том, чтобы напасть со всех сторон, заставив горожан раздергать силы. И с Карасем сейчас шел только передовой отряд – основная часть «засадного полка» ударит после…
И все – Верея будет ихней. Будет где перезимовать – в нормальных домах, а не в идиотских коттеджах. С живыми грелками – бабами и девками на любой вкус, со жратвой…
Приятные мысли вмиг оборвались. Прямо перед ним, хлеща себя хвостом по бокам, стояло мохнатое клыкастое чудовище.
Существо, слегка напоминавшее льва, появилось словно бы ниоткуда. Почти трехметровое серое тело, покрытое темными пятнами. Густая шерсть, куда там персидскому коту, скорее уж песцу впору. Чуть отсвечивающие зеленью глаза смотрели прямо на мародера. Вот уж воистину – песец пришел… Чупакабры, мать их!
Краем глаза Карась увидел, что точно такие же серые и рыжие мохнатики окружили его людей и как-то нехорошо, плотоядно облизываются.
Карась потянулся к болтавшемуся на груди автомату.
Крепко встав на все четыре лапы, тварь взрыла землю когтями, заставив бандита замереть. И сейчас в голове его крутилось сразу несколько мыслей, касающихся дальнейших действий.
Бежать?
Догонит…
Стрелять?
Но сможет ли остановить этого монстра пуля – тоже еще вопрос…
Ладно, семи смертям не бывать!
Ствол Карасева «Ингрэма» начал подниматься…
Серая, с черными подпалинами тварь рыкнула и, расплываясь в стремительном движении, пулей полетела навстречу.
Плеснул придушенный крик, вторя ему, взвыла еще дюжина глоток, и…
И все.
Тишина, нарушаемая лишь отдаленными выстрелами.

* * *

Когда Стая подошла с тыла к засевшим в развалинах свинооткормочного комплекса мародерам, по ней сразу начали стрелять.
Им удалось убить одного молодого самца, не успевшего метнуться под защиту сваленных тут бетонных блоков. Чупакабра пролетела по инерции несколько метров, кувыркнулась и скребнула лапами по земле, прежде чем умереть.
Пират, узрев это, в ярости взревел. Члена его Стаи убили прямо на глазах вожака и повелителя!
Но это был единственный успех, которому бандиты были обязаны тем, что среди них оказался боец спецназа ФСИН.
Остальные просто не смогли попасть в стремительно мечущиеся тени. К тому же попробуй постреляй, когда тебе изо всех сил отводят глаза.
Не прошло и пяти минут, как Пират отгонял молодых самцов от трупов. Не годится, имея в друзьях людскую стаю, жрать людское же мясо, тем более мясо, воняющее всякой дрянью, которую мертвые стервятники пили и курили при жизни…

* * *

Осторожно выглянув из-за деревьев, Виктор прицелился и всадил короткую очередь в грузовик, стоявший к нему боком, и очень удачно попал – рванул бензобак.
Из кабины вывалился водитель, покрутился на земле, пытаясь сбить пламя, потом вскочил и побежал, объятый огнем. Он дико кричал, катался по земле. Вскочил было, но потом упал на колени и повалился на землю лицом вниз.
Атака началась как будто успешно. Справа и слева от журналиста вышедшие в тыл мародерам люди Дракона расстреливали врагов.
Но вдруг раздался разноголосый и оглушающий грохот…
Рузин вовремя успел пригнуться и отползти на десяток метров правее, иначе бы он превратился в фарш – ублюдки стреляли куда попало, но их было много. Спокойно, как на состязаниях, он поменял позицию, приподнялся и вновь выстрелил, поливая свинцом машины.
Стекла разлетались внутрь кабин, фары разнесло, взорвались несколько шин, хлынула вода из пробитых радиаторов.
– Эй, Умник! – окликнул его Штык. – Кажется, сюда едут!
И в самом деле, со стороны дороги послышался гул. Гул превратился в рев, и на дорогу вынеслась окрашенная серым зимним камуфляжем БТР-3.
Выпрыгнувшие боевики залегли вокруг БТРа, а затем башенка боевой машины повернулась, и установленный на ней «КПВТ» выплюнул длинную очередь. Потом ствол пулемета дернулся и пошел влево, но выстрелить второй раз экипаж бронетранспортера не успел: из-под обвисшего тента вынырнул человек, держа на плече трубу «РПГ».
Дымная стрела врезалась точно под башню бронетранспортера, и громыхнуло так, что Виктор наполовину оглох.
Почти в абсолютной тишине послышался треск рвущегося боекомплекта, мгновение – и полыхнуло топливо. Сорванную башню откинуло шагов на тридцать, из всех люков БТРа вырвались языки чадящего пламени. Над горящим бронетранспортером начал подниматься столб густого дыма. Оставшиеся в живых враги опомнились, кинулись в стороны и залегли по кустам, пытаясь сообразить, что происходит.
А вот вам еще подарочки! Виктор вытащил обе гранаты.
– Штык!
– Какого черта?!
– Прикрой!
Плюнув с досады, Виктор решительно метнул гранату в заросли вслед кинувшимся туда серым теням. Жахнуло. Правда, непонятно, зацепил кого или нет.
Теперь еще одна. Взрыв!
Пауза.
Вторая… Взрыв!
– Вижу двух бандитов, перебирающихся на правый фланг, – прохрипел Шамиль.
Выстрел.
Один из бандитов упал ничком, хватаясь за живот и свернувшись в клубок от дикой боли. А, сука, не нравится?! Так же больно было тем, кого ты убил!
Получивший несколько пуль в бок подранок отлетел к стене, а непонятно каким чудом устоявший на ногах невысокий крепыш вскинул руку. В темноте полыхнула короткая вспышка пистолетного выстрела, и пуля срикошетила от бетонной плиты. Рузин как подкошенный рухнул на пол, и вылетевшая у него из левой руки граната «Ф-1», подкатившись, закрутилась на месте…
– Ложись! – раздался крик.
Задымленный мир опрокинулся: Виктора отбросило назад. Он закашлял, захрипел, перекатился на бок и пополз в сторону.
«Плохи дела», – промелькнула мысль.

* * *

– Вася, брат… – повторял здоровый парень, не замечая слез, капавших из глаз. – Как же ты, Вася?!
Тот в ответ лишь хрипел, пуская кровавые пузыри. Не нужно было быть лучшим в выпуске Военно-медицинской академии, чтобы понять: бедолаге осталось не так уж и много. Пять пуль, причем три в легкие, две в район желудка. Н-да…
Хаус покачал головой. Жалко парня. Сколько раз сталкивался со смертью, а не привык.
Он с тоской осмотрелся. Все его артефактные лечилки были заняты, и спасти этого парня можно было, лишь убив кого-то из тех, кто к ним сейчас подключен…
Махнув рукой и предоставив незнакомого ему Васю (из субботинских, кажется) своей судьбе, доктор занялся тремя ранеными, которых ухитрился одновременно подключить к своей гордости – «Источнику-7».
Тут, в скверике на окраине Вереи, возник импровизированный полевой госпиталь. Сюда приходили легкораненые, притаскивали «тяжелых». Сперва тут женщины из окрестных домов перевязывали раненых, потом подвалили врачи из городской больнички, и, наконец, явился сам Хаус с помощниками, притащив две свои установки, потом послал за остальными.
У стены гаражей в ряд лежали те, кому помочь не смогли или не успели. Людей надо бы перенести в больницу или под крышу, но сперва не додумались, а потом стало некогда.
Между тем Наталья, возившаяся до того с притащенным Шкворнем, подошла к Василию, посмотрела на него, а затем торопливо подбежала к сваленному грудой оружию, брошенному бедолагами или снятому с покойников. Взгляд ее выделил несколько боевых «сборок» – их стало сильно больше из-за дефицита гранат. Торопливо распотрошив три или четыре, она, связав добытые артефакты ремешком, положила получившийся результат парню на ноги.
– Ты что делаешь, дура?! – выкрикнул подоспевший Хаус. – Он же сдохнет! Ты ума лишилась, шесть «песчаных воронок» туда воткнуть?
– Так, может, и выживет, – произнесла наглая девица. – Один к семи…
– Бл… на… в жо…!!! – не выдержал медикус. – Да кто тебя, дуру, учил?!
– Баба Настя, она этими штуками занималась дольше, чем ты живешь! – не осталась в долгу Наталья.
Хаус опять нецензурно выразился насчет «шизанутой идиотки с отшибленными мозгами», но тут один из агрегатов начал громко жужжать. Побледнев до синевы, он подскочил к ящику, лежавшему на бедрах сухого мускулистого бойца с раздробленными ногами, и вырвал что-то из нутра, отшвырнул подальше. Это оказался «дымящийся бублик». Артефакт принялся, как и положено по названию, исходить дымком, а Хаус с бранью сдирал с рук обожженные перчатки.
Тем временем Наталья перешла к следующему раненому. Он отчаянно хватал воздух открытым ртом. Его светло-синие глаза заволакивала пелена боли.
– Ты кто? – тем не менее спросил он. – А, красавица?
– А тебе не все равно? – прошипела девушка. – Я та, которая тебя у старухи с косой отберет. На какое-то время. Ну-ка, покажи, что у тебя.
Она спокойно наклонилась над его развороченным животом.
– Повезло, что рана снаружи вся, кишки не задело, и дыры нет. Эй! – подозвала она заполошно метавшуюся санитарку. – Этого бинтуй. Не помрет!
Следующим был мужик в пропитанной грязью и кровью повязке. Она достала из мешка какую-то склянку и заставила мужика стащить бушлат. Размотав повязку, внимательно осмотрела рану и, достав из той же сумки зеленый комочек, безжалостно запихнула его в пулевой канал. И прежде чем раненый пришел в себя, влила ему в рот пару глотков из склянки.
– Глотай. И потерпи немного, сейчас все пройдет.
Он сдавленно охнул сквозь сжатые зубы, когда Наташа высыпала на рану какой-то серо-бурый порошок, вспыхнувший на миг крошечными рыжими огоньками.
– Ну, как ты?
– Тер-р-рпимо… – поднял он на девушку блестевшие лихорадочным блеском глаза.
Потом, тяжело прихрамывая и ругаясь, появился еще один дружинник. Не сталкер, обычный верейский обыватель. Его правая нога была перетянута жгутом, бурая, еще не подсохшая кровь пятнала камуфляж. Наталья вскочила и подбежала к нему.
– Давай садись. Ну-ка, покажи, что у тебя? – Она разрезала штанину. – Мясо навылет… неприятно, конечно. Но не беда, не беда.
Девушка приложила к его ноге последнюю «черепашку» из сборки, резко встряхнула руками, что-то просвистела.
– Теперь сиди тихо, назавтра будет как новенькое.
– Спасибо, – закашлявшись, сказал тот, – не знаю, как… благодарить. И не болит…
После этого он немного посидел, вылупив глаза в пустоту, а потом завалился на бок.
– Не будить, пока сам не проснется! – распорядилась целительница.
Двое легко раненных подхватили мужика и оттащили под грибок, положив на чехол от машины, расстеленный тут же.
Выстрелы то приближались, то откатывались, пару раз легкораненые и их товарищи даже хватались за оружие, готовясь встретить прорвавшегося врага, а Наталья спокойно делала свое дело.
Умер бедолага, для которого она сделала нестандартную «лечилку». Умер боец с раздробленными ногами, чей аппарат вышел из строя. Умер совсем легко раненный дружинник из туристов. Просто когда неподалеку взорвалась граната, вздрогнул всем телом и упал, а когда медсестра, она же сталкерша Ирка Дикая, подбежала, он уже был мертв, сердце не выдержало.
И не было времени оплакивать их и печалиться, нужно было помогать живым…

* * *

Могло показаться, что Виктор очутился в каком-то специальном аду для военных корреспондентов.
Густой шквал автоматных очередей, вечерний воздух был перекрещен трассерами, в небо взлетали осветительные ракеты, и все это и в самом деле смахивало на преисподнюю. Стреляли по нему, и он стрелял в ответ, на мгновение высовывался, пускал очередь во врага и прятался.
Было совершенно непонятно, что происходит, лишь обрывочные выкрики со всех сторон.
– Обходи слева, Шамиль, слева!!
– Мать твою, командир, меня зацепило!
– Где они?!
– Их человек десять!
– Мне нужно еще людей, ефрейтор, слышишь?
– У меня два «трехсотых», Дракон, отхожу, прикройте.
– Ефрейтор, оставаться на месте, слышишь меня?
– Какой оставаться?!! Дракон, ты охренел? Тут стволов тридцать и какая-то гауссовка!
– Эй, прекратить огонь! Справа свои, справа свои!
– Они там, я сам видел!
– Куда ты бьешь, сука, куда ты бьешь?! Найду, яйца узлом на спине завяжу!
Из выкриков невозможно было понять, кто, где и кого…
Откуда-то начали лупить из «Клина». Над головой противно засвистело, но безымянный пулеметчик стреляет в ответ, а Виктор, согнувшись в три погибели, перезаряжает автомат и тоже открывает ответный огонь. К первому «Клину» присоединяется второй, но стреляют туда, где их уже нет. Мишка Гореглядов, подкравшись чуть ближе, с криком «Ложись!» бросает гранату.
Проскочивший к самому зданию сталкер, уловив момент, аккуратно забрасывает что-то прямо в окно, откуда по ним били автоматчики.
Глухо хлопает взрыв, пламя вышибает остатки окна, выплевывая длинные языки даже на вид испепеляюще-горячего пламени.
Оглушительный грохот ударной волны, свист обломков над головой…
Рузин, вжавшийся во время взрыва в землю, очумело тряс головой. Однако! У его соратника оказалась в арсенале термобарическая ручная граната «РГ-60» или ее китайский клон «Тип-16». В доме бухало – падали балки и перекрытия, похоже, прибило всех набившихся туда нападавших.
Вот только праздновать победу было рано. Со стороны леса бежали, беспорядочно стреляя, какие-то люди. Судя по мату и специфическим землистым лицам, бывшие урки из «синей бригады» Губана.
Но что это, они поворачивают и бегут обратно?.. Видать, что-то сломалось в нападавших, и они, огрызаясь и что-то выкрикивая, начали отступать. Проще говоря, удирать…
Не все, впрочем, удирали. Вон слева, метрах в двухстах, группа человек из десяти уходит толково, прикрывая фланги, стреляя экономными очередями. В центре – носилки из плащ-палатки. На них раненый, который не может идти. Тыл группы прикрывают еще двое. Странно, эта публика своих обычно бросает, если не пристреливает. Или это их командир? Идущий с ними снайпер ухитряется стрелять на бегу из «СВУ».
Но это бесполезно. Мишка выцеливает беглецов, дает пристрелочную… Несколько очередей, и мародеры повержены.
Визг тормозов – позади останавливается «Урал», а из кузова уже сыплются стрелки. «Наши!» Кто-то из бандитов даже поднял руки, напрасно, пленных не брали.
И вот все стихло. Слышен был только треск огня.
– Что за?.. – Виктор осторожно выглянул из-за бревна. – Мы, выходит, победили? Брат, ты видел? – Рузин повернулся к бывшему десантнику. – Твою мать…
Мишка лежал, уронив голову на приклад пулемета. Из развороченного лба на землю натекла большая лужа крови. Вот ведь, зараза, только что же был жив! И вот, буквально в последние секунды… Постояв над телом боевого товарища, Виктор побрел куда глаза глядят.
И ему вдруг стало до жути страшно. Ведь и он точно так же мог умереть, и сейчас бы Гореглядов стоял над его телом. Умереть вот тут, в схватке с какими-то ублюдками, в чертовой Зоне!!!
На улицах валялись трупы. Там, где стояли машины бандитов, чернели их сгоревшие останки. Покрышки еще дымили, чадя едким вонючим дымом.
Журналист посторонился, пропуская парней, которые несли тяжелораненого товарища.
Они еще стояли, не в силах понять происшедшее, когда к ним подскочили сталкеры. Парни что-то кричали, хлопали по спине, орали какие-то песни. К ним присоединялись выползшие откуда-то горожане – кто с оружием, кто с бутылкой. Женщины целовали бойцов – или просто плакали, не стесняясь…
А он просто стоял, не в силах прийти в себя. Кто-то сунул в руки флягу. Не глядя, Виктор сделал несколько глотков и мучительно закашлялся – так, что на глазах выступили слезы, – это был чистый спирт.
Он встряхнулся. Накатывала смертельная усталость, отходняк после запредельного напряжения.
Но как бы то ни было, он жив… Они живы, они отбились… А значит, все хорошо. Плакать по мертвым и поминать будем потом. Завтра… А сейчас – добраться до дому, упасть и забыться…

Глава 12

– Ну чего, все собрал, по рюкзакам, надеюсь, сами разложите? – Акбар пнул здоровенную сумку, еще две такие же стояли рядом.
– Не боись, мои дотащат, – заверил его Дракон.
Из раскрытой сумки буквально вываливались перевязочные пакеты, комплекты белья, пачки гигиенических салфеток и салфеток обычных, рулоны туалетной бумаги. Фонарики, кружки и миски тонкой нержавеющей стали, складные дюралевые ложки и вилки, зажигалки, спички охотничьи, «сухой спирт», запаянный в полиэтилене, и крошечные раскладные печки для него из такой же стали, как и посуда, пачки фильтров для воды.
– Еще очки тактические, очень хорошие, «Страйк», – перечислял Акбар. – Перчатки, фонарики, аптечки… Плюс артефакты, – протянул Акбар завязанный пластиковый пакет. – Как ты и заказывал, по «черной свече» на каждого плюс две резервные, они ж сдыхают почем зря. Электроручки для машинки твоего Шамиля. Дальше – грамм сто «стальных игл», столько же «солнечных бус» и «жужелок». Вот не пойму, и зачем оно тебе?
– Не мне, наша… Наташа требует для чего-то.
– А, ну и ладно! Ну и это на всякий случай. – Он протянул пластиковый мешочек, набитый золотыми монетами, и вытряхнул их на оцинкованный стол.
Были тут и царские десятки с профилем последнего царя, и английские соверены, и пара солидных тяжелых крюгеррандов – самая дорогая монета в мире, и еще с полдюжины мелких сбербанковских прямоугольных слиточков, отлитых в честь сочинской Олимпиады. Тут же была пачка рублей и долларов.
– Зачем? – передернул бровями Дракон. – Крайты с норолазами этого не едят!
– Мало ли, запас карман не тянет. Если вы найдете выход, то на той стороне, может, кому на лапу надо будет дать, да и на этой всякое может быть. Опять же, как говорил мой прадед, три войны прошедший и Норильлаг: «За деньги нельзя только в Аду напиться».
– Так, теперь жратва…
Появились два служителя, у каждого здоровенная коробка с армейскими пайками – российскими и натовскими. Кроме того, пакетики с изюмом и черносливом, кофе в пакетиках и блок сигарет «Аrmada». А ко всему этому – пакет шоколадок «Аленка» с орехами. Как знал Виктор еще по командировкам в «горячие точки», если надо быстро восстановить силы после долгого перехода, ничего надежнее такой шоколадки нет – лучше всех этих специальных армейских батончиков с глюкозой и прочей хренью…
– Палатку и надувную лодку, как ты заказал, я уже Штыку отдал.
– Спасибо.
– Еще что-то?
– Бинокли, – сверился сталкер со списком. – Бинокль нужен компактный и легкий, чтобы можно было хорошо разглядеть, что происходит в двухстах-трехстах метрах от точки наблюдения. Сильно навороченная штука не нужна, просто хороший компактный бинокль.
– Тогда посоветую что-нибудь фирмы «Arsenal». Есть и «Nikon» весьма неплохие. Имеются минские «БЕЛОМО» – военная модификация, маленький и увеличение восьмикратное. Но если хочешь мое мнение, лучше взять «Aculon», очень симпатичный и маленький. Влезет в боковой карман разгрузки.
Дракон взял пять «Aculon»’ов, добавив к ним два охотничьих тепловизионных бинокля «Flir». Не блеск, но живую цель размером с человека или чупакабру, а также все термоаномалии, от «печей» до «хладки», видит до пары сотен метров.
Напоследок осталась связь, и тут Акбар тоже не подвел. Каждому полагалось по радиостанции «Такт», которые зарекомендовали себя как надежные и качественные системы. Радиус приема – полсотни кэмэ, современные суперпрочные материалы корпуса, режим автоматического сканирования. Плюс возможность работы внутри группы, выхода в эфир, сканирования частот, динамической отстройки от помех, плюс еще ларингофонная гарнитура, чтобы руки не занимать. И все это удовольствие – от силы килограмм. Для сталкера-мастера самое то.
– Теперь остается вопрос по оружию и патронам… – задумчиво произнес бармен. – Но это тебе к Отбойнику, с ним согласовано. А пока все. Сделал что мог, – развел руками Акбар.
– За это надо выпить, дружище! Давай по сто пятьдесят «Столичной» и закусить чего-нибудь…
– «Столичной» нет, – развел руками трактирщик.
– А «Абсолют»? – с надеждой вопросил Зубр.
– «Абсолют» еще на той неделе кончился! – вздохнул Акбар.
– «Хортица»?
– Выпили…
– А что есть?
– «Золотых куполов» бутылок пять оставалось. А потом, видать, на самогон перейдем.
– Ну, давай неси…
Акбар улыбнулся в черную бороду и начал разливать по стаканам, пока подавальщик принес нехитрую закуску – тушеную картошечку, нарезанный черный хлеб и пару банок шпрот.

Час с небольшим спустя

Запахи машинного масла и металла смешивались с еле ощущаемым ароматом горелого нитропороха, как на покинутом стрельбище.
Чуть мигающие в такт пульсации артефактов лампы накаливания на сером потолке хорошо освещали помещение и подчиненных Дракона.
Весь личный состав его отряда, вяло перебрасываясь словами, сосредоточенно копошился вокруг длинного верстака, перебирая автоматы и карабины, любезно предоставленные Отбойником – лучшим оружейным мастером и торговцем Вереи. Он стоял тут же и время от времени давал советы, зычно перекрикивая лязгающие щелчки встающих на место магазинов и металлический сухой стук проверяемых затворов.
Сперва было решено, что экипируются в основном стандартно: пистолет как вспомогательное оружие, автомат или пистолет-пулемет как основное. Но потом Наташа наотрез отказалась расставаться со своей трехстволкой, и Дракон не стал настаивать. В конце концов, она к ней привыкла, а как у нее пойдет с «АК» или каким-нибудь «Клином», хрен угадаешь. Потом командир решил все-таки взять одну снайперскую винтовку – ВСС «Винторез», ею займется Зубр. Паровоз как самый здоровый получил второй главный калибр отряда – немецкий «LMG-36», легкий ручной пулемет производства знаменитого «Хеклер-Кох». Самый легкий «ручник» из имеющихся в мире. На всю Верею был единственный экземпляр, и Дракон не преминул его прикарманить. К нему было взято два магазина на сто патронов. Шамиль остался при своем бластере и «Таурусе».
Для себя Дракон вместо привычного «Абакана» взял «Вал» – специальный бесшумный автомат, главным образом из-за веса – всего три с половиной кэгэ в снаряженном виде. Штык решил было взять второй «Глок», оставив дома свой «АКМ», мол, он выбивал на армейском первенстве 990 из тысячи, а «Глок» даром что из пластика наполовину, но стоит «УЗИ» или «Скорпиона». Но Отбойник вдруг хитро покачал головой.
– Возьми-ка, братец, «Каштан».
– Это что ж такое?
– Пистолет-пулемет для экипажей бронетехники и самолетов. Компактный и легкий, плюс глушитель в комплекте идет.
Штык с довольной рожей повесил «Каштан» на плечо.
Наталья между тем с заинтересованным видом вертела в руках взятую из ящика короткую картонную трубку. К одному ее концу шелковыми нитками была привязана какая-то тряпица.
– А таких патронов у вас много? Если что, я все возьму.
Отбойник недоуменно поднял брови.
– Мадам знает толк в извращениях, – пробормотал он, но тут же, поперхнувшись, буркнул что-то извинительное. – В смысле, в оружии. Мало кто из наших парней про такое слышал. Это, видимо, трофей, взятый в каком-то охотхозяйстве, нестандартный боеприпас.
– А что в ней такого особенного? – обернулись Шамиль и Штык.
– Это, – пояснил Отбойник, – особая картечь. Называется согласованная. Вот эта трубка – концентратор, ну, что-то типа гильзы в гильзе. Картечь в нее не насыпается, а укладывается крест-накрест, в шахматном порядке. А сзади приделывается такой вот парашютик, вот эта фигня на нитках. Он в полете поддерживает трубку в устойчивом положении. Обычно как? Картечь сразу по вылете из ствола начинает разлетаться. А при таком концентраторе пульки попадают в цель плотным роем. И еще в гильзу обычного патрона ее убирается россыпью не более двадцати. А тут из-за того, что все аккуратно упихано, три десятка! На расстоянии работает как картечь, а вблизи как пуля. Кстати, о пулях, рекомендую новейшие оперенные. Имеются «совестр» и «BFS». Отличная штука – стальной сердечник, оболочка из свинцового сплава и полимерный стабилизатор, как на стрелах наших предков.
– И какой с этого толк? – Девчонка выглядела непонимающей.
– Такой, что на расстоянии в сотню метров пуля восемнадцатого калибра, как у твоего красавца, сохраняет сверхзвуковую скорость. И очень высокая останавливающая сила. – И, видя поднятые брови девчонки, пояснил: – Э-э-э, короче, попадание в животного до медведя включительно, как правило, оказывается смертельным.
Наташа деловито сгребла яркие гильзы в мешок.
– И… – Отбойник чуть поколебался. – Если хочешь, сменяю твой «тройник» на любой из стволов, которые у меня есть, и еще три штуки евро сверх…
Молчание девушки было более чем красноречивым.
– Ну, добро, – с уважением в голосе бросил Отбойник. – Тогда вот тебе патроны под нижний ствол. – Он выложил на стол две пачки. – Больше нет, у нас этот сорт не ходовой.
– Кстати, – спохватился командир. – Наталья, у тебя ж вроде пистолета нет?
– Мне и не надо…
– Надо, дева, надо, – процитировал Дракон бородатую присказку. – Уж извини, такой порядок. Отбойник, неси что есть, будем подбирать…
Открыв один из шкафов, Отбойник, кряхтя, вытащил рваную сумку, в какой мелкие торговцы таскают свой товар, и с лязгом брякнул на пол.
– Выбирай, красавица…
Внутри были, как картошка или мыльницы, свалены пистолеты, штук тридцать.
Взгляд Виктора пробежался по содержимому. Новенькие и с вытертым воронением, небольшие и массивные. ТТ отечественные, ТТ китайские, старые «сакаровы» и ПМС, «стечкины», «беретты». Даже древний «парабеллум» затесался. Но пока Рузин прикидывал, что из этого больше подойдет девчонке, никогда из пистолетов не стрелявшей, Наташа, прищурившись, покачала головой. А потом повернулась к журналисту.
– Вить-тя, – медленно протянула она. – А что ты скажешь, если я попрошу у тебя твой?
И указала на кобуру. И добавила тихо и проникновенно:
– Оч-чень прошу. Мне сильно-сильно нужно!
Несколько удивленный, он вытащил на свет Божий трофейный «Кольт 1911» и протянул девушке.
– Натаха, ты уверена? – осведомился Паровоз. – Пушка, конечно, убойная, но ты ее хоть удержишь?
– Я знаю, что делаю, – спокойно ответила она. И добавила короткими, рублеными, как команды, фразами: – Отбойник, две обоймы к нему. Больше не нужно…
Пистолет занял место у нее за пазухой, а Виктор взял «беретту». И подумал, что, в сущности, девочка-то не так глупо поступила. Сорок четвертый калибр не шутка, а рука у нее не по-женски крепкая, справится.
Они уже собирались уходить, как вдруг Виктор обратил внимание на незнакомый автомат, скромно стоящий на оружейной стойке. Заинтересовавшись, он взял его в руки и принялся рассматривать. Цевье, затыльник приклада, пистолетная рукоять и ствольная накладка изготовлены из пластмассы черного цвета. Автомат был скомпонован по схеме «булл-пап». Рукоять затвора была вынесена далеко вперед над стволом оружия. Переключатель предохранителя над спусковым крючком, что сильно облегчало приведение оружия в боевую готовность. Планка Пикатинни с несколькими гнездами под оптический, ночной или коллиматорный прицел. Знакомый калибр 5,45. Магазин на тридцать патронов, как у «АК-74». Мушка и целик на высокой складной стойке.
Он приложил его к плечу, прикинул, а прицел, между прочим, позволяет даже неумелому стрелку попасть в монету с расстояния в сотню метров. Журналист мог поклясться, что ничего похожего не видел ни вживую, ни в справочниках, ни в «горячих точках». На затворе и цевье виднелась цепочка неизвестных ему письмен.
Черт, он ощутил, как вспотели ладони. Неужто в последний, можно сказать, момент он нашел явное доказательство тех самых безумных теорий, о которых ему говорили еще на Большой земле?
– Чего ты там смотришь? – заинтересовался Отбойник.
– Откуда он у тебя?
– Это? – пожал оружейник плечами. – Это редкая штука – северокорейский автомат «Тип 11». А по сути, наш, ну, почти наш автомат «Вепрь», он же автомат Наумова. У нас в серию не пошел чего-то, а вот корейцы скопипастили. Хочешь взять? Я бы не советовал. Оружие новое, ты к такому не привык, а дело предстоит серьезное!
– Да, пожалуй, ты прав, дружище! – кивнул несколько обескураженный Виктор, возвращая автомат на место.
Воистину правы были древние мудрецы: «Не умножай сущностей».

* * *

– Ну, что, с маршрутом вроде определились. С юга обойти Мертвые болота и повернуть к Холмам, потом двинуть напрямую и, дойдя до развилки…
Все, кто собрался в поход, сидели в доме Дракона, ставшем штабом их небольшого клана.
– Там даже после Таширова остались поселения. Чуть пройти дальше, и можно возвращаться на Калужское шоссе…
«Похоже, жизнь делает очередной крутой поворот!» – про себя размышлял Виктор, слушая командира. После нападения «барковских», стоившего Верее около сотни убитых и нескольких десятков сожженных домов (а также трети запасов горючего), настроения в верхах изменились. И Борзенков все-таки решил послать отряд в поисках выхода из тупика, ну а Акбар и еще кое-кто организовали выделение средств. Правда, в совете послышались голоса, мол, не годится, чтобы Дракон покидал Верею в такой сложной ситуации, но председатель неожиданно поддержал решение сталкера.
Как подозревал Виктор, градоначальник сделал это с облегчением. Жесткий и неуступчивый боец, Дракон мозолил глаза слишком многим. Воистину власть всегда остается властью, даже в Зоне, когда самое ближайшее будущее сулит самые жуткие бедствия.
И уже завтра они покинут Верею. Всемером. Штык, Зубр, Паровоз, Шамиль, Виктор, Дракон, Наталья. И он, Умник. Пятеро сталкеров, он – не то журналист, не то шпион, и девушка из неведомо каких мест, владеющая неведомо какими силами и знаниями.
Вернутся ли? Найдут ли то, что ищут? Бог весть…
Насупившись, командир водил по исчерканной распечатке пальцем, следуя ломаными линиями маршрута.
От Вереи на Варварино, потом прихотливыми зигзагами на Балабино и Ермолино, по краю Холмов в сторону Чернолесья и дальше. Именно туда, куда указывала световая стрелка внутри Ветви…
Извилистый пунктир шел мимо заштрихованных красным скоплений аномалий, обходил границы владений мародеров и места, куда чаще всего наведывались бандиты, участки, облюбованные мутантами. Поэтому от правильно выбранного маршрута зависит очень многое, если не вообще все.
Гипотетическая «точка омега» лежит вот по этому азимуту, практически по радиусу пресловутого Внешнего Кольца. Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая. Но лежит она через окраину Москвы, причем не через простую, а через Солнцево. Рейд может затянуться недели на две.
– В принципе, если идти тут, – Дракон ткнул карандашом в точку у Электростали, – то можно идти напрямую, так пару дней сэкономим. Но там мутанты пасутся, как мухи на меде…
Виктор, слушая вполуха, размышлял о спутниках. Двоих, Зубра и Шамиля, он знал неплохо. О двух других тоже имел представление. Паровоз – мужик чуть старше тридцати лет, черноволосый, коротко стриженный. Лицо почти по диагонали пересекал извилистый шрам, с которым так не гармонировали добродушные светло-зеленые глаза. Бывший белорусский железнодорожник в третьем поколении стал сталкером, когда разросшаяся тамошняя Зона перерезала дорогу, на которой трудились его отец и дед, и не стало работы.
Штык – сталкер-одиночка, приятель Дракона из бывших вояк, не военный сталкер, а обычный пограничник. Высокий, широкоплечий парень двадцати пяти лет, получивший кличку за габариты бойца без правил в тяжелом весе. Придя в Московскую Зону, вступил в группировку «Бродяги» и имел какой-то конфликт с бывшим ее главой, Вентилятором, из которого его выручил Дракон.
И Наташа… Как раз сейчас она сидела у подоконника и занималась непонятным делом. Ссыпав в кастрюльку принесенные Драконом мелкие артефакты, она их тщательно перемешала, затем, взяв тетрадный листок, разорвала его на полдюжины кусков и начертила на каждом карандашом вязь непонятных символов. Потом, разделив смесь на порции, завернула каждую в бумажку и начала снаряжать патроны этими странными зарядами.
– Кажется, я знаю, что это такое! – заинтересованно ухмыльнулся Дракон. – На кого охотиться думаешь, на дьявола-хранителя?
– Думаю, – коротко ответила девчонка в своей манере. – И не только. Чую, много может встретиться плохого, что ваши пули не возьмут. Не помешает…
Закончив набивать странные патроны и спрятав их в нашитые на куртку карманы, она занялась содержимым своего мешка. Уложив туда свою долю снаряжения и припасов, девушка начала перебирать то, что там лежало, – сосуды с эликсирами и порошками.
– Что это за склянки у тебя? – осведомился Зубр. – У нас аптечка имеется вроде…
– Тут кое-что и посильнее найдется, – с важностью сообщила она. – Тут все со смыслом, не как-нибудь. Вот это, – подбросила на ладони небольшую лаковую коробочку, – снадобье, которое дает возможность обходиться без сна два-три дня. Причем потом не свалишься без задних ног, а будешь чувствовать себя как ни в чем не бывало. Конечно, если принимать его больше трех дней, то… – Она печально вздохнула.
– И из чего оно сварено? – полюбопытствовал Шамиль.
– Из мухоморов. Вот, – в пальцах ее оказалась маленькая бронзовая бутылочка, – средство для снятия боли и поддержания сил. Один глоток, и даже раненый сможет идти без отдыха целый день. Но все время надо есть. Идешь и жуешь, жуешь и идешь.
– А если не есть? – глупо улыбнувшись, произнес Зубр.
– Тогда твое тело начнет пожирать самого себя. У каждой палки два конца. Вот это, – вытащила она кожаный кисет, – позволяет видеть и чувствовать сокрытое. Обострять способности, короче. Но потом ты иногда лежишь без сознания много часов. А это… – Извлекла на свет две дощечки с набором мелких артефактов, из которых Виктор опознал «спиралекс» и «чертов глаз». – Если эти две плашки соединить, то они быстро заживляют любые раны, за час-другой. Вестимо, потом, через пару недель, они вновь откроются, но это потом…
Затем на свет появилась крошечная серебряная табакерка старинного вида, из таких во времена Вольтера дамы нюхали табак.
– Вот этот порошок, – открыла и вновь закрыла она крышку, – позволяет подчинить себе человека на какое-то время. Пара крупинок в еду или питье, и делай с ним что хочешь. Прикажешь горло самому себе или еще кому перерезать – выполнит.
– Так просто? – изумился Шамиль. – Слушай, ты это, осторожнее, – озабоченно повел он носом. – А то начнут за тобой охотиться всякие ЦРУ с ФСБ.
– А кто тебе сказал, что никто не охотился? Только вот толку от него чужаку немного. Нужно еще знать, как с таким человеком обращаться… Так что в руках неученых он бесполезен, а посвященный вроде меня… Его не так просто принудить к чему-то!
– Блин!!! У тебя все снадобья такие… опасные? – нервно поинтересовался Паровоз.
– Конечно! Как ты не поймешь! Мое искусство… – Наталья была явно задета. – Оно… Это ж не ваши пилюли, от которых и вреда не много, да и толку не больше. Это как танец над пропастью, как говорил наставник… Ну ладно, вроде ничего не забыла. Что теперь?
– Спать, а что еще? – распорядился командир.
Поднявшись к себе, Дракон открыл шкаф и поставил на столик бутылку виски. Своего любимого «Джека Дэниелса». Плеснул в маленькую серебряную рюмочку на пару глотков и залпом опорожнил, не закусывая. «За удачу!» Он сделал все, что мог. Остальное во власти Зоны. Завтра они выступают.
И похоже, он печально улыбнулся, ему в очередной раз предстоит спасать этот гребаный мир…

Часть вторая
Буду резать, буду бить

Глава 1

Новомосковская Зона

Ветер метался по пустырям, колыхал разросшийся чертополох и крапиву, отчего-то вымахавшую в рост человека, поднимал пыль, раскачивал деревья, бил в лицо, принося какой-то непонятный тяжелый запах. Время от времени с неба сыпалась легкая морось, так что высокая трава, ложащаяся под ноги, казалась пропитана росой. Словно бы и не лето сейчас.
Шел второй день их путешествия в поисках выхода из ловушки. Путешествия, которое больше всего напоминало пресловутое сказочное: «Пойди туда, не знаю куда, отыщи то, неизвестно что».
Вчера трофейный, отбитый у мародеров джип «Чероки» довез их извилистым, но безопасным путем до самого Егорьевского выступа. Там машину пришлось бросить, полетел коленвал, и дальше нужно было идти пешком. Так вот и идут.
Чавкающая сырая земля под подошвами. Привычная тяжесть оружия и рюкзака за спиной.
Стая больших черных воронов, поднимающихся в низкое, задернутое серыми тучами небо. Одинокий покосившийся шпиль мобильной вышки виднелся чуть левее над морем деревьев. И давящее безлюдье вокруг. Слава богу, хоть местность вроде была чистая и почти безопасная – нормальные, не изуродованные аномалиями деревья, правда, на коре у многих следы когтей и зубов. Мелькали в кронах белки, звучал птичий гомон.
Еще полчаса пути вдоль берега, и на глаза путникам попался крошечный, в три дома, поселок.
– Привал, – скомандовал Дракон.
Два дома были уже старые, а вот третий…
Третий домик стоял на краю хуторка в середине заброшенного заросшего огорода, но был в очень хорошем состоянии. Пыльные, хотя и чистые окошки с решетками и миленькими занавесочками за сохранившимися стеклами. Никаких покосившихся или сгнивших стен, крыша тоже не провалилась.
Странно вообще-то – такой дом в Зоне, по которой проходили потоки беженцев и армейские колонны, а потом вдоль и поперек истоптали вольные бродяги, бандиты и дикие туристы. Нетронутых домов, по идее, остаться бы не должно.
Кто же в нем обосновался? Отказавшийся бросить родной кров старик или старушка? Полубезумный отшельник? Или это заимка какого-то местного клана? Но по обычаю, схожему с древним охотничьим, всякий может воспользоваться таким убежищем, не разоряя его и не грабя, само собой.
Так или иначе, но сталкеры сочли именно его наиболее подходящим для ночлега (что понятно).
Постучали в дверь, подергали – бесполезно. Пошумели, привлекая внимание возможных жильцов домика, вдруг те просто крепко спят?
– Ломай дверь, что ли? – велел Штыку Шамиль.
– Дык дверь-то солидная, – почесал в затылке сталкер. – Может, окна разобьем?
– А решетки зубами грызть будешь?
– И то верно. Был бы трактор, сорвал бы дверь на фиг.
– Эй, хозяева, открывайте! – шутливо выкрикнул Штык, ударив сапогом в дверь. – А то я вам гранатку кину.
– Не надо, – негромко произнесла Наталья. – Не откроют они .
И, помолчав, добавила:
– Заперто там. Изнутри .
После этих слов Виктор оглянулся на дом… и вдруг ему стало очень нехорошо при мысли о том, что он прикасался к его дверям и оконным рамам. И, судя по лицам, у этих ко многому привычных парней, стоявших рядом с ним, возникло столь же неприятное ощущение.
До такой степени скверное, что руки тянулись к стволам.
Ухоженный, запертый изнутри дом торчал посреди полностью вымершей деревеньки в месте, не без основания считавшемся если не адом на Земле, то его преддверием.
И вдруг все как-то сразу вспомнили, что не так уж и долго ждать вечера и прихода тьмы.
– Пойдемте, братцы, – предложила Наталья. – Лучше бы нам вообще мимо пройти. Говорят, они , те, кто в таких домах обитает, могут запомнить потревоживших их.
Они двинулись прочь и шли, пока почти не стемнело, стараясь оказаться от запертой изнутри избы как можно дальше. При свете фонарей поставили палатку и наскоро приготовили еду. Затем принялись поглощать рис с говядиной из стандартного армейского пайка.
К еде прилагались разговоры. Обычные разговоры – наполовину воспоминания, наполовину байки, ходящие в среде сталкеров. Вроде рассказов о Последнем Такси, колесящем по здешним дорогам. Водитель его предлагает подвезти путника, а уж что потом делается с теми, кто сел к нему в «тачку», разве что Хозяевам Зоны ведомо. Или про Черную Помощницу. Кто она такая, неведомо, человек или совсем наоборот. Облик она принимает то дряхлой высохшей старухи, то аппетитной молодки в рваном комбинезоне на голое тело. Но болтают, что является она попавшим в безвыходную ситуацию сталкерам, скажем, обожженным «хладкой» или, к примеру, кого вот-вот нагонят волкари или быкуны, и предлагает спасение в обмен на душу. Ну или про Бегущего с Тенями. В общем, весь тот набор, который бывалые сталкеры обожают вешать на уши туристам и новичкам. Причем, как бы ни была фантастична выдумка, в нее рано или поздно начинают верить и сами рассказчики, так что уже не отличишь ложь от правды. Тем более правда о Зоне куда невероятнее любых фантазий.
Про странный дом по молчаливому согласию речь не заводили.
Дракон, глотнув обжигающего кофе, помолчал, похлопал по карманам, разыскивая зажигалку. Не найдя, вытащил из подсумка толстую «Диабло Неро», раскурил ее от костра, затянулся. Как успел уже изучить шефа Виктор, это значит, что у него хорошее настроение. Так-то Дракон не курил.
И в самом деле, пока маршрут проходит, в общем, благополучно, дай-то Бог, и дальше бы так.
Вдруг Наташа встрепенулась и начала к чему-то прислушиваться. Закрыв лицо ладонями, замерла. А потом схватила ружье, вытащила жаканы и зарядила патроны со своей особой картечью.
Затем с обреченным видом села на пенек, прислонившись спиною к сосне и держа ружье на коленях, положив ладонь на цевье.
– Это ты не Хозяина того  дома ждешь? – осведомился Паровоз.
И в голосе его не было ни на грамм насмешки.
– Нет, тут другое. Не такое паршивое, хотя… тоже не подарок.
Страха особого Рузин почему-то не почувствовал. Но все же сотни невидимых мурашек поползли по спине.
А потом тьма вокруг вдруг стала вязкой, как смола. Повеяло гниловатой холодной сыростью.
– Вззуууу! Вззуууу! Вззуууу! – раздалось вдруг из глубины леса, будто кто точил нож.
Что бы это значило? Откуда в этом диком лесу взялся кто-то с точилом?
А взвизгивание приближалось, направляясь прямо на них.
– Эй! – крикнул Паровоз. – Сейчас вот как пальну, мало не покажется!..
На секунду все стихло, а потом снова подало голос: «вззуууу!!» – уже рядом.
Виктор ощутил, что его волосы стали торчком.
И вдруг на краю поляны, на высоте человеческого роста, путешественники увидели ярко-изумрудное мерцающее пятно величиною примерно с тарелку, неторопливо двигавшееся к ним. Чуть позже стало видно, что пятно состоит из нескольких студнеобразно вздрагивающих огней.
Пять стволов дружно уставились в его сторону.
Непонятный «светляк» замер, словно раздумывая или опасаясь. Потом продолжил путь к их костру, словно хотел заглянуть на ужин.
– Не стреляйте, – распорядилась Наталья. – Тут особые пули нужны.
И прежде чем кто-то что-то сообразил, девушка вскинула «зауэр» и шарахнула по огням дуплетом. Оно  исчезло, словно рассыпавшись в прах.
Спустя минуту из мрака донесся пронзительный вой, оборвавшийся резко и внезапно. Все вопросительно воззрились на Наталью, которая к тому времени уже перезарядила «тройник».
– Это как понимать?
– Конец этой вашей барабашке. Можно спать уже.
– Ну и правильно, не хрен людям головы морочить.
У костра они и провели остаток ночи, дремля вполглаза.
Утром журналист подошел к дереву, в которое выстрелила Наташа, но ничего там особого не увидел, кроме кучно впившихся в кору крупных картечин.
– Что это было? – спросил он, вернувшись.
– А вот не стреляла бы я, узнал, – с рассерженным видом ответила девушка, вскидывая на плечи мешок.
Виктор неожиданно успокоился, в конце концов, Наталье, наверное, лучше знать эти материи. А в Зоне чего только не увидишь. Но одновременно он ощутил вдруг некий страх и беспокойство, словно они заглянули не туда, куда положено, и узнали какую-то тайну. И тайна эта из разряда опасных. Как возле магического зеркала, за которым таится некий темный ужас, тоже взирающий на тебя с той стороны древнего холодного стекла.
Наталья и в самом деле нервничала и злилась, хотя и старалась этого не показывать.
Ну почему здешний люд не поймет самых простых вещей? Почему не верит тому, что видит своими глазами и о чем говорят даже сами они, считая это глупыми сказками?
Какое отношение темные твари имеют к глупости и уму? Им глубоко все равно, кого жрать, – хоть здешнего ученого, хоть дурака. Им безразлично, кого «заиграть» в лесу, – богатую глупую дурочку, нищего мальчишку или матерого бойца!
Почему же эти люди, вроде как много знающие, не понимают самого простого и понятного? Того, что есть вещи, которые просто есть . Независимо от того, во что ты веришь или не веришь, образован ты или нет… Им даже не надо искать объяснения, достаточно знать в решающий момент встречи с ними, что делать. Эти вещи просто есть. Есть, и все тут. И это никакое ни мракобесие, как выражаются здешние ученые мужи…
Они свернули с раскуроченного аномалиями шоссе и цепочкой вошли в лес, светлый сосновый бор, и начали осторожно углубляться в чащу. Тишину нарушали только шорох ветвей и шум ветра в кронах.
Датчики молчали, аномалий впереди не было. Зверье бегало как обычно, не сильно наглея, но и не очень опасаясь. Следов подозрительных не обнаружили. Судя по всему, давно здесь никто не шлялся в большом количестве.
Сделали короткий привал на истоптанной кем-то и изрытой полянке. Изучив следы, Дракон вдруг улыбнулся и поманил Виктора за собой.
– Пойдем, четвертая власть, покажу тебе кое-что. Потом в книгу вставишь, и обзовут тебя вруном! – усмехнулся сталкер.
– В каком смысле? – не понял Виктор.
– А вот сейчас и посмотрим. Иди за мной, медленно и аккуратно. Наталья, ты тоже можешь прогуляться.
С этими словами Дракон двинулся через кусты. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим выворотнем. Некрупная самка чупакабры серо-буроватой окраски была облеплена полудюжиной попискивающих котят. Все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами. Маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.
Дракон остановился рядом с логовом, не пересекая некоей невидимой черты, а Наташа присела на корточки, и ее взор встретился со взглядом клыкастой кошки. И журналист мог бы поклясться, что обе дамы о чем-то говорили.
– Вот он, – прошептал старатель, указывая на одного котенка – угольно-черного, с широкой белой полосой вдоль всей спины. – Видишь? Это альфа-форма.
Виктор покачал головой. Трудно было поверить, что этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами и есть будущий лев Зоны вроде Пирата.
Некая тревога коснулась его души.
– А их папаша на нас не нападет?
– Нет, они ж чуют, что мы с миром. И котят забирать не будем.
Как всякий знает, детенышей чупакабры можно или украсть, или отобрать, убив обоих родителей. Или получить, если мать отдаст кого-то сама.
– Ладно, пошли…

* * *

Они двинулись дальше.
Впереди посветлело, деревья, заслонявшие собой низкое небо, заканчивались. Стали попадаться первые свидетельства того, что до осколков цивилизации осталось немного.
Попался остов «Гелендвагена», проржавевший насквозь. Чуть в стороне, заросшая молодыми деревцами, торчала разрушенная подстанция.
Дракон с тревогой отмечал, что его спутники расслабились.
Так нередко бывает – после первых часов и дней, когда напряжение дает о себе знать, а видимых опасностей нет, и теперь человек просто не успевает адекватно реагировать на внезапно появившуюся угрозу. А ведь Зона может пропустить искателей хабара и один раз, и десять, а на одиннадцатый ударить беспощадно и смертоносно.
Вот и сейчас они уж больно спокойно идут, слишком спокойно. Уж чересчур спокойно. Того и гляди сука-стерва Зона подкинет что-нибудь гадостное.
Совсем скоро они в этом убедились.
В очередной раз повернувшись, Дракон, похолодев, обнаружил, что шедший замыкающим Штык отстал метров на сто и свернул куда-то с тропы, неуверенно передвигая ноги.
– Стоять! – скомандовал он подчиненным. – Штык, быстро сюда!
Но тот не обратил внимания на приказ, по-прежнему равномерно вышагивая.
– Умник, Зубр, догоните!
Оба ринулись следом за Штыком, но не успели. Когда до сталкера оставалось всего метров десять, Штык вдруг споткнулся на ровном месте, упал на колени, что-то вскрикнул, а потом уткнулся носом в землю. Его могучая фигура задергалась в судорогах и замерла.
– Штык-брат, ты чего? – в полной растерянности осведомился Зубр, но вдруг лицо его перекосила ярость, и он взвыл: – А, бл…!!!
На бритом затылке лежащего на земле здоровяка сидело, наливаясь кровью, нечто размером с майского жука, но густо-красного цвета.
– Уууу! – Сталкер, прежде чем кто-то успел сообразить, обрушил на уже одеревеневшую шею приятеля приклад. Потом еще. И еще, пока Виктор не вырвал автомат, а подоспевший Паровоз не схватил его за плечи и не оттащил подальше.
На приобретшей синеватый оттенок коже Штыка остался лишь буро-красный след раздавленного мерзкого насекомого.
Пурпурный клоп – мелкая и страшно ядовитая тварь-гермафродит в хитиновом панцире. Завезли его сюда из Самаркандской Зоны, и он, почти вымирающий на родине, тут вполне прижился.
Эта сволочь была очень редкой – к огромному счастью жителей Зоны. Штыку просто дьявольски не повезло: клоп обычно не пускал в ход свое хвостовое жало, довольствуясь кровью жертв. За исключением пяти дней в году, когда наступал период размножения. Тогда он выбирал животное или человека, вонзал жало, вливая в тело яд, и парализованная, лишившаяся разума жертва сперва забиралась в какое-то глухое место, а потом умирала. После чего клоп откладывал мириады яиц в ее плоть, и на трупе кормились новые поколения личинок.
– Н-да, – покачал головой Шамиль. – Жалко парня.
– Да, вот же не повезло хлопцу! – высказался Паровоз.
Они постояли так с минуту. Потом, что-то прошептав сквозь зубы, Паровоз вытащил из рюкзака титановую саперную лопатку и принялся остервенело рыть землю.
Могилу рыли по очереди – неглубокую и вряд ли хорошую защиту от тех же волкунов, от одичавших собак, а тем более от трупного червя. Но просто так бросить тело своего было просто выше сил для всякого, кто по-настоящему стал членом сталкерского братства.
На грудь Штыку опустили его армейский жетон с эмблемой морской пехоты и личным номером и положили его пистолет.
Над могилой распили бутылку водки из рюкзака погибшего, все остальное было распределено по разгрузкам и вещмешкам живых.
– Ну как, ребята, – спросил, поднимаясь, Дракон. – Как самочувствие?
– Нормально, – ответил за всех Паровоз. – Когда выступаем?
– Прямо сейчас.
Дальше шли еще осторожнее. Из перелеска выбрались через полчаса, уже на закате. Ночь провели в одном из тех заброшенных зданий, что порой встречались на их пути. Забрались на чердак, втащили приставную лестницу и прокемарили всю ночь.
Виктору выпало дежурить с полуночи до трех, и он провел их без сна, вздрагивая от непонятных звуков. И как не пугаться? Путь только начался, а у них уже потери.
Штык, сталкер, топтавший две Зоны в общей сложности пять лет, умер всего-навсего из-за того, что не надел капюшон. Это при том, что в их команде собрались бойцы, знавшие про Зону и Внешнее Кольцо и его опасности все или почти все.
Но как только его сменил Зубр, Рузин забылся тяжелым сном без сновидений.

Глава 2

Отряд цепочкой вошел в сосновый лес и начал осторожно углубляться в чащу. Насколько Виктор помнил карту, они шли самой короткой дорогой. Тишину нарушали только шорох деревьев, шум ветра и воронье карканье.
По пути их штатный следопыт Паровоз внимательно изучал следы на рыхлом песке. По отпечаткам лап было видно, что пробегали здесь самые обычные лесные животные. Несколько зайцев, белки или мыши, одинокая чупакабра. Никого, кто мог бы оказаться по-настоящему опасным – ни обычных волкопсов, ни крайтеров, ни гиенодона – нового, но уже зарекомендовавшего себя с худшей стороны мутанта. Не мелькали на ветках деревьев белки, не звучал непременный утренний гомон птиц. То ли их учуяли, то ли просто разбежались. Что-то больно здесь тихо.
Взгляд его скользнул по вершинам холмов. Для засады место в самый раз. Правда, оттуда их можно достать только из «СВД» или пулемета.
Но кому нужно охотиться за ними? Разумеется, хватает в Зоне всякого люда, даже полные отморозки время от времени попадаются, но вряд ли их много.
– Долго еще до этой вашей Родионовки? – окрикнул между тем Наташу Зубр.
– К полудню придем, – ответила девушка.
– А не заблудимся? – забеспокоился Виктор.
– Ну, ты сказанул! – хохотнул Зубр в ответ. – Кто заблудится, мы?
Заблудиться им, как помнил Рузин, не грозило. Путь их лежал вдоль железной дороги, и как раз на месте ее пересечения с шоссе Тула – Москва и стояла искомая Родионовка.
Дракон вдруг вскинул левую руку. Виктор ощутил в душе ледяной укол дурного предчувствия.
– Нет, показалось, – минуту спустя сообщил вожак и внимательно посмотрел на Наталью.
Они двинулись дальше.
Мысли неторопливо бежали по кругу, так же размеренно двигались ноги. Так и заснуть на ходу недолго.

* * *

Время от времени им попадались признаки былого обитания человека.
В одном месте бетонные столбы с обрывками проводов. В другом – мятые ржавые остовы автомобилей, как будто они тут торчали много лет. Случалось, их украшали пулевые отверстия, а иногда – глубокие царапины от когтей.
А вот бронемашина, разорванная буквально надвое. Что с ней приключилось – аномалия или взрыв боеприпасов, а может, выстрел из «Мухи» или «Корнета»? Или наехала на поставленный кем-то фугас?
Еще пять минут, и они вышли к шоссе.
Так, а это еще что такое? На покосившейся мачте освещения висело несколько человеческих тел. Кто бы мог их туда затащить? Расстояние от останков до земли превышало десяток метров. Явно не люди поработали. Говорят, гутаны так развлекаются.
Плеск воды они услышали раньше, чем вышли на обрыв, где дорога когда-то пересекала речушку.
Мост обрушился, но его остатки, скользкие от плесени и источенные водой, лежали в воде, и по ним можно было перейти. По одному они перебрались на тот берег и вновь зашагали по лесу.
И тут Виктор обратил внимание, что их спутница как-то странно себя ведет. Напряженно прищурившись, она как будто прислушивается к чему-то. Судя по ее поведению, девушка была чем-то явно встревожена и при этом сжимала в ладони свою подвеску.
Журналист осторожно коснулся ее руки и еле слышным полушепотом спросил:
– Что-то не так?
Она хмурилась, как и накануне вечером, когда занималась своими амулетами.
– Не знаю, – ответила тихо. – Но тут близехонько есть что-то такое, нехорошее и опасное. В этом я не ошибусь.
Она снова бросила взгляд на подвеску и опустила ее на грудь.
Виктор мысленно покачал головой. Эта странная девица ставила его в тупик, временами видясь ему блаженной, а временами – исполненной глубокой мудрости и знаний.
– Может, нам свернуть или переждать? – окрикнул их Дракон, от которого, видать, тоже не укрылось странное поведение Наташи.
– Нет, – произнесла она, чуть подумав. – Наверное, нет смысла. Если только…
И вдруг тревожно вскинула руку. Рузина кольнуло скверное предчувствие. Спутники, видимо, почуяли что-то похожее и начали медленно озираться. Что случилось?
Внезапно груда валежника, обнаружившаяся прямо на тропинке метрах в десяти, угрожающе заворчала. Вспыхнули два алых, как кровь, глаза. Серо-черная пятнистая шкура, которую даже картечь берет лишь в упор. Три пары когтистых лап. Оскалившиеся на мгновение клыки были не очень длинными, но по остроте могли поспорить с лезвием бритвы. Норолаз!
Тварь, выскочившая из-под земли, резко заворчала, присев на задние лапы, но прыгнуть не успела: в грудь ей ударила автоматная очередь. Истошный визг резанул по ушам, чудище, взрыв землю мощными задними лапами, еще раз попыталось добраться до Натальи. Рузин сорвал с плеча автомат, уклоняясь от удара лапы, подскочил к норолазу и, приставив дуло к мохнатому лбу, спустил курок. Сухо стрекотнула очередь, простреленная голова зверя обвисла на могучей короткой шее, но изогнутая в агонии средняя лапа, зацепив за ногу, успела отшвырнуть в сторону Зубра, сунувшегося было журналисту на помощь.
Судя по размерам, зверь был еще молодой, но от этого не менее опасный.
Проклиная себя за невнимательность: надо было сразу обратить внимание на отсутствие живности в лесу – норолазы славились тем, что буквально «выедали» свою охотничью территорию, – Виктор вцепился за ружье, судорожно озираясь по сторонам. Молодые норолазы поодиночке не живут. Скорее всего где-то поблизости стая голов в двадцать. И из них как минимум три-пять взрослых самцов.
Подтверждая его опасения, затрещал подлесок, и на поляну выскочил второй зверь. К счастью, тоже молодой. Наталья, как заправский охотник, спустила курок, и заряд картечи отшвырнул животное в кусты. Она принялась отчаянно перезаряжать свой «М-30» на патроны с жаканом. Взрослому норолазу страшен только автомат в упор, да и молодому картечь опасна не очень. Зубр между тем встал на четвереньки, неловко подгибая ногу и громко матерясь. Крови, кажется, не было, но порадоваться за товарища Виктору не удалось. Сзади ударила длинная автоматная очередь.
Он резко развернулся на месте и успел заметить, как Дракон и Паровоз расстреливают из «Абакана» еще одного норолаза, длинными прыжками несущегося прямо на них. Этот был раза в два больше того, кто атаковал голову отряда. Очередь перечеркнула тело зверя, но тот, покатившись по земле, вскочил как ни в чем не бывало, несмотря на многие раны. Паровоз выпустил остаток магазина, но в спешке очередь прошла мимо – с деревьев полетели ошметки коры и щепы.
«Плохо дело», – решил Дракон, шаря глазами вокруг в поисках надежного укрытия.
Увидев, что зверя не остановить, командир отряда рванулся в сторону и спрятался за стволом ближайшей ели. С разгону пролетев мимо, норолаз замер, поднял оскаленную морду. Потом взгляд его уперся в Виктора и Наталью, и мутант коротко рявкнул, показав оскаленные клыки в десяток сантиметров длиной. Именно этого момента Рузин и ждал: очередь угодила прямо в раскрытую пасть, и затылок твари просто снесло. Снег забрызгали оранжево-красные сгустки крови.
– Зубр, ты как? – кинулся он поднимать товарища.
И в этот момент из лесного сумрака вылетела еще одна серая тень.
Этот хищник значительно превосходил по размерам предыдущих зверей и двигался намного быстрее. Кажется, по их душу явился «отец семейства», насколько Рузин помнил повадки этого пока еще редкого создания.
Паровоз отскочил метра на полтора, отшвырнул опустошенный автомат и выхватил из-за спины лупару.
Сдвоенный выстрел сбил серого исполина с ног. Тут бы закрепить победу, но, как на грех, очередь резко оборвалась – то ли патрон перекосило, то ли еще что-то. Паровоз громко выматерился.
Замерев на мгновение, поднявшийся норолаз, распахнув алые буркала, выбирал первую жертву – и остановился на Зубре.
Краем глаза Виктор отметил, как Зубр судорожно пытается передернуть затвор, как, все так же матерясь, Паровоз пытается перезарядить обрез…
И тут хищный шестиног прыгнул. Прыгнул и замер, наткнувшись на взгляд Натальи, чье лицо вмиг стало бронзовой маской, а глаза вдруг, Рузин мог в этом поклясться, полыхнули злым зеленым болотным огнем. А в следующий миг девушка выхватила из-за пояса нож и метнула в севшего на задние лапы норолаза. И клинок попал точно в цель, войдя в глазницу хищника.
Узкое, острое, как бритва, лезвие с глухим звуком ушло аж по рукоять в мозг мутанта, но даже такой великолепный бросок его не убил. Норолаз резкими мучительными движениями поднялся на ноги, изгибая спину и явно готовясь к прыжку. Но тут Паровоз, справившись наконец с лупарой, дуплетом выстрелил мутанту в голову буквально с трех метров. Выстрел оказался на редкость удачным – снес почти полголовы зверя, но он еще секунд пять дергался, пытаясь встать. Все это время Зубр, сидя на земле и прижимая к себе автомат, с неподдельным страхом взирал на судороги уже мертвого тела. Да и сам Виктор был здорово потрясен. Чисто механически перезарядил карабин.
– Так, братья-сталкеры, – произнес Дракон. – Вставайте, не время тут лежать! Папашку мы, кажись, завалили, но у этого семейства еще маманя осталась. К тому же слыхал я об этих норолазах кое-что. Мерзкие и живучие твари, способные к регенерации даже после смертельного ранения. А еще, говорят, они способны призывать на место боя других мутантов. Так что давайте собирайтесь, и ходу-ходу…
В быстром темпе они прошли минут пятнадцать, подгоняя охающего Зубра, когда за спиной унылым переливом завыло многоголосье. На их след стали волкари.
Повинуясь команде Дракона, сталкеры остановились коротко посовещаться. Точнее говоря, «совещание» свелось к следующему: Дракон сверился с картой и, что-то напряженно подсчитывая в уме, скомандовал повернуться «на три часа».
Прошел еще час, пока они трусцой бежали через рощи и поляны.
Один раз на выходе из леса Виктор оглянулся, и холодок коснулся его сердца. В полумраке чащи горели желтые глаза – жуткие твари Зоны подошли совсем близко.
Мертвый город возник перед ними, выплыв из-за деревьев.
Темные окна-глазницы, грязный асфальт и дикое карканье ворон, тонувшее в шуме ветра. Развалины каменных зданий, горелые остовы деревянных, кучи мусора, проржавевшие куски железа.
Некоторое время Дракон всматривался в панораму брошенного людьми поселения, судя по окружающей его бетонной ограде, ныне поваленной, – военного городка.
Виктора коснулась легкая печаль. Вот было же обжитое человеческое гнездо, люди женились, рожали детей, строили планы, налаживали жизнь. А сейчас…
Позади, словно напомнив о бренности сущего, взвыли волкари – теперь уже не меньше пяти. И что хуже, им ответили с другой стороны собаки. Похоже, слухи, что норолазы могут призывать на помощь других тварей, таки оказались правдой.
– Давайте вперед! – распорядился Дракон. – И прибавим ходу!
Черные провалы окон с выбитыми стеклами и покосившимися рамами безмолвно следили за их приближением.
Сталкеры не забывали осматриваться с напряженным вниманием. Развалины, как всем было известно, дают приют самым разнообразным представителям дикой и опасной фауны – от обычных одичавших собак до бандитов всякого рода. Вот и приходится передвигаться с опаской, останавливаясь перед каждым перекрестком.
Когда они выбрались из лабиринта полурассыпавшихся домишек и искореженных автомобилей, Рузин взмок с ног до головы. Видать, адреналиновый отходняк от недавней схватки с шестилапыми настиг его. А вот Наталья на вид оставалась спокойной и уверенной.
Но, кажется, они пришли.
Стоявший среди руин четырехэтажный жилой дом, казалось, мог обрушиться в любой момент: по стенам вились широкие трещины, крыша в паре мест провалилась, балконы бетонными обломками сгрудились внизу. Когда-то этот дом явно принадлежал к классу элитного жилья. Ныне же – обычные руины.
Хотя не совсем, здание не так уж сильно пострадало от стихий и аномалий. Странно. Все ближайшие постройки как будто после землетрясения – одни только стены да фундаменты и остались. А это простоит еще долго.
Но неужто в этом здании Дракон намерен отбиваться от преследующих их мутантов? Это же абсурд!
Однако предводитель, деловито сдвинув в сторону мусор, нырнул в проем выбитой подвальной двери. Сталкеры последовали за ним. Командиру лучше знать. На то он здесь царь и бог.

* * *

Внизу Дракон осмотрелся.
– Значит, так, коллеги. Этот дом раньше принадлежал воинской части. И тут с тех времен остался аварийный выход одного старого хитрого бункера. Вот мы и пройдем через него, а зверушки пусть ждут нас хоть сто лет, – он усмехнулся.
Пошли. Подвал обрывался бетонной стеной, в которую была врезана броневая дверь в полтора человеческих роста и несколько воздухозаборных отверстий, забранных опять же бронированными жалюзи. Над входом большая надпись, выведенная углем: «Welcome to hell!».
– Чё написано-то? – невесть зачем осведомился Зубр.
– Добро пожаловать в ад! – перевел Виктор с кислой усмешкой.
Тяжелая проклепанная дверь довольно легко распахнулась, и на них угрюмо уставилась бойница, из которой торчал ствол «РПК».
– Все правильно! Все по уставу: вошел без пропуска, получи в пузо очередь, – сообщил Паровоз, изобличая немалые познания в жизни режимных объектов.
Из входного тамбура они свернули в узкий боковой коридорчик, который вел внутрь бункера, и оказались перед вторыми гермоворотами. Огромная стальная дверь толщиной сантиметров в двадцать была приоткрыта. За нею проступали смутные очертания погруженной во мрак комнаты с высокими потолками.
– Главный газовый шлюз, – прокомментировал Дракон.
За его настежь раскрытыми дверями обнаружился низкий зал. Здесь же имелся широкий, метра четыре в диаметре, бетонный колодец, отвесно уходивший вниз на глубину десятиэтажного дома. Луч фонаря высвечивал на дне шахты черную воду. Бетонная лестница спускалась вдоль шахты крутыми узкими маршами.
«Вот тебе и в самом деле вход в преисподнюю», – подумал почему-то Рузин.
Миновав шлюз, они двинулись длинным бетонным коридором с рядами обитых разлохмаченной клеенкой дверей по обе стороны. Фонари в руках сталкеров бросали свет на облупившиеся бетонные стены и выцветшие плакаты на них.
Повернули несколько раз и оказались на погрузочной площадке с оскалившимися распахнутыми дверьми грузовых и пассажирских лифтов и замерли.
Шамиль присвистнул, а Паровоз шепотом выматерился.
В углу у крайнего лифта обнаружился мертвец. Человек в ветхом армейском химкостюме цвета хаки смотрел в потолок иссохшим лицом египетской мумии. В сморщенной коричневой шее торчал штык-нож.
– Кто ж его? – полушепотом произнесла Наталья.
– Скорее всего сам раненый, – ткнул затянутой в перчатку рукой Дракон в бурое пятно на животе покойника. – Заполз сюда. Видать, свои его бросили или погибли, и он решил, что больше мучиться смысла нет.
Склонив головы, они почтили память неизвестного коллеги. И пошли дальше.
Дальше их ждал темный коридор из чугунных тюбингов с очень старыми и тусклыми аварийными лампами на стенах. Он увел сталкеров еще глубже под землю, начал постепенно расширяться и через некоторое время закончился мрачной зияющей чернотой.
И вот глазам их предстал однопролетный зал, похожий на купол старинного собора, разве что собранный из арочного железобетона. Шахта, вдоль которой вилась лестница, обрывалась тут. Но лишь для того, чтобы продолжиться еще глубже, правда, уже как колодец, почти до краев заполненный водой. Есть ли дно у него? И для чего вздымается эта нависающая над ним шахта, уходящая до неведомого последнего этажа? Или это выход того самого подземного моря, населенного придуманными и вполне реальными ужасами – от гигантских псионических медуз, что хуже любого контролера, до ставших привычными ракоскорпионов?
Рузин обвел взглядом своды главного зала, вполне подходящего для трона какого-нибудь подземного владыки. Что видели они, что творилось под ними?

* * *

Сталкеры расползлись по помещению. Вскоре выяснилось, что в главный зал, как ручейки в речку, «впадали» двухъярусные бетонные ангары. В них размещались разные хозяйственные службы – казармы с двухъярусными койками, лазареты, кухни с навеки холодными плитами и громадными алюминиевыми кастрюлями, склады с продовольствием и амуницией, ныне ставшей добычей плесени, электростанции. Сюда же подкатывали и небольшие мотовозы по ветке, уходящей куда-то вперед, но ворота были намертво закрыты. Пришлось воспользоваться любезно открытой сбоку от них дверью.
Потерна казалась бесконечной. Они шли уже полчаса, а что называется, света в конце тоннеля не видно. Да и не будет тут никакого света.
Низкий свод и узкие стены, казалось, сжимали мозг. Удастся ли выбраться отсюда? А если обрушится бетонное перекрытие, а если хлынет вода? Ведь много лет все эти конструкции не знали ни ухода, ни ремонта. По ним били неведомые аномалии, наверное, и мародеры поработали.
Вопросы эти сменились другими. Зачем было вообще сооружено это гигантское подземелье?
Был ли это бункер связи для пресловутой «Мертвой руки»; командный пункт ракетных войск, один из многих, база каких-нибудь спецвойск или тайная лаборатория? С какой целью проложены узкоколейки, куда и зачем убегали электропоезда по бесконечным тоннелям с бесчисленными ответвлениями, тупиками, что перевозили они, кто был пассажиром? Ну и еще добрая дюжина всевозможных «зачем?».
На кончике языка Рузина уже вертелась фраза: «Может, вернемся?», но в этот момент узкий ход наконец влился в просторный транспортный тоннель. Бетонные плиты самого настоящего перрона на почти настоящем вокзале. Правда, вокзал нетипичный – заброшенный, пыльный, темный.
Сразу же вспомнились станции питерского метро. Стоя на перроне и глядя на уходящие во мрак рельсы, нетрудно было поверить, что эта ржавая магистраль добегала и до бывшего столичного метрополитена. Ныне такого же мертвого, как и эта подземка.
– Дальше куда? – с трудом выдавил Зубр.
И тут из дальнего угла к людям стремительно метнулась черная тень.
– Ай-йа!! – грянул оглушительный вопль нескольких луженых глоток.
Паровоз метнулся в сторону, споткнулся, кубарем покатился по полу. Раздался тяжелый удар, грохот падающего стеллажа, мат и проклятия.
– Что?! Кто кричал?! – выпалил Дракон, поводя из стороны в сторону стволом «Абакана».
Молчание было ему ответом.
– Все живы?
– Все, – отозвался сталкер.
– Что хоть это было?
– Крыса какая-то выскочила, – пробормотал Паровоз. – А может, и не крыса, вроде уши длинные, как у зайца.
– Кровосос бы тебя подрал!! – взъярился Шамиль. – Какого шайтана ты вопишь, как будто тебе быкун на яйца наступил всеми копытами?!
– Едри твою через хрен на хрен мать, всех бы на хрен, ядри твою мать!!! – изрек с чувством Зубр.
– Ладно, пошли, – распорядился Дракон.
– Стой, парни! – Шамиль застыл на месте, напряженно вглядываясь вперед.
Там одна за другой медленно гасли лампочки аварийного освещения, тоннель погружался во тьму.
– Мать вашу! – Зубр зажег запасной фонарь. – Паскудство какое.
Сталкеры мрачно переглянулись, и Виктор их понял.
Полбеды, если сдохла старая электропроводка, сломался генератор или сработала автоматика. Но что, если кто-то вырубает освещение, чтобы проще было разобраться с забравшимися куда не надо незваными гостями?
Сжав покрепче оружие, люди двинулись дальше, прислушиваясь к каждому шороху. Но пока все было спокойно. Конечно, кто знает, что там, в этих лабиринтах? Но что им оставалось? Где-то эти тоннели все же кончаются. Не возвращаться же обратно к стаду мутантов, устроившемуся в брошенном поселке?
Проскочив мимо старого отнорка, откуда воняло аммиаком и доносились неприятные хрипящие и булькающие звуки, они свернули в узкий каменный коридор, прошли гремящим металлическим трапом и вот угодили в очередной зал.
Нажатие кнопки, и мгновенно родившийся луч мощного фонаря высветил обитателя этих чертогов – гигантский дизельный генератор.
Посветив фонарем в разные стороны, Рузин понял, что зал с дизелем на самом деле двухэтажный. На нижнем этаже находились дизель, котлы отопления и многочисленные электрические щиты с рубильниками и вольтметрами. На верхнем этаже обнаружилась большая установка непонятного назначения с гирляндами пузатых зеленых банок.
По пути повстречалась стальная дверь, за которой разместился здоровый подземный резервуар. В нем остро пахло машинным маслом, а внутри гуляло звонкое эхо.
После резервуара дорога продолжила свой путь, вскоре выйдя к бочкам, которыми словно кто-то перегородил путь. Были тут и ярко-оранжевые бочки с непонятной химией и обычные, разящие соляром и керосином, и даже бочка для спирта с запирающейся на замок горловиной. За бочками виднелась каменная лестница, на ступеньках которой лежало кое-что необычное, а именно два темно-зеленых тубуса. Что это, журналист не знал, но, как выяснилось, знали сталкеры.
– Ух ты, «ясень»! – воскликнул Зубр.
– Ничего себе, я их лет пять уже как не видал! – пробасил Паровоз.
Видя недоумение Виктора, Шамиль пояснил:
– Это, брат Умник, контейнер для особо агрессивных артефактов. Один из первых, производства Харьковского турбинного. Тяжелый, сука, но зато неубиваемый.
Они пошли дальше, подсвечивая себе путь карманными фонарями. Слабые лучи выхватывали плоскости покрытых кафелем стен с темными пустыми нишами, широкие столы с разбитыми мониторами.
С пультов и консолей смотрели разнообразные механические циферблаты и шкалы с верньерами, как в старых фильмах про капитана Немо или доктора Каллигари. Под ногами хрустели пожелтевшие от времени допотопные перфоленты, распечатки и большие дискеты старого образца. В одном месте пол был усеян стреляными гильзами, причем разных калибров. Кто с кем тут бился?
Сюрпризы еще ждали их впереди, за дверью, помеченной спиралью, знаком артефактных хранилищ. Виктор обошел сектор, но он был совершенно пуст – голые решетки полок да круглые циферблаты приборов над турникетами.
Зато контейнеры для хабара прятались в туалете, расположившись прямо на кафеле. Сталкеры не преминули их вскрыть, но там не оказалось ничего, кроме воздуха, а в последнем – какого-то дохлого высохшего таракана или кузнечика в десяток сантиметров длиной.
– И как он туда залез? – огорченно пробормотал Зубр, вытряхивая таракана из тяжелого металлокерамического цилиндра.
– Много ты понимаешь! – пошутил Паровоз. – Это ж коллега наш, брат-сталкер, только тараканий. Тоже артефакты искал для сдачи своим насекомым барыгам.
Шутку, однако, никто не поддержал.
Дальше путь оказался закрыт – четыре стальные двери с кремальерами вели в разном направлении, и все четыре оказались наглухо задраены. Пришлось спуститься по боковому трапу и двинуться узким коридором гуськом, один за другим.
Новая комната-камера нашлась через полсотни метров.
Здесь в нише оказалась ведущая вертикально вверх лесенка, но дорогу к ней преграждало нечто вроде здоровенного мотка жестких нитей или проводов, похожего на свернувшегося в клубок непричесанного дикобраза. Вокруг него в свете фонарей переливался странный ореол.
– Стой на месте! – прикрикнул Дракон на Зубра, сунувшегося было к клубку с детектором.
– Брат, а чё оно такое? – глупо улыбнувшись, справился сталкер.
– Это «стеклянный ёж», – пояснил вожак. – Артефакт редкий, порождается аномалией тоже очень редкой – «плавилкой-давилкой». Состоит из мономолекулярных нитей особой прочности. Вот глянь, что с тобой было бы!
Он подобрал с пола какую-то деревяшку и швырнул в «ежа».
Не долетев до цели почти два метра, она бесшумно разлетелась на несколько кусков и упала на бетон, причем в полете каждый кусок был разрезан буквально в крошево.
– Ну и ну! – только и прокомментировала молчавшая дотоле Наташа. – Спаси, Господи, люди Твоя!..
И перекрестилась.
– И дорого такая хрень стоит? – алчно осведомился Зубр.
– Двадцать штук «зелени» примерно, – ответил Шамиль.
– Но чтоб ее взять, – вмешался Дракон, – нужен спецконтейнер, лучше из стали соответствующей марки. Плюс гравимашинка на «алюминиевых огурцах», таких в Верее только две, и обе у Акбара. Эта фигня весит под две тонны.
– Ладно, – почесал в затылке Зубр, расставаясь с мечтой о наживе, – куда дальше?
Выбравшись наверх, сталкеры попали в многоэтажное круглое подземное сооружение. Этажи шли кольцами, оборачиваясь вокруг центрального штока.
Увидев это, Виктор почувствовал, как в душу начал пробираться тонкий холодок тревоги. Этой башни-колодца он раньше не видел. Оглянулся на товарищей, но те как будто тревоги не выражали.
– Командир, впереди хрень какая-то, детектор фигню показывает, – озабоченно сообщил Зубр.
– Впереди не хрень! – отрешенно произнесла Наташа. – Впереди что-то страшное, но безопасное, для нас по крайней мере.
Какое-то время все, сгрудившись в коридоре, замерев, стояли на месте.
– Пошли, – распорядился Дракон. – Надоело, признаться, все время возвращаться.
Коридор оборвался неожиданно, буквально в пустоту. Точнее, он вывел их на кольцевой железный балкончик, опоясывавший уходящую вниз шахту. А прямо перед ними в воздухе висел…
Висела… Висело… В общем, находилось нечто .
Больше всего это напоминало чернильную кляксу или, скорее, амебу, выпускавшую странные короткие ложноножки.
Но не это было самое удивительное. На черном фоне бежали цепочкой огней странные замысловатые фигуры, словно знаки неведомых письмен, чем-то похожих на арабские или еще какие восточные символы.
Виктор невольно отступил, коснувшись холодного склизкого бетона. Железные мостки под ногами показались вдруг дьявольски ненадежными. Все чувства отступили перед удивлением и страхом от соприкосновения с неведомым. Словно он оказался лицом к лицу с пришельцем из иного мира, полностью чуждого людям, или демоном.
– Ну, хватит, – произнес Дракон, – поворачиваем. Все равно тут стоять бесполезно. – И продолжил: – Это «черный курильщик» – единственная аномалия, которую научились вызывать искусственно. Она появляется и сама, но редко – реже «бензины». Я, кстати, помню, как это случилось. В Припяти, в шестнадцатой лаборатории. Два изобретательных идиота, один из Геттингенского университета, а второй из вашего  МВТУ, засунули пару редких артефактов – «медного змея» и «бледную луну» – в ускоритель. Захотелось им, как помнится, изучить что-то насчет «конгруэнтности кварк-глюонных связей». Устроили сами себе конгруэнтность. Ладно что самих на атомы порвало, так еще дюжину человек и лабораторию как корова языком слизнула.
– А эти знаки? – пересохшим ртом выдавила девушка.
– Да, – махнул сталкер рукой. – Это всего лишь оптический эффект, хотя их пытались изучать, даже надеялись перевести. Но всегда выходила полная бессмыслица. Даже доцент Сахаров, наш главный припятский шиз, и то бросил дурью маяться, когда в каталоге оказалось сорок тысяч форм.
Так или иначе, но поневоле пришлось избрать другой путь.
Дальше коридор раздваивался. Первый выход оказался тупиковым – там был непроходимый завал. Второй через сотню метров уперся в старую, проржавевшую дверь, почти полностью скрытую колонией пульсирующих оранжевых грибов, чьи длинные ножки в полено толщиной переплетались подобно змеям.
Последние годы здесь явно никто не ходил. Пришлось вернуться назад, и на этот раз они решили попытать счастья в дальнем конце перрона, где еще раньше приметили проход.
Они свернули в боковой ход. Вскоре под ногами захлюпали лужи, по краям выложенной кафелем дорожки тянулись водоотводные канавки.
– Стоять!
До их слуха донеслись возня, непонятный писк.
Луч фонаря прыгнул вверх, и над их головами затрепетала большая живая гроздь. Свет заставил ее недовольно пищать и шевелиться. Ледяные мурашки побежали по спине Виктора. Но как оказалось, она состояла из самых обычных летучих мышей. Рукокрылые зверьки таращили подслеповатые глазки на страшненьких мордочках, топорщили рыжеватую шерстку и вообще выражали недовольство вторжением.
Сталкеры расхохотались тем нарочитым смехом, каким смеются люди, сбрасывая напряжение – на войне или после тяжелой работы.
– Экая пакость, однако!
– Зато полезная, мошек да комарье жрет.
– Главное, что не мутанты, – резюмировал Паровоз, глядя на датчик аномальной фауны. – Мыши – это хорошо, это значит – выход близко.
И тут свое слово сказала Наталья. Она ткнула пальцем в неприметную дверь в половину человеческого роста.
– Выход за ней, – произнесла она.
– Ты уверена, экстрасенс ты наш походный? – процедил Паровоз.
– Оттуда пахнет свежей листвой, – как что-то само собой разумеющееся сообщила девушка.
С помощью последнего «огонька» сталкеры вскрыли дверь. За ней обнаружился тесный закуток с ведущей вертикально вверх лестницей. А еще сверху падали блики дневного света.
Совсем скоро они уже стояли возле вентиляционного отверстия, с которого сбили ржавую решетку, и смотрели на руины военного городка вдали. Именно там их команда и начала свое путешествие несколько часов назад.

Глава 3

– Насколько я понимаю, – обратился Дракон к Наталье, – нам нужно идти, не сворачивая?
Девушка сжала в руке Ветвь и спустя полминуты утвердительно кивнула.
– Ну, тогда… – пожал командир плечами. – Тогда ясно, где остановимся. Через пару километров будет развилка. Одна тропа пойдет к Егорьевскому выступу, а другая километров через пять выйдет к Маевке. Значит, в Маевку и пойдем.
Как знал Виктор, Маевка – это брошенная маленькая деревенька, точнее, была брошенной. Сейчас в ней обосновался некий Гурген (прозываемый сталкерами Пургеном, разумеется, за глаза, ибо рука у него была тяжелая, а характер скверный) и его подчиненные – человек пятнадцать-двадцать. Через Маевку лежал самый удобный путь к трем полям артефактов, и там почему-то полюбили останавливаться охотники на мутантов (Пурген даже установил в подвале сельской школы клетки для их временного содержания). К тому же неподалеку от Маевки имелись обширные заросли «медного корня», за которым частенько наведывались целые обозы заготовителей. В общем, довольно бойкое и удачное место, и Пурген-Гурген не зря считался богатым человеком.
Неожиданно идущий впереди Паровоз замер.
Остановился и Рузин, встревоженно озираясь. Причиной остановки оказалась все та же Наталья. Она резко сошла с тропы и замерла, пристально всматриваясь вперед, даже, казалось, принюхивалась к чему-то. Девушка сейчас напоминала Виктору маленького ловкого хищника – ласку или горностая, учуявшего опасность. Что это с ней?
Она наконец повернулась к ним, прищурив глаза.
– Какие-то проблемы? – осведомился подошедший Дракон.
– Не знаю, – помотала головой девушка. – Но что-то тревожно. Как тяжесть на сердце.
Они двинулись дальше, только теперь сбавили темп и напряженно всматривались в заросли. Наталья шла последней, при этом озираясь, и, что было необычно для этой дочери лесов, держала свой раритетный «маузер» наготове.
Вроде опасности нет, но если их живой детектор занервничал, лучше подстраховаться.
Виктор догнал слегка сбавивших ход Зубра и Паровоза, невольно прислушиваясь к их разговору.
– Выпить небось хочется?
– Хочется, – признался Паровоз.
– Неужто так испугался? Да и померещиться девчонке могло!
– Зря ты так. Ты, поди, и не веришь в колдунов и ведьм? Только вот, – усмешка скривила заросшее лицо сталкера, – они существуют, и от твоего неверия им ни жарко, ни холодно.
– Да чего не верю? – возмутился Зубр. – Только колдуны тут ни при чем. – И, понизив голос, добавил: – Все дело в том, что Натаха – мутантка!
– Ну, ты сказал! – только и выдал Паровоз. – Ты только при ней не ляпни!
– Ну а чего, я ж не говорю ничего такого. Не все ж мутанты такие, как гутаны или химеры. Чупакабры вон вполне себе даже нормальные. Вот по телику жаловался академик какой-то, что, мол, много детей со странными способностями появилось. Тоже мутанты, но вполне обычные люди, только умеют что-то особенное. Чего тут думать зазря?
– Чушь! – сказал как отрезал Паровоз. – Этот академик в Зоне не был. А я был, и не в одной. И скажу, мутант – он или есть и его видно как облупленного, или это не мутант.
– А Темные? – не сдавался собеседник.
– Так они именно что просто мутанты, иначе бы с чего им из Зоны не вылазить?
– Темные не мутанты, – нехотя выдавил из себя молчавший до того Шамиль. – Точнее, не совсем мутанты.
– Вот сказанул, – покачал головой Зубр и ухмыльнулся, но что-то кисловатой показалась Рузину его улыбка. – А кто же тогда?
– Ты про оборотней слышал? Ну или там про волколаков?
– А как же, еще в детстве бабка рассказывала про этих вовкулаков сказки – да про разных песиголовцев, – кивнул Зубр. – Так что слышать-то слышал, а вот видеть не приходилось. Их, видать, еще советская власть своим декретом отменила.
Он хитро улыбнулся.
– Не понял ты ничего. – Шамиль вздохнул и достал мятую пачку «Явы». – Ну, ладно, объясню, так и быть. Оборотень – это кто, по-твоему?
– Ну… – Зубр поскреб в затылке. – Это типа человек, который может прикидываться волком или там медведем.
– Ну вот, а Темные – это мутанты, которые могут прикидываться людьми.
– Ты чего? – Паровоз покрутил пальцем у виска. – Темные – это всего лишь долбанутые сектанты. Ну, вспомни хоть вон «Зеркало» в Москве. Тоже понтовались, что, мол, Зоной повелевают и с ней сроднились, а повязали их в лучшем виде. Ихняя главная так вообще в психушке умерла. Не, ну неужто ты и вправду веришь во все это колдовство, брат? – насмешливо завершил он речь.
– А вы вспомните лучше, как в Красногорске Рычаг на нас зомбаков натравил! – воскликнул Зубр. – Как полезли мертвяки, так еле отбились!
– Зомби – это зомби, и ничего колдовского в них нет! – отрезал Шамиль. – Приманить их наука невеликая, а вам с Буром и померещилось невесть что!
– Так, отставить болтовню! – распорядился, повернувшись в их сторону, Дракон. – Маевка вот-вот показаться должна.
В самом деле, с небольшого холма, на который они поднялись, деревенька была уже видна. И без всяких предчувствий их доморощенной ведьмы стало ясно: что-то не так. Не подымался дымок над трубами, не суетились во дворах люди, а ворота бывшего гаража – резиденции Гургена – были полуоткрыты, чего в этих местах, куда нередко набегали мутанты с Егорьевского выступа, обычно себе не позволяли.
Дракон долго рассматривал Маевку в бинокль. Потом в тепловизор. Подумал с минуту и наконец повернулся к спутникам:
– Никого не видно.
– Надо послать кого-нибудь на разведку, – высказал свои мысли Паровоз.
– Умник и Зубр, идете первыми. Наташа – в арьергард, я страхую Наташу. Паровоз, снаряжай пулемет и приготовься, Шамиль, раскочегаривай свой бластер-шмастер! – отдал распоряжения командир.
Шамиль бережно снял чехол со своего излучателя и начал вставлять в гнезда на кожухе «электручки» – машинка довольно зажужжала в ответ. Рузин мельком подумал, что так и не понял, как это  работает. Кажется, сам Шамиль тоже этого не понимал: хотя, по его словам, ему принцип работы объяснил лично собравший смертоубийственную штучку чокнутый мастер Вахмурка (у всех, кто работает с артефактными машинами, рано или поздно едет крыша).
Паровоз перекинул со спины «LMG-36», обстоятельно заправил ленту в приемник и, поудобнее перехватив ручной пулемет, потопал вперед. Наташа перезарядила ружье, сменив патроны с картечью на жаканы, все прочие тоже проверили лишний раз оружие.
И всей толпой начали спускаться с холма.

* * *

На ходу проверяя автомат, Виктор выдвинулся вперед. Идти во весь рост в неизвестность было стремно. С другой стороны, смысла скрываться не было. Будь там хоть кто-то живой, их бы уже давно заметили, еще на холме.
Если Наталья что-то не почуяла, и там засел враг, то шансов остаться в живых у них не так уж и много. Не помогут в случае чего ни пулемет Паровоза, ни даже артефактная пушка Шамиля.
Единственная надежда на удачу, как, впрочем, и во всем их походе.
– Что делать будем? – не оборачиваясь, спросил он у Зубра.
– Зайдем да спросим, если будет у кого. – Сталкер сплюнул и продолжил: – Только сдается мне, что не у кого спрашивать. Вряд ли Гургенчик в Москву подался или за ним с Большой земли вертолет прислали.
– Ну не инопланетяне ж его забрали? – буркнул Рузин.
– Тогда уж на Изнанку утащили нелюди  с той стороны  Зоны, – озвучил его собеседник старую сталкерскую легенду. – Шашлык из человечины для них самый смак, это ж всем известно!
– Шутки у тебя, – передернул Виктор плечами. – Дурацкие, как у того боцмана!
– Ладно, не дрейфь, – осклабился Зубр. – Иду впереди, ты меня прикрываешь, смотри по сторонам.
Они миновали брошенные избы, уже наполовину растасканные новыми жителями на дрова, и вышли к забору машинного двора. На грязных старых бетонных плитах виднелись надписи – иные времен еще до первого «харма», иные новые. Пройдя вдоль забора, вышли к воротам. Между приоткрытыми створками оставалась щель, куда при желании мог протиснуться не очень крупный человек. Виктор замер в раздумьях.
Что-то уж больно похоже на ловушку: лезь-ка, гостюшка дорогой, милости просим. Рузин такое не раз наблюдал в своих поездках – растяжка за гостеприимно распахнутой дверью, мина, аккуратно прикопанная на мирной тропинке, невидимая паутинка сигнализации, выведенная в подвал, где своего часа дожидается тротил или гексаген.
Они еще раз внимательно осмотрели двор через щель между створками ворот. Прислушались, но изнутри не доносилось ни звука. Зубр даже исхитрился подпрыгнуть и подтянуться на руках. Ничего подозрительного не заметили. Только пара свежих стреляных гильз у крыльца. Да еще какие-то темные пятна и непонятные вмятины на земле.
– Да блин! Не передохли же они в самом деле? – Спутник не скрывал раздражения. – Черт, а если зараза какая?! – Зубр ощутимо сбледнул с лица. – Умник, может, свалим от греха, а?
Виктор хорошо понимал чувства напарника. Специфические болезни Зоны вроде «подвальной гнили» или «синей бугорчатки» были опасностью редкой, но вызывающей ужас побольше, чем любые мутанты – от тех хоть можно отбиться из огнестрела.
– А что Дракону скажем?
Упоминание имени командира придало сталкеру решительности. Дракона подчиненные уважали и побаивались.
– Все, – Зубр справился наконец с собой, – на счет «три» идем внутрь. Пацаны! – прошептал он в гарнитуру рации. – Если что, нас по ошибке не продырявьте.
Быстро протиснувшись в щель, Виктор метнулся к ближайшему строению и спрятался за угол. Обычная и ненужная предосторожность – при желании расстрелять их с Зубром можно было и раньше, хотя порядок есть порядок, и нарываться на неприятности лишний раз не следует. Зубр, держа на прицеле «Вала» окна бывшей мастерской и конторы со столовой, приоткрыл ближайшую дверь и заглянул внутрь. Пусто. Рузин прислонился к стене рядом с дверью, контролируя двор.
– Дальше куда? – спросил сталкер.
– Продолжим осмотр. – Ничего другого журналисту в голову не приходило. – Давай внутрь.
– О’кей! Двинулись!
Переводя оружие от одного окна к другому, они с Зубром добежали до мастерской. Распахнутая дверь скрипела на ветру, и, чтобы осмотреть все помещение, внутрь заходить не потребовалось.
Следующей стала бывшая столовая, ставшая гостиницей для проходящих путников. В окно перед тем, как зайти внутрь, они и заглянули, старательно осмотрев помещение. В полумраке Рузин различил два распластанных у прилавка тела, но разглядеть что-либо конкретное не удавалось. Распахнув дверь и заскочив внутрь, Виктор первым делом взял на прицел лежащие на полу фигуры: мало ли, мертвым и притвориться можно.
Предосторожность оказалась излишней, покойнички и не думали оживать. Мертвецы как мертвецы. Один босой и полуголый – не иначе то, что тут произошло, застигло его во сне, второй – в камуфляже и «бронике».
– Видел их здесь когда-нибудь? – спросил Виктор у Зубра, который, как он знал, не раз останавливался в Маевке.
– Первый, кажется, Потрох, – вглядевшись в лица умерших, сообщил спутник. – Скотина был изрядная, не тем будь помянут покойник. А второй, кажется, не местный. Хотя вряд ли его даже в ментуре опознали бы.
Действительно, похоже, тут бы помог разве что ДНК-тест или еще какая-то хитрая криминалистическая технология. Кожа с головы и лица была содрана словно наждаком. Пол вокруг был заляпан черными пятнами подсохшей крови. Осмотрев труп Потроха, они обнаружили в его боку глубокую рану, будто кто-то забил в тело толстый кол. Второму порвали горло. Не перерезали, а именно разорвали. Побледневшие пальцы покойника сжимали «ТТ» с перекосившимся затвором.
– Ну что?
– А шут его знает. Пойдем, дома проверим.
Они начали проверять все дома, но ничего странного больше не обнаружили. Создавалось впечатление, что все просто встали посреди ночи и, даже не одевшись, куда-то ушли. На нервы это действовало угнетающе.
Когда добрались до дома Гургена, последнего оставшегося не осмотренным в Маевке, нервы были уже напряжены до предела. Заметь они хоть какое-то движение, не задумываясь, открыли бы огонь.
Зубр рванул дверь, Виктор, держа автомат наготове, запрыгнул внутрь. Но на них никто и не думал бросаться. Да и стрелять было не по кому. Комната была забита покойниками. Расколотые черепа и переломанные конечности соседствовали с не имевшими никаких внешних повреждений телами, словно люди просто пришли сюда сами и вдруг умерли. Всего полтора десятка человек. Вся команда Гургена, как определил Зубр, обе его наложницы и еще несколько вольных бродяг.
Гурген сидел в дорогом кожаном кресле со спокойным умиротворенным лицом. Хозяина можно было посчитать спящим, если не смотреть ниже груди – на вырванную брюшину.
– Умник, Зубр, что у вас? – пропищал коммуникатор.
– Опасности нет, – произнес Зубр в ответ. И добавил: – Живых – тоже.

* * *

Быстро осмотрев несколько трупов, Дракон у всех заметил одно и то же.
– Крови мало, – изрек он. – Тут все должно быть ею залито, при таких-то ранах.
– И что это значит? – поинтересовался Шамиль.
– Ну, это самое…
И вдруг все собравшиеся дружно сообразили, что это может значить. На лицах промелькнул страх, а руки синхронно легли на оружие.
– Не может того быть! – воскликнул Паровоз.
– Кровососы! – охнула Наталья.
– Да оттуда эти твари в Московской Зоне?! – возмутился Зубр.
Опасливо покосился на девушку.
– Да какая разница? – устало махнул рукой Дракон. – Может быть, сами вывелись, а может, кто-то привез из Старой Зоны.
– Зачем? – изумился Паровоз.
– Да откуда ж знать? Может, разводить вздумали – из их ликвора, говорят, классное средство для потенции готовят!
– Может, какие другие твари? – предположил Рузин. – Ну, вроде стригаи еще кровь пьют?
– Стригаев с самого Второго Расширения не видели, да и было их кот наплакал! – поскреб в затылке Шамиль. – Опять же стригаи, они от лисиц происходят, только кровь пьют. Следы от зубов остались бы, а тут дырки какие-то, и все. А будь это, к примеру, боргольты, они от медведе́й, тут бы по всей деревне вообще куски трупов бы валялись. Боргольты как крови напьются, дуреют. Опять же, хоть даже будь это нормальные, – он запнулся на секунду, – кровососы, все равно они бы так просто порвать людей не смогли, хоть кто-то, да выстрелить успеет. А тут почти все без оружия.
– Возможно, они их как-то зачаровали? – предположила Наталья. – А потом сюда стащили или пригнали?
– Всех?
– Ну, дождались ночи и сонных, – предположила девушка.
– И часовых?
– Если они были! – предположил Зубр. – Ладно! Так, ну мы вроде бы все осмотрели? Делать-то что?
– Здесь заночуем, а завтра с утра двинемся дальше. – Дракон явно о чем-то задумался.
– Командир! – обронил как будто нехотя Паровоз. – Мертвых бы это… похоронить надо.
– Верно, – кивнул Дракон. – Организуй людей, надо покойников перетащить в избы, что за оградой, а потом сжечь. И добавил: – Жаль, с нами Звонаря нету, заупокойную бы прочел как следует.
– Тише! – выкрикнула их спутница.
Закрыв глаза, она замерла словно в трансе, на лице отразилось мучительное напряжение.
– Он идет! – прошептала она.
И не открывая глаз, указала правой рукой в сторону второй, темной проходной комнаты за арочным проемом без дверей.
– Там, там.
До их слуха донеслись невнятные звуки, похожие на отдаленный лай и мычание.
Торопливо заглянув в проем, Виктор и Паровоз ничего не увидели.
– Он снаружи! – бросила им в спину Наташа. – Спасайтесь! Нет, поздно.
Сталкеры кинулись к окнам.
– Черт, нифуя не видно!
– Натах, тебе не показалось?
А потом стоявший у стены шкаф рухнул, открыв потайную дверь, снесенную с петель.
Проход заполнило красноватое, нет, кроваво-алое свечение. И в нем проступал смутный силуэт твари. Зрелище это было не для нормального человека. Красная желеобразная масса, пульсирующая громадина с множеством шевелящихся щупальцеобразных хоботков, снабженных длинными острыми когтями – и эти хоботки по-вампирьи алчно причмокивали. Мерзкая разбухшая туша – безголовая, безликая, многоглазая, прожорливая, упирающаяся макушкой в потолок. Жутко ухающее чудище, чем-то напоминающее ставшего на задние лапы гиппопотама, явно желало напиться человечьей крови. И на этот раз кормом предстояло стать им всем и ему, Виктору Рузину, персонально.
Вот заполнявшая весь угол живая масса шагнула к ним на тумбообразных ногах.
Пули бесследно ушли в тушу, не причинив ей видимого вреда. Звон гильз и мат сталкеров, щелчки вставляемых магазинов, отборный мат.
Пурпурная молния ударила из-за спины Виктора прямо в центр туши.
Утробно ухая, та покачнулась, словно бесследно поглотив выстрел Шамилева «бластера», но через секунду в нее вонзился темно-голубой луч, и жуткий исполин вдруг вмиг осел, как подтаявший снеговик. Вразнобой замолотили автоматы, заполнив помещение грохотом и пороховой гарью. Но, похоже, это было уже излишним, как и последний, третий выстрел желтовато-рыжего оттенка. Воняющая паленой плотью и сероводородом груда мертвечины – вот все, что осталось от еще минуту назад опаснейшей неведомой твари Зоны. Сияние, исходившее от тела, догорало последними бликами в глубине полупрозрачного студня.
Все дружно вздохнули, Паровоз от избытка чувств даже загоготал. А Виктор подумал, что агрегат Шамиля, пожалуй, самое лучшее приобретение их команды. И еще по краю сознания промелькнула мысль: что же будет, когда на такие вот штуки обратят внимание тупоголовые генералы в разных штабах?
Но как выяснилось, радовались они рано. Под полом вдруг что-то засвистело, заухало, причем в этом крике явственно слышались ужас, ярость и ненависть.
Нечто ударило в люк, вышибив одну доску пола. Хлопнуло вразнобой несколько выстрелов, взвизгнул рикошет. Новые вопли и удар. В дыре мелькнуло нечто бледно-слизистое.
Матерясь шепотом, Шамиль пытался привести свой «огнемет» в действие.
И тут Дракон сорвал с укладки «Взлет» и просунул в дыру.
Виктор инстинктивно зажмурился – под полом оглушительно грохотнуло.
Вой перешел в жалобные вопли боли и отчаяния. Вот они становятся тише, затухают, переходя в тонкий писк-плач.
Дождавшись, пока жуткие звуки стихнут, Дракон распахнул люк. Луч фонарика в его руке осветил кладовую, сталкеры чертыхнулись, а с губ Наташи слетело матерное междометие.
На полу погреба лежало существо, выглядевшее странным подобием только что убитого ими великана. Было оно много меньше и сохраняло больше сходства с человеком, но вместе с тем явно напоминало того . Может быть, это была не выросшая еще личинка-куколка?
Вспышка светозвуковой гранаты оказалась для твари смертельной. Остатки сожженной яростным светом шкуры слезали с нее клочьями, обнажая кровоточащую плоть. Узкая пасть, обрамленная отваливающимися и гниющими на глазах щупальцами, скалилась обнажившимися клыками. Самое страшное, пожалуй, было то, что неведомый мутант был еще жив. Лысая коническая башка взирала на них тремя глазами, полными ненависти…
Люди потрясенно смотрели на студенисто трясущееся, как у медузы, тело с шестью членистыми конечностями – словно лапки сороконожки, увенчанные почти человеческими кистями и клешнями.
Существо дернулось в последний раз и затихло.
Потрясенные люди вывалились из дома наружу. Было им хреново. Что называется, хреновей некуда. Зубра вывернуло наизнанку. Наталья трясущимися губами приложилась к фляге, и ее тоже вырвало.
Несколько минут Виктор сидел на корточках, обхватив голову руками. Мир вокруг плыл и качался, а в ушах звучали то неведомые голоса, то предсмертные вопли чудища.
Разве что Дракон держался молодцом, хотя закушенная губа выдавала, чего это ему стоило.
Сумерки сгустились над дремучим лесом и покинутой деревней, уже не принадлежащей человеку.
– Баста, братцы, – резюмировал Дракон. – Выбираем место для ночлега и устраиваемся.
– Только, чур, не ближе километра к чертовой деревне, а, командир? – взмолился Паровоз.
– Принято! – сказал как припечатал предводитель. – И да, Шамиль, перезаряди-ка свою машинку: не ровен час…

Интерлюдия

Верея. Одна из баз сталкерских кланов

На столе стояли тушенка, бутылка с водкой и два стакана, но бутылка была не распечатана, а стаканы девственно сухими, к выпивке даже не притронулись.
Два человека были заняты беседой, и беседа была не из приятных. По крайней мере для одного… Оба были одеты, как тут принято, только камуфляж на одном был с иголочки, а на другом носил многочисленные следы походов и схваток – подпалины, заштопанные прорехи и характерные бурые пятна замытой крови.
– Мы уже начинаем сомневаться, стоит ли вести дела с тобой и твоими друзьями. Затраты немалые, а результаты уж слишком ничтожны, – говорил аккуратно одетый, и было видно, что хозяин здесь он.
– Но поймите, ситуация очень плохая, и мне, честное слово, вообще непонятно, зачем искать какой-то артефакт сейчас? Я думаю…
– Да мне плевать, что ты думаешь! – Первый посмотрел на своего собеседника, презрительно прищурившись. – Твое дело искать и находить! Думать – это мое дело!
– Хорошо, господин, мы постараемся сделать все, что в наших силах…
– Плевать я хотел на твои старания, Хан! Твои и твоих чокнутых дружков, которым аномалии высушили мозги, если они были! Мне нужен результат!
– Я постараюсь оправдать ваше доверие, но…
– Заткнись и слушай! – рявкнул хорошо одетый. – И не смей меня перебивать! Мы платим тебе деньги! Такие деньги, каких ты бы не заработал, потроша сталкерню, еще лет сто! И кроме денег, еще кое-что! Так вот, – с нажимом в голосе произнес мужчина, – если ты провалишь и это задание, я найду других. Более толковых и более умных. Мне объяснить, что это значит для тебя, или сам допрешь?
– Не надо объяснять. Я знаю.
– Хорошо, что знаешь. Ничего хорошего для тебя и заодно для кучки грязных уродов, которые считают себя детьми Зоны! Хан, Хан! – покачал головой хозяин. – Я же помню, каким ты был, помню умного человека, отличного бойца, смелого и расчетливого. И что я вижу?
– Район поисков очень большой, – покачал головой боевик. – И путь туда… непрост. Ох, непрост.
– И что? – Голос господина был полон злой насмешки. – Ты же сталкер не из последних!
– Это Зона, Борис Алексеевич! Здесь можно искать хоть до второго пришествия! Тем более те места…  Может быть, вы хоть подскажете, куда они могут двинуться? Хотя бы примерно…
– Примерно? Ты полагаешь, мои люди знают все? – еле заметно усмехнулся хозяин.
– Но поймите, там, где речь идет о Зоне, нет места никаким гарантиям!
– И места для мозгов, как я вижу, тоже нет! Довольно, хватит с меня твоих рассуждений. Задание понятно?
– Да, но я по-прежнему не понимаю, как…
– Я оставляю это на твое усмотрение. В конце концов, это ты ходил в те места, не я… Обещаю, заплатим по-царски, а кроме того… кроме того, дадим еще и карту выхода из Зоны. Что-то неясно?
– Да, кроме вещи, которая вас интересует, что-то еще…
– Все ваше! – усмехнулся хозяин.
– А люди?
– Как только Ветвь окажется в твоих руках, делай как знаешь.
– И… женщина?
– Разумеется! – Вновь презрительная усмешка. – Располагай ею, как хочешь и в какой угодно позе!
«Животное! – промелькнуло в голове у Хозяина. – Жрать, пить и трахаться – вот смысл его жизни. Впрочем, так даже лучше, управлять таким просто, и чего ждать, тоже понятно!»
– До свидания! И не провожай меня, не надо.
У двери хорошо одетый вдруг остановился.
– И не вздумай прибрать Ветвь к рукам! – внушительно процедил он. – Даже не пытайся! Хотя бы… просто потому, что если мы тебе за нее заплатим, то другие просто грохнут.
– Ублюдок, – скривился вольный бродяга, оставшись один. – Ублюдок мерзкий! Господи, если Ты есть! Ну, только дай мне выйти из этой клятой Зоны! За все с ними рассчитаюсь!

Глава 4

«Где это я? – Виктор украдкой огляделся, пытаясь прогнать вялую муть из головы. – Ничего не понимаю!»
Стены помещения колебались и расплывались в серое пятно. То же самое происходило и с людьми, сидевшими за соседними столами. Куда, черт возьми, он попал? А-а-а, кажется, он в кабаке. Но кабак не похож на обычный сталкер-бар. Напротив, нарочитая роскошь и изысканный дизайн бросались в глаза.
«Ничего не понимаю!»
Он же только что был в Московской Зоне! Или не в ней, а… Черт, не вспомнить! Его взгляд опустился и уткнулся в рюмку, рядом с которой стояла почти пустая бутылка виски и с нею бок о бок пристроилась вторая – от текилы. М-да, ну и коктейль же у него в желудке сейчас!
Понятно, он вернулся домой и по этому случаю умудрился налакаться до полной амнезии. Но вот как и когда он возвратился? Ничего ж в памяти не осталось! Только какие-то обрывки. Туман, куда они вошли. Странные звуки и вспышки. И все. Но это явно не Зона, а ресторан на Большой земле – сто процентов. Вон за стойкой жгучая брюнетка, знакомая ему барменша. Ее зовут Лариса, как подсказала память. Или Ларочка – для своих. Но вот при каких обстоятельствах они познакомились? Перед внутренним взором на миг встал интимный полумрак и смуглое тело, соблазнительно выгнувшееся на розовых простынях, но вот имело ли это воспоминание какое-то отношение к означенной Ларисе? Помотав головой, Виктор потянулся к виски, но тут же отвел руку.
Хватит бухать! Сейчас надо вызвать халдея и расплатиться, а потом подойти к стойке и попросить Ларочку вызвать такси, а то до дома он не доберется. Только вот вспомнить адрес. Вот нажрался, и не вспомнить, где живет!
– Эй, ты! Чувак в камуфле, это я тебе!
Он поднял голову и уткнулся взором в трех бандитского вида граждан, стоявших напротив. При них была девица неопределенного возраста – на лице с полкило косметики, длинная норковая шуба метет пол, к пухлой силиконовой губе прилип бычок «Житана». Этот тип женщины Рузину, начинавшему криминальным репортером, был знаком: или бывшая стриптизерша, удачно «зачалившая» бычару из мелкой бригады, или бандерша, выслужившаяся из путан.
– Ты занял наше место! Этот столик мы заказывали! – не терпящим возражений голосом заявил старший – невысокий и почти квадратный тип лет двадцати пяти.
– Парни, спокойно, я уже ухожу, – просипел Виктор.
– Уходишь, это само собой! Базара нет. Только за место заплати сначала, – нагло ухмыльнулся главарь.
– И это, за моральный ущерб! – осклабился второй.
– Пусть на коленях прощения просит! – заплетающимся языком выдала их спутница, наверное, сильно пьяная.
– Слышал, фраер? – хохотнул «бригадир». – Желание дамы – закон!
– И сапог мне пусть вылижет! – произнесла «дама» (да нет, кажется, не пьяная, а вмазавшаяся чем-то).
– А больше тебе ничего не надо вылизать, бикса?! – слова эти сказал словно бы кто-то другой внутри Виктора, злой и резкий.
Он подумал еще, что говорит что-то не то. Следует позвать вышибалу (в приличных заведениях обычно скандалов не любят), но парни уже напряглись в предвкушении драки. На лицах их было написано одно и то же: «Сейчас будем козла мочить!»
А между тем его второе «я» уже опустило руку в карман, и Рузин даже не удивился, ощутив, как ладонь охватывает рукоять пистолета. И он понял, что сейчас случится.
Дуло «хай пауэр» всеми своими девятью миллиметрами посмотрело в лоб атаману братков. Тот не испугался, лишь презрительно ухмыльнулся.
– Сперва мушку спилил бы, фраер, чтобы очко не поцарапала! Ну! – рявкнул он. – Я сказал, по-быстрому убрал ствол! Я сказал, убери ствол, пид… – Последнее слово он не договорил.
Виктор рефлекторно надавил на спуск, и амбал начал заваливаться на спину. В черепе его появилась не предусмотренная природой дырка.
Первым отреагировали на случившееся не двое оставшихся товарищей урки, а как ни странно – баба.
– Су-уука!! – С перекошенным от ненависти лицом она сунула руку в сумочку, и оттуда стремительно появился небольшой никелированный револьвер, кажется, «Ругер».
Рузин еще успел подумать, что, пожалуй, ошибся насчет ее прошлого – для шлюхи она больно боевитая. И еще – что противник она довольно опасный. Женщины обычно предпочитают неуклюжему револьверу изящный пистолетик вроде «Вальтера ППК» или двадцать первой «беретты», а того не знают, что старый добрый «вессон» или «кольт» надежнее в таких вот внезапных схватках. Эта, выходит, знает. Знала.
Виктор выпалил наугад, метя в грудь или верхнюю часть корпуса, но пуля угодила в нижнюю челюсть воинственной марухи, вмиг раздробив ее.
Выронив револьвер, бандитка растянулась на полу. В развороченной глотке вздувались кровавые пузыри, заливая алым дорогой мех.
– А-а-а! – метнулся к нему второй блатняга и тут же получил две пули – в живот и грудную клетку.
Мертвое тело, пролетев по инерции пару метров, рухнуло на столик, за которым сидели три замершие в прострации дамы – по виду офисные хомячихи невысокого полета. Их истошный визг слился с треском сокрушаемой хрупкой мебели.
Краем глаза он заметил, как повскакивали с мест посетители, как побледнело, воистину став белее мела, лицо барменши, выронившей мобильник, видать, уже собралась вызвать подкрепление.
Третий бандит стоял, пошатываясь.
– Ты, ты, мудак, тебя братва на ремни порежет!! – прошептал он, вперив в Виктора округлившиеся от ужаса глаза, а потом метнулся к выходу.
Он пробежал всего пять шагов, когда рука Рузина словно сама собой поднялась, бритый бугристый затылок громилы совместился с «браунингом» на одной линии, и журналист (или все же кто-то другой?) спустил курок.
А потом словно кто-то повернул выключатель, и Виктор вдруг как будто очнулся. И с дьявольской отчетливостью понял, что он сейчас вот только что завалил четырех человек, причем практически без всякого повода, что это не просто тюрьма, а почти наверняка пожизненный срок, и что самое лучшее, что можно сделать, – это поднести дуло к виску и покончить со всем разом…

* * *

– Вить, просыпайся! Просыпайся! – Кто-то энергично тормошил его за плечо.
Он открыл глаза. Над ним наклонилась Наташа, уже успевшая одеться, если так можно назвать куртку от спортивного костюма на голое тело.
– А? Доброе утро, Натали! – рассеянно улыбнулся Рузин, прогоняя остатки ночного кошмара. – Спасибо, приснилась какая-то х-хрень.
– Это не хрень! К тебе приходили Тени! – серьезно заявила девушка.
– Какие? – Виктор помотал головой.
– Тени того, чего нет, но что может быть – или уже было, но не здесь! – серьезно и непонятно ответила штатный консультант-психолог экспедиции.
При этом два отменно упругих мячика колыхнулись в полузастегнутой молнии.
– Ой, смотри! – Она ткнула пальцем вверх.
В полумраке, льющемся из занавешенного окна каморки, Виктор увидел прямо над головой устроившуюся на стене мышь. Самую обычную буренькую лесную мышь. Правда, мышам обычно не свойственно бегать по стенам, как тараканам или тропическим ящерицам.
Мышка поводила носом и, шустро перебирая лапками с присосками, проскочила на потолок его спальни. С другой стороны к ней засеменила вторая, она была крупнее и старше товарки.
Мыши беззвучно посовещались и двинулись в угол комнаты. Их хвосты забавно свисали вниз. Да уж, вот напасть, от таких мышей спасет разве что порода летающих котов. Но таких этот мир пока не произвел, по крайней мере в Столповске таких ему не попадалось.
– Иди умываться, Вить. – Наташа застегнула молнию и нырнула за ветхую ширму, где стояла ее койка. Досыпать.
Как он убедился, в номере уже не было никого из товарищей.
Одевшись и приведя себя в порядок, Рузин спустился на первый этаж, где перекусил яичницей и ломтем хлеба с сыром, запив все местным травяным чаем.
Настроение его было так себе. Дрянное послевкусие сна и мрачные слова напарницы не отпускали. Да и вообще, за ту неделю, которую они тут провели, оптимизма и уверенности хоть у кого поубавится. Удивляться, пожалуй, до конца жизни тоже уже ничему не будешь.
Среди постояльцев гостиницы было немало всякого люда – сталкеры, охотники на зверье простое и мутантное, ловившие добычу живьем и добывавшие шкуры, железы, мясо и кости, бродячие торговцы, чьи повозки и авто стояли на заднем дворе. И просто добытчики – мутный и лихой народ.
Но в главном они были похожи. Каждый из них жил сегодняшним днем, здесь и сейчас, не думая о том, что будет завтра, и не тратя времени на загадки окружающего мира.
В общем, за эту неделю Виктор насмотрелся такого, что даже бывшего военного журналиста проняло. И мышки, бегающие по потолку, как мухи, отнюдь не самое удивительное. А главное – это осознание того, что это за место и куда они угодили.
М-да, вот дела, можно было бы сделать воистину убойный репортаж. Из другого мира. Слава, как у Гагарина, обеспечена была бы. Только вот не поверит же никто, да и не первый он прошел этой дорогой. Но все равно было бы неплохо!
Хозяин, умевший появляться бесшумно из-за спины (чем откровенно бесил Виктора, да и других постояльцев), сел напротив Рузина.
– Талка где? – с привычным уже непонятным акцентом бросил он.
– У себя, – сообщил Виктор. – А чего?
– Ничаго! – буркнул Ярмак. – Берегите девку. Хорошая девка, а места у нас плохие. У соседа Михи вон дочку утащили лесные бродяги прямо от калитки. Славная была девчонка, годков на пять помладше вашей.
Был Ярмак низок ростом, хром и одноглаз. При этом силен необычайно – и физически, и той силой, что делает человека вожаком в стае. В Драконе он чувствовал такую же силу и уважал ее в госте. На прочих членов команды смотрел вскользь – плати и живи, если ведешь себя хорошо, а нет – не обессудь. А придет срок, проваливай по своим делам, завтра о тебе не вспомнят.
Персонал своего предприятия он крепко держал в кулаке – с десяток мужиков от двадцати до пятидесяти лет и с полдюжины баб, большая часть из которых были его женами (а может, наложницами или сексуальными рабынями, черт поймет эти здешние порядки). Самой младшей из них, лет пятнадцати, худой и белобрысой, Наташа помогла вылечить загноившуюся руку, которая не поддавалась снадобьям здешнего травника и лекарствам местного вечно пьяного эскулапа.
После этого Ярмак стал заметно теплее относиться к команде и даже снизил плату за постой.
Правда, на расспросы Виктора о месте, куда они попали, отвечал одинаково: «Я не бродяга, я торговец. Могу рассказать, что слышал от людей, но люди ж соврут, не моргнут, а чужого вранья повторять не хочу».
Впрочем, главное они узнали и без него.
Так или иначе, но они действительно каким-то образом оказались в параллельном мире. В сопряженном пространственно-временном континууме, как говорят физики-теоретики. Причем они тут явно не первые.
– Слушай, Дракон, – спросил Виктор, когда они первый раз обсуждали сложившуюся ситуацию. – Но как же так может быть, что про такое не знает никто? Ведь это целый мир. Ведь уже и ходят туда-сюда. – Он замялся. – Ну, как можно было этого не заметить?
Дракон помолчал, чуть улыбнулся.
– Заметить? А ты подумай, это кому-то нужно? Военным? Что, новый кордон ставить еще и от параллельного мира? Они ж параноики. Госбезопасности? Что она с этого иметь будет? Навесят на нее ловлю шпионов еще и с той стороны , а штаты не увеличат. Ну, опять же, есть еще большие начальники. – Сталкер многозначительно указал наверх. – Вот припрется к ним какой-нибудь полковник или хоть генерал с докладом: так и так, нашли вход в другой мир. А у тех давно мозги жиром заплыли, а то, что не заплыло, попилами-откатами занято. Какой такой другой мир? И спустят с лестницы, а то и погоны снимут. – Вновь кривая усмешка. – Вот ты подумай, параллельный мир – это ж получается, что от них сдернуть можно туда, где их нет. Так что, выходит, правда эта никому на фиг не нужна.
– Но все-таки неужто даже науке на это плевать? – переспросил Рузин. – Это же великое открытие! Это, ну, я не знаю, «нобелевка», слава мировая.
– Наука, – снова усмехнулся Дракон – невесело и многозначительно. – В науке сейчас так же, как и везде. Своя мафия, свои группировки, свои грантоеды. А у тех, кто делом занимается, просто сил не хватает. А может, и желания, ибо, если начать глубоко копать, можно найти такое, что опрокинет все сложившиеся в науке представления. А ученым людям это тоже не понравится.
– А вообще? – растерянно развел руками Рузин. – Ну, ты-то сам что думаешь?
– А вообще, – пожал Дракон плечами. – Люди Зоны давно говорят, что Она – это вроде как другая сторона нашего мира, так сказать, кусок ее. Вот наша сторона, где мы все живем – хорошо ли, плохо ли… А вот есть наше отражение, как бы обратная сторона Зеркала. Ты ее как хочешь обзови, суть не меняется. Другая сторона мира, понятно? Изнанка.
– Так мы сейчас на Той Стороне? – переспросил журналист зачем-то.
– Наверное, хотя кто знает?

* * *

Да уж, другая сторона. Параллельные миры, переходы между измерениями, места, где время идет назад. То, чего согласно официальной науке нет. И тем не менее есть!
Как ни крути, выходило, что существует бесчисленное множество Земель, разнящихся своей историей и самой сутью своего существования.
Нет, конечно, идеи, что Вселенная не одна, что она непрерывно ветвится, порождая новые и новые миры, каждый из которых ничего не знает о других, и то, что эти вселенные причудливо соединены в неких точках пересечения, было вполне научной гипотезой. Но все равно эта мысль оставалась кабинетными фантазиями теоретиков. Пусть даже, как припоминал журналист, какие-то эксперименты – Торвела в Сорбонне и Ямады в Токио – что-то там подтвердили. А теорема «расщепления континуума» объяснила многие странности Зоны и даже позволила обсчитывать кое-какую артефактную технику. Но чтобы вот так вот, зримо и материально, пешком из одного мира в другой?!
Виктор невольно вздохнул. Слышал ведь он о таком, как не слышать! И когда готовился к своей поездке в Московскую Зону, и уже в Верее. Правильно говорит Дракон: те, кто жил за Периметром, они про такое давно знают.
В старых Зонах иногда возвращавшиеся из долгих рейдов сталкеры, особо много выпив, вспоминали о каких-то бескрайних диких дебрях, гигантских болотах, уходящих неведомо куда на многие тысячи километров, из которых торчали руины бывших городов. Иногда это были знакомые по нашему миру города, иногда похожие или совсем не похожие. Или о том, как бродили в неведомых местах и локациях неделями, а то и месяцами. Ну и совсем невероятные вещи, вроде того, как, проблуждав месяц с лишним, пресловутая экспедиция Иваненко-Мунтяну вышла на берег бескрайнего синего теплого моря, где плавали многочисленные стада огромных китов или еще каких-то созданий вроде них, но в нашем мире точно неведомых.
А еще старые опытные сталкеры, выпив для храбрости, рассказывали, что иногда видят в Зоне миражи, и города там непонятные видятся. С небоскребами, куполами да летающими машинами. Или наоборот, сожженные да развалившиеся, но всегда незнакомые. И о местах, где иногда слышатся странные звуки – голоса людей и даже нелюдей, беседующих на незнакомых языках, и о прочей чертовщине.
Бредя по Красной, главной улице Столповска, Виктор вспоминал, как они все тут оказались…

* * *

После жуткого хутора в Маевке два дня они брели какими-то, как выразилась Наталья, «плохими местами». А Зубр, глядя на окружающие лохматые черные ели и тонущие в стремительно расползающихся болотах пустые шоссе и проселки, говорил, что это напоминает ему родную сибирскую тайгу. Ни человека, ни зверя им не встретилось, хотя путь на удивление был чистым. Только пару раз обходили плотные кусты аномалий – этакие островки-клочки Зоны на почти незатронутой земле Внешнего Круга.
Именно Зубр, когда второй день уже клонился к закату, первым заметил клочья тумана, наползавшего на окружающее.
Туман был непроглядный, тяжелый и какой-то липкий. Он вытек из-под елей, быстро поднявшись до самых вершин деревьев. В нем утонул весь мир, так что стало видно от силы на пять-семь шагов.
При этом по мере их продвижения белесое марево только густело. Они даже остановились, но потом, посовещавшись, решили рискнуть – такую хмарь в последнее время нагоняло с Новомосковского моря, и она могла стоять сутками, почти как Барьер. Окружающее затягивал невероятно густой кисель – сперва молочно-белый, а затем какой-то свинцовый. Казалось, до него можно дотронуться.
Хорошо, Дракон вытащил из своего тощего, но, кажется, безразмерного рюкзака тонкий, но прочный капроновый шнур, и они все связались друг с другом, как альпинисты, и двигались, не боясь друг друга потерять. Виктор едва мог различить идущего рядом Паровоза, на расстоянии же вытянутой руки взгляд становился бессилен.
Непонятные тени шевелились на грани различимости, наползая на путников.
– Натаха, мы не заблудимся?! – гаркнул Зубр.
– Не должны, – донеслось спереди из белесой мглы.
– Чего орешь? – зло осведомился Паровоз. – Не ровен час услышат, набегут и даже косточек не оставят.
– Кто? – не понял Виктор.
– Те, кто в таком вот тумане живет! – непонятно пояснил матерый сталкер.
Виктор мельком подумал про Обитающих на краю Полумглы – был такой слушок о созданиях, каких можно встретить лишь когда туман опускается на землю Зоны, правда, далеко не все могут потом про них рассказать.
Так они и шли сквозь молочный кисель, пока Дракон вдруг не скомандовал остановиться и сесть прямо на землю в круг.
– Нельзя дальше, – сообщил он. – Не дай бог, аномалия, да даже простое болото или овраг.
Так они сидели и ждали.
И внезапно журналисту показалось, что это сон. Все вокруг сделалось нереальным, призрачным, словно он не спал много дней. В ушах звенит, мир вокруг чуть колышется. Сморщившись, он еле подавил в себе желание хлопнуть себя по лбу или ущипнуть.
Потом ему стало казаться, что туман что-то шепчет. Да, со всех сторон доносились неясные шепоты.
Чем дальше, тем больше – в тумане явно уже слышалось бормотание, неприятные шелестящие голоса что-то пытались сказать, и казалось, говорили  ближе и ближе.
Это было похоже на еле-еле слышные голоса, в которые трудно не вслушиваться. Мерещилось, в этом загадочном шелестящем шепоте есть слова, неясные, то ли зовущие, то ли предупреждающие о чем-то… Виктор невольно напрягал слух, пытаясь понять, что он слышит и слышит ли.
– Не слушай, – бросил полушепотом сидевший по соседству Шамиль.
– Что?
– Не знаю, но лучше не надо.
Потом вдруг что-то изменилось в окружающем, и цвет тумана с тяжелого, свинцово-серого стал молочно-белым. Рузин понял, что туман исчезает. Он и правда постепенно рассеивался, заголубело небо за пеленой.
А потом путники вдруг увидели неяркий дневной свет пасмурного полудня, показавшийся Виктору ярким и теплым.
Вокруг был обычный, как будто смешанный лес, где клены и березы росли по соседству с елями и соснами, а между ними виднелись густые заросли малины и жимолости.
– Ч-черт! Это куда ж нас занесло? – Дракон сосредоточенно смотрел на спутниковый навигатор, не показывавший ничего. – Такое, конечно, в Зоне случается…
Он напряженно прижал ладонь ко лбу.
– Да нет, чушь, конечно! – бросил командир спустя несколько секунд. – Натали, может, подскажешь чего?
Та помотала головой.
– Место какое-то странное, – только и выдала она.
Между тем приближался вечер. Белесоватое небо стало постепенно меркнуть, сереть, будто подергиваясь паутиной, темный ельник, подступающий сзади, слева и справа от них, почернел, насупился.
Ладно, надо бы привал сделать, да уже, наверное, и на ночевку становиться.
Они еще почти час бродили по лесу, пока наконец не вышли к небольшому домику, стоявшему в березовой роще. Окна были выбиты, венцы прогнили, дверь непонятно как висела на проржавелых петлях. То ли сторожка лесника, то ли охотничья заимка, как предположил тот же Зубр. Хотя вроде таких охотничьих избушек в Подмосковье нет. Не Сибирь, но мало ли.
Что интересно, у крыльца была залитая дождевой водой деревянная коновязь-поилка, старая и полусгнившая. Внутри, впрочем, имелись следы хоть и редкого, но пребывания людей – вязанка валежника у старой печи, клочок не успевшей пожелтеть бумаги, не съеденная ржой жестянка на полке. Как бы то ни было, лучшего убежища на ночь сейчас не найти.
В зарослях осоки вокруг жилища они спугнули странных созданий. Когда-то это были зайцы, а может, нутрии. Но потом аномалия или еще что-то обработали их предков, так что мало не показалось.
Темно-рыжая, в черных кляксах, шерсть, голый толстый хвост, горб на спине. Нижняя челюсть выдавалась вперед, обнажая клыки, наводившие на мысли, что близко знакомиться с тварюшками не рекомендуется.
– Я таких не видал, – помотал Паровоз головой.
– Я зато видела! – бросила Наталья. – Но они жили далеко и, кажется, не ходят днем. Говорили, что они завелись на каком-то старом полигоне, там какая-то жуткая отрава осталась. Она попала в воду и…
– Ладно, не важно, – отмахнулся Дракон. – Давай, братва, привал.
Они устроились в домике, блаженно вытянув ноги. Кое-кто разулся, а Шамиль так вообще закемарил. Передохнут немного и начнут обустраиваться на ночлег, а завтра уже разберутся, куда они забрели.
В лесу стояла тишина…
Наталья вдруг встрепенулась, вскочила.
– Надо уходить! – бросила она, торопливо всовывая босые ноги в сапоги. – Уходить!
– Ты чего? – вытаращился на нее Паровоз.
– А вы что, не слышите? – уставилась девушка на них, продолжая засовывать в рюкзак барахло.
– Что именно? – серьезно и сосредоточенно осведомился Дракон.
– А, ну да! – с сожалением оглядела она спутников. – Конечно. Но прошу вас, уйдем поскорее! Они говорят – ЭТО совсем рядом!
– Да кто говорит?! – вырвалось у Зубра, который тоже успел чуть задремать и был раздражен тем, что его побеспокоили. – Шилвочки эти твои?
– Нет, не шилвочки! – обиженно ответила девушка. – Но какая разница?
Она уже шагнула к двери.
– Ладно. – Дракон был по-прежнему собран и внимателен. – И что же они говорят?
– Не говорят, кричат уже. Жалобно так, протяжно: «Уходи! Смерть тут!»
– Ерунда какая-то, ей-богу! – покачал головой Паровоз.
– Так, в темпе собрались и уходим! – отдал атаман распоряжение.

* * *

Разбив палатки в чистом поле, сталкеры устроились на ночлег, а когда проснулись, уже стало светать, четко обозначилась кромка леса, а за ней – длинная грива рощи. И первым делом Виктор заметил, что березовый лес стал черным, и поляна перед ним тоже сделалась вся черная, как асфальт.
– Лес-то сгорел! – закричал выбравшийся следом Зубр.
– Как? – высунулся из палатки побледневший от страха Паровоз.
Однако сомнений не было – по роще, где стояла избушка, действительно прошел неведомый огонь, слизнувший на своем пути все до травинки. Остались только черные остовы деревьев.
– Пошли глянем, Умник! – распорядился Дракон.
Когда они подошли к тому месту, где стояла избушка, то не нашли не только ее, но даже стоявшего рядом деревянного корыта-поилки, залитого, как он помнил, водой.
И самое удивительное, на черной пустоши, выжженной странным палом, не было ни огонька, ни уголька, ни даже дыма. Чувствовался один лишь еле ощутимый запах гари, точно пожар случился много дней тому назад. Этот запах и старая мелкая зола.
Подоспевший Паровоз посмотрел на мини-детектор, неуверенно подмигивавший диодом.
– Какая-то аномалия, видать! Но я никогда про такое не слыхал! – прошептал бескровными губами пришибленный запоздалым ужасом сталкер. – Не бывает таких аномалий, чтобы только один диапазон из четырех стандартных давали!
– И артефактов вроде нет. – Шамиль внимательно вглядывался под ноги.
– Я же говорю, плохие тут места! – воскликнула Наташа. – Плохие и чужие! Тут все другое – лес по-другому говорит, воздух не такой. Не знаю, что и думать!
Они собрались и как можно скорее двинулись прочь от опасного, как оказалось, места через густой, плотный, темный ельник, где деревья иногда вымахивали метров по тридцать.
А потом вдруг вышли на узкую дорогу, выложенную бетонными плитами. Старую, не чиненную лет сто, но явно использовавшуюся – деревца, проросшие в стыках плит, были срублены, на выщербленном бетоне лужицы старого масла, на обочине – навоз.
– М-да? – Дракон с Шамилем принялись внимательно изучать карту. – Черт, непонятно, тут же должен быть Востряковский лес, типа местный заказник? Мы что, к Михневу вышли, что ли? Так, так.
– Тише! – поднял вверх палец Зубр.
Они невольно затаили дыхание, и в тишине послышался приближающийся перестук копыт.
Путники переглянулись. Потом все взгляды устремились на Наталью, но та лишь помотала головой. Видно, никаких подсказок ей местная нечисть на этот раз не давала.
– С дороги, братья-сталкеры, – вполголоса распорядился Дракон.
Через полминуты они уже устроились в придорожных кустах.
А еще через минуту вдали показалась ползущая повозка, запряженная черной крупной лошадью. Кто это к ним пожаловал?
Дракон приложил к глазам миниатюрный шестикратный бинокль.
– Ох ты, черт! – Вожак невольно отшатнулся от увиденного. – Паровоз, ты на это взгляни. Нет, ты взгляни!
– Йййеее…! – сталкер чуть не выронил переданный ему бинокль. – Мама, роди меня обратно!
– Ну и что там за фигня? – подполз Виктор к попятившемуся товарищу.
– Сам глянь, Умник! – сунул ему оптику товарищ.
Виктор глянул и обмер. Обычная тяжело груженная повозка на автомобильных колесах – с высокими бортами и высоким сиденьем, на которое взгромоздился мужичок лет сорока, в кожаной вытертой безрукавке поверх серой рубахи. Один и даже, кажется, без оружия.
А вот его «лошадь»… Рузин даже не сразу сообразил, на что это  может быть похоже. Мохнатая черная туша с могучим горбом на холке, как у бизона, высотой метра два с гаком. Крупная голова с плоской мордой, тяжелой челюстью и витыми тяжелыми рогами, как у архара. Массивные ноги, заканчивавшиеся не копытами, как, по идее, полагалось, а трехпалой ороговевшей ступней с массивными когтями – они-то и издавали цокот.
Еще пару минут сталкеры всматривались в приближающуюся повозку, передавая друг другу бинокль. Впрочем, Зубр с тем же успехом использовал прицел своего «Винтореза» и матерился сквозь зубы. Самой спокойной в их компании оказалась, как ни странно, Наталья. Видимо, то, что здесь мутантов запрягают в телеги, ее никак не смущало.
– Даже и не знаю… – начал было Виктор полушепотом.
– Да чего тут думать? – оборвал его Дракон. – Кажись, занесла нас нечистая туда, где навряд ли кто-то слышал о Москве. Считаю, что мы в некоем параллельном мире. Выходит, правду говорил Буряк, да и прочие.
Времени переваривать эти слова у них не было.
– Так, ладно! Выходим и тормозим попутку, – распорядился командир. – И ни слова, что мы из Вереи. И вообще поменьше болтаем. Мы бродяги, идем на север, за оружием.
– А что такое? – справился Паровоз.
– Хоть раз глупых вопросов можно не задавать?
Сталкеры один за другим вышли на дорогу. Оружие было перекинуто за спину, но Виктор знал, что́ у Дракона в рукаве, а Паровоз может выхватить торчащую из-за спины лупару в считаные мгновения.
Возчик изо всех сил дернул вожжи, и зверь стал как вкопанный.
– Кто такие? – осведомился мужик с козел.
Правая его рука нырнула под сиденье, чтобы тут же появиться, держа за цевье «ППС».
– Странники, – отозвался Дракон. – Бродим вот где придется, ищем удачи. Для начала нам бы оружия прикупить. До города не подбросишь?
– До города? Это в Столповск, что ли?
«Странники» закивали.
– Да? – ухмыльнулся возчик, пряча оружие.
(Видимо, понял, что незнакомцы зла ему не желают, иначе бы сняли из кустов очередью или пулей из снайперки.)
– А я вот Куцепалов Иван. Можно Иваном Петровичем звать. Оружие, положим, найдется. А насчет удачи… Решили ее, значит, у нас поискать?
Вновь путники энергично закивали.
– Это можно, – кивнул мужик. – У меня там знакомых много, можете купить и оружия и отдохнуть перед дорогой. Еда, оружие, патроны. Одежда, – он вновь окинул их пытливым взглядом. – Ну, давайте залазьте. Места у нас тихие, тварей  мало («Это он про мутантов!» – догадался Виктор), да и те все больше безвредные. Правда, бывает, что набегают с Болот или с Грайновской Пустоши, но больших миграций давно уже не было. У вас-то как с ними на родине? Вы откуда вообще идете?
– Из… – ощутив тычок в спину от Натальи, Виктор, не моргнув, закончил: – Из Маевки.
– Это ж где такое? – поскреб возчик шевелюру. – И как там?
– Хреново, – буркнул Дракон. – Можно сказать, нету больше Маевки.
– Ох, и что за жизнь! – вздохнул Куцепалов.
Паровоз вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. На «Мальборо» тут же обратил внимание торговец, принюхиваясь к дыму:
– Хороший табачок! С севера?
– На, хозяин. – Паровоз протянул пачку, угощая мужика. – Бери все!
Тот затянулся дымом и блаженно улыбнулся:
– Доброе курево, не то что наша махра. На продажу нет, случаем?
– Не, – покачал головой Паровоз. – Несколько штук всего осталось.
– Если будут, возьму без торга.
– Буду знать. – Сталкер принялся разглядывать окружающее.
Телега катилась по старому шоссе. Гримтурс , как называлась данная ездовая скотина, резво трусил по пыльной колее, иногда кнут обжигал его мохнатую спину.
Через два часа повозка, запряженная невиданным зверем, выехала из лесу и остановилась неподалеку от городских ворот. Впереди виднелись какие-то строения, обнесенные высоким бетонным забором.
Но в тот момент Виктора внешний вид местного «человейника» и прочие архитектурные достопримечательности волновали мало. Задрав голову, он уставился в небо над городом, на ранее скрытый лесом горизонт. У него по коже побежали мурашки: над крышами домов призрачными бело-синими абрисами вставали ледники и пропасти не такого уж далекого горного хребта.
– Мираж! – пробормотал Паровоз, а Зубр перекрестился.
– Вы, никак, из совсем уж дикого леса выползли, – прокомментировал возница. – Первый раз Предельные горы увидали? Где ж вас носило, мля!
– Мы и в самом деле издалека пришли, – произнес Рузин, ибо Дракон замешкался с ответом.
– Ну, бывает, – равнодушно махнул рукой абориген.
Хлестнув своего мохнатика, он подъехал к воротам, похоже, раньше, во времена уже давние, запиравшим какой-нибудь колхозный рынок или местный парк культуры.
Стражников видно не было, как и телекамер, но Виктор не сомневался, что охрана тут есть, и они сейчас под прицелом.
– Открывай! – воззвал меж тем возница.
Сбоку за решеткой ворот обозначилось какое-то движение.
– Открывай, Хорь, аль своих не узнаешь?
У ворот нарисовался человек в каске и лохматом лесном камуфляже.
– Узнаю, дядя Иван, – ответил привратник. – Только у нас приказ. Никого не пускать без проверки. Слыхали небось, что с Горбом случилось?
– Ну, зови! – пробормотал возчик. – Но у меня, понимаешь, жир и желчь иквартов. Ладно там «горячие хвосты», им что сделается, но желчь с жиром должен Пекарю сдать, а то пропадет ведь товар!
– Наше дело маленькое. Приказ начальника – снаружи не пускать без проверки. Чтобы не случилось, типа, этой, как ее, инвазии .
– Да что ты тянешь, блин! – начал было владелец повозки.
– Обожди, сейчас Журавль придет, тогда и впустим. А так мало ли кто тут тобой мог прикинуться? Да и твоих охранников я не знаю, – резонно возразил подоспевший сержант, судя по трем полоскам на ветхих погонах кителя. – Впустишь человека без проверки, а он непонятно кем ночью обернется. Разве на глаз определишь? Сейчас он человек, а ночью мертвяк позорный или альп гадостный.
Вскоре в проходе появился Журавль – высокий тощий тип, щеголявший короткой рыжей бородкой и усами. Бронежилет на нем заменяло нечто вроде кольчуги из металлокерамических, кажется, бляшек серебристого оттенка, опускавшейся до середины бедер. В одной руке он держал «изумрудное зеркало» – артефакт редкий, но мало на что годный, в правой – ремень небрежно болтавшегося «Клина».
Местный экстрасенс или колдун через решетку внимательно их изучил, иногда поглядывая в «зеркало».
Процедура осмотра, впрочем, не затянулась – от силы минуты полторы. При этом Виктор ощутил, как нечто, показавшееся ледяным ветерком, пробежало вниз по позвоночнику и ударило в голову, так что волосы на затылке зашевелились.
Журавль чуть дольше, чем на них, посмотрел на Наталью, но та забилась в угол повозки, как мышка, ничем себя не выдавая.
– Открывайте, – коротко бросил местный шаман и, круто развернувшись, зашагал в глубь территории.
Охранник приложил к железной пластине висевший у него на шее прямоугольный брелок с впаянным в него спирилликсом. Внутри что-то звякнуло, здешние ворота запирались артефактным замком. Решетка со скрежетом отошла в сторону.

* * *

Пройдя низкой подворотней, они вступили в Столповск. Пересекли тихим ходом площадь, замощенную потрескавшимся асфальтом и старым, перекосившимся уже булыжником.
Серые дома, дымящиеся печные трубы, исторгающие гарь торфа и сырых дров. На веревках сохло выцветшее барахло.
Люди тоже были под стать обстановке. Старики, кутающиеся в древние фуфайки и облезлые безрукавки из непонятно чьего меха. Мужики в грубых сапогах, и каждый второй при оружии. На ком-то – старая тельняшка, другой щеголяет в обрезанных кирзовых сапогах. Женщины – на одних невзрачные платья, цветастые платки, на других – штаны и свободные куртки. Но все люди чем-то схожи – с печатью усталости в глазах, лица напряжены и хмуры.
Вскоре рыдван выехал на широкую, разбитую колесами улицу и покатился по застроенному одно-двухэтажными жилыми домами кварталу. Судя по дымившим трубам, вполне себе обитаемому. Облезлые домики, огороженные покосившимися заборами, палисадники с грядками.
– Веселое местечко, – проворчал Виктор, крутя головой по сторонам.
– Совсем как в нашем колхозе, – вздохнул Зубр, ни к кому не обращаясь.
Проехали мимо стоявшего на краю дороги ржавого трактора неизвестной марки, выглядевшего так, словно его строил безумный изобретатель из хлама, собранного на десятке свалок. Мимо сонных мужиков, что сидели на лавочке со жбаном какого-то мутного пойла и нехитрой закуской, – они дымили самокрутками, не бросив в сторону повозки ни единого взгляда. Почерневшие от времени деревянные сараи, дома с прогнувшимися крышами, с которых съехала ржавая жесть или черепица.
Из ворот одного из домов выехал синий «Опель Вектра», правда, выглядевший древней развалиной. Даже удивительно, что драндулет еще на ходу.
– Вон, – спустя пять минут указал им кучер на двухэтажное здание, окруженное забором и похожее на сельский дворец культуры годов застоя, с давно обвалившейся лепкой. – Это гостиница Ярмака, «Приют бродяг». Лучшее заведение в городе.
– Остановись тут, – распорядился Дракон. – Мы сначала на разведку сходим. Умник, с нами пошли.
– Я тоже, – засобирался выбравшийся из повозки Паровоз.
– Отставить, – сообщил Дракон. – Присмотришь за вещами и за Наташей. Она остается.
– Нет, я пойду с вами, – заявила Наталья, спрыгивая с телеги.
– Хорошо, – покачал головой командир, всем видом показывая, как устал от неожиданных выбрыков найденыша. – Волчара, ты сторожишь. Подожди нас, любезнейший, – бросил Дракон Ивану.
– Добро, – кивнул возница со вздохом. – Скотинку пока покормлю, – и вытащил из повозки набитую торбу.
В ней оказались какие-то порубленные корешки, и мутант принялся их флегматично жевать. И они вошли в гостеприимно распахнутую калитку.
Просторный двор ограничивали фасад бывшего очага культуры с пристроенной конюшней и сараями-флигелями.
Из дверей заведения высунулся привратник – совсем молодой еще парень, но уже со специфическим наглым выражением лица, какое бывает у мелкого начальства. Из-за темных кругов и выступающих надбровных дуг на мир презрительно взирали глубоко запавшие глаза.
– Чего надо? – похлопал он ладонью по кобуре. – Если в охрану наниматься, так давайте проваливайте! Не требуется. Ну, так чего надо? Переночевать?
– А что ты грубый такой? – изумился Паровоз неприветливости гостиничного служителя.
– Сейчас вот кликну ментов, разберутся с вами, что вы за фрукты, – ответил тот. – Ночевать? В канаве и ночуйте. Вам там самое и место.
– Уважаемый, у вас жилья, часом, свободного нет? – хотя его распирало от желания высказать то, что он думает о хмыре, вежливо осведомился Рузин. – Это же гостиница?
– Это постоялый двор уважаемого Ярмака, – уточнил парень. – И абы кого сюда не пускают. Эти… рыкомендации  у вас имеются?
– Мы, – запнулся Паровоз. – От Куцелапого. То есть Куцепалого!
– Нет, до чего народ наглый пошел! Вы посмотрите на него, какой деловой? Лезут тут на дармовщинку. Не знаю никакого Куцепалого.
– Дык не задарма! – нарочито залихватски ответил Дракон. – Заплатим сколько положено.
– А есть чем платить? Думаешь, тех грошей, что вы тут выручите за хабар, хватит? – презрительно ухмыльнулся парень. – Или, может, вашей девкой расплатиться хотите?
Он заржал.
– Тебе зубы жмут?! – рявкнул Паровоз.
– Так! Что за шум?! – послышался зычный бас. – Кто такие?
За спиной нахала появился мужик в длинном летнем пальто и с пистолетом в кобуре на боку. Лет под пятьдесят, лысый, взгляд цепкий, вместо левого глаза – багрово-лиловый морщинистый шрам – похожие оставляет «огнепух» или укус сизого овода.
– Мы промысловики, – коротко изрек Дракон. – Пришли сюда купить кое-чего нужное и продать что-нибудь ненужное. Мы хотим остановиться у Ермака, нас гражданин Куцепалов прислал.
– Не у Ермака, а у Ярмака Бориса Борисовича – это я, – сварливо поправил тот, недоверчиво их рассматривая. – И сколько вас?
– Шесть душ.
– Векслями будете платить или как?
– А… – начал было Паровоз, но, увидев страшные глаза Дракона, проглотил сакраментальное: «А что это за фигня?» и виновато развел руками.
– Нету!
– Ну и чем расплачиваться будете?
– Есть артефакты, золото, деньги, – без запинки перечислил сталкер.
– Оружие, патроны? – осведомился хозяин.
– Найдется, – кивнул Дракон.
– Ясно. Ну, тогда, – расплылся в улыбке владелец гостиницы, – возьму вот ваш «Вереск» и к нему сотни две патронов.
– А не дорого?! – возмутился несколько ошалевший от таких расценок Паровоз. – Ты, уважаемый, никак дворец в аренду сдаешь?
– Не дворец, но номер приличный, три комнаты и удобства. Месяц можете жить.
– Дороговато, – протянул Виктор.
– С дуба рухнул? – уставился на него Ярмак. – Дорого?! Да за такие деньги вы у Азизы или Петровича чулан темный разве снимете!
– По рукам, – принял решение командир.
– По рукам. Но имейте в виду, если нагадите или драку устроите с постояльцами, собственноручно шкуру спущу! И стволы не помогут. Ладно уж, заходите.
За высокой двустворчатой дверью оказался небольшой зал с уходящей наверх лестницей, освещенный горящими вполнакала мелкими электрическими лампочками. Вдоль стен разместились деревянные лавки, над ними прибиты вешалки.
Тут же стояли два роскошных когда-то кожаных дивана, расположенных напротив друг друга и не потерявших своей респектабельности, даже несмотря на вытертую и чиненную обивку. Между диванами виднелся шикарный стеклянный столик с хромированной основой.
В комнате было несколько дверей: одна вела во двор, вторая во внутренние помещения. Еще тут были два здоровенных охранника в камуфляже. Вооружены весьма неплохо: у одного «АКМ», у второго на поясе «Гюрза» и наган.
Дракон и Ярмак приступили к урегулированию, казенно выражаясь, финансовых вопросов. Трактирщик принял у сталкера «Вереск» и патроны. Осмотрел оружие, изучил упаковку боеприпасов. Одну пачку надорвал, вытащив, рассмотрел патрон и спрятал обратно. На пачку баксов и монеты едва взглянул, однако принял и спрятал в ящик кассы.
– А одну пачку замылили! – хитро усмехнулся он.
– Уезжая, сдадим.
Рузин тем временем осматривался.
Стены украшали старые потемневшие картины и фото – пейзажи и не только. Виктор невольно принялся их разглядывать. Картины так себе – потемневшие и запыленные, с купальщицами и лесами. А вот фото. Чем дольше смотрел на них журналист, тем больше удивлялся.
Вот снимок совсем старый и выцветший, черно-белый. На нем три молоденькие девушки в кожанках и в довоенных летных шлемах с большими очками стояли над тушей какого-то убитого клыкастого хищника, представлявшего нечто среднее между тигром и белым медведем, правда, шкура пятнистая, как у леопарда. Но при этом с рогом на лбу, как у нарвала или мифического единорога.
У двух охотниц – старые-престарые довоенные «СВТ» с оптическим прицелом; та, что в центре, крупная, сильная, – держит на плече «дегтярев» с примкнутым диском и как-то по-детски улыбается. Вот еще черно-белый, но кажущийся более поздним, «шестидесятых», кажется, годов, – на нем бородачи в штормовках рассматривают что-то светящееся на земле – артефакт, а может, мелкую аномалию. На заднем плане бронемашина незнакомой конструкции. Вот еще черно-белый, с налетом официоза. Люди в белых халатах и касках в каком-то светлом помещении осматривают некие машины – набор катушек, изоляторов и толстых высоковольтных кабелей.
Вот уже цветной, классический парадный армейский снимок – шеренга молодых румяных парней в странной зеленой форме с темно-синими петлицами. На погонах – один просвет и одна звездочка. «Мамлеи», видимо, офицеры военного времени, сообразил Рузин (как-никак, это почти его специальность). Вот только с кем и когда была та война?
Вот бронеколонна на фоне руин громадной крепости, и люди в тропической форме, но в руках не оружие, а что-то вроде знакомых Виктору детекторов аномалий, хотя, судя по размеру, не иначе еще на лампах. За спиной бойцов самая натуральная пустыня с барханами, дюны до горизонта.
А с ближайшего снимка на Виктора взирало весьма отвратительное существо с корявой уродливой мордой. Тощее и длинное, оно стояло на задних лапах, как кенгуру или древний динозавр. Длинная шея покрыта какими-то наростами, тяжелый зоб свисал от добычи. Загнутые, как у кабана, клыки высовывались из пасти, узкие змеиные глаза зловеще прищурились. Фотограф запечатлел зверя в момент, когда тот, поймав двуногую добычу, готовился приступить к кровавой трапезе. В передних лапах, завершающихся трехпалыми клешнями, чудовище держало человека. Голова была оторвана, и кровь обильно заливала серый «городской» камуфляж. Судя по пропорциям и соотношению к телу жертвы, скотина была метров пять высотой. Снимок был отменного качества. Казалось, чудище вот-вот выпрыгнет из рамы.
Да, коллекция необычная, что и говорить. И что она может означать, Рузин уже смутно догадывался. И эти догадки радости ему не прибавили, скорее, наоборот.
– Это от прежнего хозяина осталось, – сообщил заметивший любопытство гостя Ярмак, уже упрятав оружие в сейф. – Он в ВСГО еще послужить успел, ну и вообще такое всякое собирал, а я снимать не стал, пусть уж. Вот ключи от вашего номера. – Он бросил на стол несколько длинных ключей на кольце с подвешенной вытертой пластиковой биркой с номером «5». – Второй этаж, угловой, можно сказать, люкс. Идите устраивайтесь. Поесть хотите – ресторация на первом этаже в правом крыле, там танцкласс был когда-то. Удобства – только толчок и умывальник, но есть баня, как раз истопили недавно.
Дракон хотел что-то спросить.
– А подать еду в баню можно? – опередил его Зубр.
– Организуем! – ухмыльнулся Ярмак. – Идите.
Номер был действительно неплох. Для Зоны так просто пять звезд. Три комнаты – прихожая и две по бокам.
Стены заклеены выцветшими обоями зелено-белого цвета с геометрическим узором. Все три комнаты отличала скупая меблировка вроде пустой старой книжной этажерки, грубо сколоченных табуреток и железных с облупившимися никелевыми шарами кроватей – на них лежали набитые свежей соломой тюфяки. Зубр тут же сбросил свой на пол.
– Отвык я уже спать на таких железяках, – рассмеялся он.
– Во, это ж надо, какое чудо техники! – Паровоз наклонился, любуясь уже запыленным деревянным ящиком с небольшим серым стеклянным окошком.
Как оказалось, то был старинный телевизор на четырех ножках. Облупившаяся надпись говорила, что это сооружение именовалось «Селена».
– Ну, надо же, почти такой у бабуси моей был! Но он в чулане стоял! – Паровоз повернул тумблер, и агрегат ожил, шипя и показывая белый мерцающий экран.
– Пошли, что ли, омоем телеса наши грешные! – утробно расхохотался Шамиль.

* * *

– Подлей-ка водички, Умник!
Виктор зачерпнул ковшиком воды, долил туда квасу и плеснул на раскаленные камни.
– У-ух!
Мужики довольно закряхтели. Пар выгонял из уставших тел сталкеров усталость, словно смывая не только грязь, но и напряжение дороги, пролегшей через чуждые человеку места.
Банщик здешний натопил баню по высшему классу. Даже питерские сауны, куда Рузин изредка заглядывал, вряд ли превосходили эту баню в полуподвале старого ДК.
Паровоз вылил на голову ведро холодной воды и зарычал от удовольствия.
– Благодать! А уж если потом еще и пива, так вообще просто сказка. Нет, не понимают бабы ничего в отдыхе! – пробормотал он. – Глупая она все-таки, Ташка!
– Я ведь все слышу, – отозвался звонкий голос из предбанника.
Предложение попариться вместе обычно нестеснительная девушка решительно отвергла, даже завернулась в простынку.
– Не хочу! – отрезала она на заверения, что, мол, никаких поползновений не будет и быть не может, она ж их товарищ! Сталкер, можно сказать.
«Не хочу, и все тут!»
Ну, не хочет, как хочет. Зато мужская часть экспедиции могла наслаждаться легким паром, не стесняясь голых телес.
Разговоры о деле и что делать дальше по молчаливому согласию были отложены на потом. Точнее, на завтра. Потому что «потом» был сытный обед.
– Угощайтесь! – улыбнулась Наталья, указывая на накрытый стол в предбаннике. И добавила: – Приятного аппетита, братья-сталкеры! От щедрот заведения, ну а сервировка от меня.
На ней был, видимо, позаимствованный в «Приюте» длинный зеленый восточный халат – старый и выцветший, с гоняющими друг за другом драконами.
– Вау! Так ты тут без нас хозяйничала!
Вкушать им предстояло мясо в горшочках, тушенное с картошкой, соленые огурцы, квашеную капусту и свежеиспеченный хлеб с сыром и колбасой. Сверх того на каждого приходилась солидная кружка горячего травяного чая.
После консервов и сухпайков – просто волшебство.
– Еще бы пивка или водочки!
– И это есть. Не водка, но тем не менее.
И выставила на стол литровую бутыль с чем-то багряным.
– Это что, пиво, что ли? – удивился Виктор.
– Это, друзья, местное вино. – Она щелкнула пальцами и выставила на стол еще и несколько керамических стаканов.
– Из чего оно хоть? – с сомнением справился Паровоз, когда Зубр уже собрался разлить напиток по стаканам.
– Из яблок и всяких местных ягод. Да не простое, а вымороженное, – пояснила девушка.
– Это как?
– Выморожено – на этом, ледорите. Крепость как у финьшампани почти. Коньяка, по-вашему.
– Наташка, ну ты даешь! – растрогался Зубр и даже сделал попытку поцеловать красотку.
– А то! – хмыкнула девушка, затем подняла с лавки сверток с полотенцем. – Я пойду пока, сполоснусь. А вы не стесняйтесь, кушайте.
– Выпьем, братья-сталкеры! За удачу!
Рузин залпом выпил темно-красную жидкость. Напиток отличный, крепкий и сладкий, с оттенками пахучих и немного пряных трав. Он аж зажмурился от удовольствия. Затем отломил кусок хлеба и соорудил бутерброд с колбасой.
Осоловелые и сонные, но довольные они поднялись в номер. Теперь только выспаться, и все. Тем не менее, прежде чем завалиться спать, Виктор не забыл вытащить пистолет и сунуть его под подушку. При этом проверив, есть ли патрон в патроннике.
На этом закончился первый их день в параллельном мире.

* * *

Виктор встряхнулся, отвлекаясь от воспоминаний и заметив, что машинально смотрит на Предельные горы. Горы, как он уже знал, по сути – целый мир.
Вечные туманы. И скальные стены, поднимающиеся над дном ущелья почти на километр. И вечные снежники на каменных гольцах. И речки, что падают с утесов водопадами или несутся по ущельям. И древние ледниковые морены. И россыпи громадных валунов – хаотические нагромождения каменных потоков, из тысячелетия в тысячелетие осыпающихся с каменных стен долин. Племена то ли людей, то ли уже нет – пастухи, рудокопы, охотники. Руины городов – с развалинами средневековых замков и небоскребов. И многое другое, о чем любят поговорить, но что, впрочем, мало кто видел.
Два перехода до этих гор, которые редко кто переходил, а еще меньше – возвращались. Говорят, там море. Другие, впрочем, истово верили, что там бескрайние заболоченные леса. Третьи – пустыня, безводная и горячая, как сковородка. Но это там . А тут – жизнь как жизнь.
Одноэтажные домики прятались за высокими заборами, реже встречались двухэтажные кирпичные коттеджи и длинные бараки на несколько семей. С одного двора раздался визг свиньи, обреченной на заклание во имя бога обжорства. Дымились трубы.
С соседней улицы со скрипом выехала повозка, которую тянул древний мотоблок. За ней с визгом бежала ватага ребятишек, что-то громко выкрикивавших.
О-па! Виктор остановился как вкопанный. Навстречу ему чинно шли два дедули. Старички как старички – один облачен в ветхий костюм с галстуком, у другого – зонтик, а на ногах – старомодные лаковые калоши.
У старичков все было как у людей. Седые волосы, морщины, провалившиеся щеки… В общем, нормальные старички. Только вот почему-то… зеленые. Да, именно так, кожа их была цвета молодой листвы. Ну и у людей на коже еще обычно не бывает мелких багровых и синих пятен.
Отставший от компании мальчишка скорчил противную рожу и, Виктор даже обмер, запустил в старичков комком грязи, метя в голову. В деда он не попал, а угодил в палисадник, потревожив картофельные грядки.
Зеленый дедушка как ни в чем не бывало улыбнулся хулигану, а тот почему-то тоненько и очень противно завизжал и унесся прочь.
– Что уставился-то? – осведомилась проходившая мимо баба лет сильно за сорок. – Порченого  не видал, что ли? Как попадешь под Выброс или «черную бурю», еще не таким станешь! Конечно, выгнать бы их с города надо бы, да чего уж. Люди, однако.
Виктор пошел дальше, невольно качая головой. Ну и мир.
За пять дней он мало что выяснил, да и не до того было. Но в общих чертах разобрался.
Насколько он мог понять, история текла тут почти по тому же руслу, что и в его мире, – революции, войны, кризисы. Но вот только, как говорили аборигены, разные проявления пресловутого «харма» тут начались намного раньше и довольно давно, чуть ли еще не при царе, причем на всех материках. Но это долгое время были отдельные мелкие эпизоды. То прорыв аномалий сожжет городок или пару кварталов, то мутанты заведутся, ну и в том же духе. При этом характер поражения был не классический, как, к примеру, в Припяти, а подобный внешнему кругу Московской Зоны – чистые земли, окруженные жуткими локациями Зоны.
До времени люди без особых проблем с этим справлялись, хотя происходящее сильно нервировало народ. Ну и конечно, секты разных вестников конца света плодились как грибы. Но с каждым годом становилось все хуже. Мелкие локальные «хармы» сливались в большие кластеры, люди в панике оставляли целые области, из-за перерезанных транспортных путей и остановившихся заводов разваливалась экономика.
Ученые изо всех сил искали средство остановить пожирающую этот мир напасть, армии ставили кордоны вокруг пораженных территорий, были даже созданы ВСГО – войска специальной гражданской обороны, но все было тщетно. Зона, точнее, Зоны наступали.
А потом приключилось то, что здешние жители называли Напастью. Говорили, что причиной стала очередная попытка местных научников «погасить» «харм» с помощью очередной хитрой установки. Впрочем, о тех днях вообще известно очень мало. Просто в один прекрасный день «хармы» один за другим проявились во всех основных мегаполисах, новые и новые Зоны возникали с катастрофической скоростью, пробудились вулканы. Ну а потом началось вообще что-то невообразимое – целые куски мира исчезали, заменяясь совсем другими, не похожими на прежние, небо заволок дым исполинских пожаров и пепел пробудившихся вулканов… Взрывались химические заводы, горели нефтепромыслы, взлетали на воздух реакторы… До сих пор даже самые храбрые редко отваживаются бродить по развалинам тех времен… А когда все кончилось, эта Земля стала такой, как сейчас. Обширные Пустоши с анклавами людских поселений, чистые земли, соседствующие с местами, где аномалия сидела на аномалии, развелись мутанты и обычные животные, раньше неизвестные. Кланы Бродячих сталкеров, схроны и капища разнообразных сект, обожествлявших силы, породившие Зону, разбойники и Темные… И так на многие тысячи километров в любую сторону. Где-то далеко, говорят, были почти не пострадавшие территории и даже государства, но никто их не видел, хотя товары оттуда иногда привозили.
А Ярмак говорил, что в прошлом году в штабе самообороны Столповска поймали даже радиопередачу из Исландии.
Но в общем и целом никто толком ничего не знал. В городской школе одно время был довольно большой архив, собранный ее директором, – и о прошлом этого мира, и о Напасти. Но лет десять назад архив погиб во время пожара, а с ним погиб и старик-директор, пытаясь вытащить из огня драгоценные книги.
Итак, все это было, само собой, с одной стороны, жутко интересно, но с другой – абсолютно не важно. Для них по крайней мере. А важным для них было единственное. Как отсюда выбраться и продолжить путь?

Глава 5

До местного торжища, своей цели, Рузин добрался минут через пять.
У ворот на засыпанной гравием площадке белели чьи-то огромные кости. Машинально он задержал на них взгляд. Паровоз предполагал, что это что-то сугубо палеонтологическое, может, даже попавшее сюда из какого-то здешнего музея. Но кости не выглядели старыми. Так или иначе, останки некой громадной чудовищной твари не внушали оптимизма. Встретится такая на диких просторах Зоны, и не помогут автоматы и дробовики.
У самого входа торчала лавка менялы – обшитый железом вагончик с зарешеченными окнами и массивной дверью. Рядом на старом штендере мелом были написаны курсы местных валют друг к другу и к векслям.
В ходу, как знал Виктор, в этих краях были самые разные деньги разных стран.
Металлические деньги, ветхие купюры рублей и долларов разных времен, золотые и серебряные монеты любого номинала и деньги черт знает каких стран, вроде как из полумифических Чистых земель. Но главной валютой были те самые вексли – необычные векселя, выпускаемые в Духославске, таком же анклаве километрах в двухстах западнее. Там с прежних времен уцелел комбинат, гнавший из клетчатки первосортный спирт в приличных количествах и продававший его всем желающим, там даже действовала спиртовая ярмарка, куда приезжали аж с Предельных гор.
При этом местное ушлое начальство наладило выпуск своих эрзац-денег – каждая купюра могла быть обменяна на этих ярмарках на литр «спиритус вини ректификати». Именовались они вычурно и забавно на его взгляд: «Особые натуральные векселя Духославского Спиртового Центрального Банка». Подделать их не было никакой возможности – спиртовые бароны как-то умудрились наносить на них сложные цветные голограммы (наверное, оборудование уцелело со времен Напасти).
Надо ли удивляться, что вексли стали тем же, чем доллар в его мире? Чудны дела твои, Господи! Апокалипсис, можно сказать, случился, а народ все равно без денег не может.
На местном рынке народу толклось немало. Торговали здесь, как обычно в таких местах, чем попало: грубой вязки шерстяные носки соседствовали с медом в сотах, а живая рыба в кадушке – с копченой кабанятиной. Тут же продавали большие и мясистые лягушачьи лапки (бедствия, надо полагать, отучили аборигенов привередничать). Шкуры мутантов соседствовали с тривиальными овчинами, а на развалах рядом с лесками и крючками лежали электронные платы и древние мобильники и ноутбуки с погасшими навек экранами. Старушка в тулупе и платочке продавала фикус в кадке, а рядом парнишка в очках – кактусы в горшочках. Несколько попрошаек вертелись поодаль.
Виктор миновал продуктовые ряды. Среди дичи, рыбы и солонины дико было видеть конфеты и шоколад вполне современного вида. Старые запасы, дожившие до сего дня в холодильниках и бункерах, или, что вернее, доставка с неведомой здешней Большой земли? В основном, однако, торговали картошкой, капустой, огурцами и яблоками. На самодельных, грубо сколоченных прилавках-ящиках стояли закатанные в разнокалиберные стеклянные банки домашние соленья. Пахло свежим хлебом и жареным мясом из маленькой шашлычной.
А вот человек характерного южного вида торговал фруктами, разве что не апельсинами и гранатами, а какими-то особо крупными сливами, мелкими яблоками, лесной ягодой.
– А бананов нет? – решил пошутить Виктор.
– Нэт. И нэ будет. Прихади фчера. – Кавказец зыркнул исподлобья и нарочито заботливо прикрыл фрукты ветхим полиэтиленом.
Журналист двинулся дальше сквозь толпу и перешел к рядам, в которых торговали разной всячиной. Тут были вещи, прежде виденные им лишь в музеях. Деревянная прялка-самопряха, кросны для ручного ткачества холста и сукна, березовые туески, ручная же мельница-крупорушка. Рядом с помятыми и чинеными кастрюлями из алюминия и нержавейки – глиняная посуда кустарной лепки. М-да, воистину провал в прошлое.
Ряды, торговавшие одеждой, демонстрировали редкостное разнообразие – поношенные вещи с логотипами разных модных фирм, кожаные куртки, штаны, пошитые местными умельцами, самокатные валенки, вязаные варежки, носки. Старомодные костюмы, вытащенные, должно быть, с самого дна чемоданов и сундуков. Купить, что ли, свитер – осень скоро.
Был тут и книжный ряд. Старые книги, иные такие ветхие, что страшно в руки взять, и даже переписанные от руки. На глаза ему попалось несколько книг на совсем неизвестных языках и вообще с невесть каким шрифтом. Лишь замысловатые диаграммы и таблицы говорили, что это литература научного содержания. Но продавцы, как на подбор старики и старушки интеллигентного вида, мало что могли сказать насчет их происхождения.
Виктор шел, потихоньку прислушиваясь, о чем люди меж собой болтают. Ничего особо интересного, впрочем, он не услышал. Все как обычно – что подорожало и что подешевело, откуда и когда ожидаются обозы с товаром, где подешевле взять и кому перепродать. О видах на урожай да про лихих людей и мутантов, ну и разговоры, что, дескать, как бы не возникла Зона на месте Столповска.
Первое, что бросилось в глаза в артефактном ряду (а как же без него в Зоне-то), было мятое жестяное корыто, в котором горкой были навалены куски заиндевелого серого плотного желе. Ледорит – артефакт, порождаемый при низких температурах «седой бурей», старшей и куда как более страшной сестрой «хладки». Минус сорок градусов плюс-минус две тысячных.
Народ подходил к контейнеру, совал замурзанные купюры, монеты и какие-то бумажки, и упитанная тетка в грязном фартуке и вязаной шапочке длинными щипцами накладывала ледорит в банки или кастрюльки.
У них в Верее, как он помнил, ледорит тоже использовали в ледниках и погребах. А ученые по всему миру даже охлаждали с его помощью свои приборы там, где нельзя было воткнуть кондиционер или холодильник. Но вот чтобы так, обыденно, на почти деревенском базаре?..
Но вот дальше он увидел такое, что забыл о ледорите.
Черт! Глаза разбегались! Небольшая часть принесенного отсюда хабара могла бы сделать его долларовым миллионером.
Нет, конечно, хватало тут и знакомых ему артефактов вроде «красного камня» или «радужных яиц» – их, как отметил Рузин, охотно покупали обыватели. Видимо, использование артефактного электричества давно вошло в Столповске в привычку. Но вот прочее…
«Кольцо дней» – артефакт в виде браслета из черного стекла, омолаживающий организм на три года (правда, лишь один раз).
Вот «старая медь» – с ее помощью выращивают непревзойденные кристаллы кремния для процессоров.
«Огненные жучки» – плоские овальные пластинки, разогретые неведомыми силами до трехсот-четырехсот градусов, богачи от них прикуривали, а физики сходили с ума – эта штука невесть каким образом реализовывала пресловутый «холодный термояд». (Ну а простой народ в этих краях, как он уже знал, готовил на них еду и обогревал дома зимой.)
А вот «слезы феникса» – как бы стеклянные шарики с переливающимся содержимым бледно-алого оттенка. В толще стекла серебрились нити мерцающего света.
Дома все эти артефакты стоили каких-то диких денег и фактически в продажу никогда не поступали. Их несли не в бары и не к скупщикам, а сразу вывозили из Зоны. Тут же они лежали свободно.
Помнится, когда аномалии, их порождающие, так и не были обнаружены, ведь предположили же отдельные дерзкие молодые научники, что эти артефакты не из знакомого им мира, было решено, что, мол, рождены они редкими аномалиями, такими редкими, что их никто не видел. Ан вот как!
Интересно, как они попадают в Московскую Зону и что за люди сидят на трафике?
При этом есть еще кое-что, а именно то, что раз есть контрабанда, то есть и военные и силовики, что имеют с этого долю. Выходит, что люди в фуражках и в штатском имеют-таки представление, что и как. Но, видимо, решено до времени сохранить все в тайне. Впрочем, может, он просто слишком хорошо думает об армейцах и безопасниках, и тем просто плевать на происхождение каких-то непонятных артефактов, капала бы денежка.
А вот и оружейные ряды. Тут, как понял журналист, основными покупателями были жители окрестностей и вольные бродяги. Первое, что бросилось в глаза, – большие магазины, торговавшие арбалетами.
Не удержавшись, Виктор вошел посмотреть. По большей части это, как и следовало ожидать, были кустарные самоделки – стальные дуги из рессор, старательно выточенное из прочного соснового комля, дуба или ореха ложе, отлитые из латуни или алюминия детали механизма, тетива из проволоки.
Сейчас как раз продавец пытался продать гостям – парню и девушке, по виду лесовикам, – арбалет явно фабричной работы.
– Вот, – объяснял он, – лучшее, что есть. Поликарбонат и титан. Восьмидесятифунтовое усилие, двуручный хват и пистолетная рукоять, вес три килограмма, взводится «переломкой», ну, как старая пневматичка. Хоть из положения стоя, хоть из положения лежа.
– А бьет метко? – недоверчиво спросила девушка.
– Рассеивание при использовании наших самодельных болтов, какие любой деревенский кузнец мастерит, на двадцати метрах почти никакое. Попадает из десяти десять раз в мишень с человеческую голову. А если штатные карбоновые, – он показал связку пластиковых стрел с хромированным наконечником, – то и на тридцати-сорока… Бьет сильно, в сосну или березу входят по самое оперение. Годится хоть для косулей или коз, хоть для кабанчика молодого – это попадание стопроцентное. Ну а мелкая дичь – утки, гуси, крысаки, да хоть и ёжики, то, конечно, потруднее, зато убивает с одного попадания, подранков не оставляет…
Виктор невольно усмехнулся, хотя черт его знает, какие тут ёжики. Тем более что мутанты тут вообще сильно отличались от знакомых по Московской Зоне. Не имелось ни быкарей, ни змеевок с жабэнами, ни гутанов. Чупакабр тоже не было, хотя, говорят, в Предельных горах водились какие-то «клыкастые кошаки». Впрочем, от этого туземцам было не легче. Здешний зоопарк вызывал оторопь. Зубаки – мелкие рептилии вроде сухопутных крокодилов, охотившиеся стаями. Знакомые ему гримтурсы – потомки то ли овцебыков, то ли верблюдов. Гном – что-то вроде здоровенного хищного крота, имеющий привычку подрываться под людские жилища и жрать сонных хозяев. Бегун – покрытый чешуей гуманоид со щупальцами, легко догоняющий пущенную вскачь лошадь или гримтурса. Волчки – этих, правда, приручали и натаскивали на других мутантов, но не приведи Боже человеку повстречать проголодавшуюся стаю их… Вриколаки – мохнатые твари, жившие на деревьях и кидавшиеся на плечи путникам. И многие другие.
– Ну а человека? – между тем осведомился супруг охотницы.
– Человека? – понимающе ухмыльнулся оружейник. – Человека этот малыш свалить может легко, искрометно и непринужденно. Человек – это ж не лось, не вриколак, не гримтурс и не прочая крупная дичь, на ту, само собой, лучше с огнестрелом. Впрочем, есть и этой беде чем помочь. – Он вытащил из какого-то кармана своей безразмерной разгрузки два флакончика с залитыми парафином пробками. – Это масляный экстракт дым-ягоды и отвар корня красного пустошника. Сами по себе они безопасны, но если смешать, просто макнуть стрелу сперва в один флакон, а потом в другой, гарантированно валит любого зверя.
Семейство охотников ушло, унося арбалет, стрелы и даже яд.
Рузин подумал, что если все и дальше пойдет в этом мире, как идет, то лет через тридцать-сорок здешний народ целиком перейдет на арбалеты и ножи и полностью пересядет на коней и гримтурсов.
Впрочем, пока что огнестрел преобладал. А вот разных артефактных ружей и пистолетов он не заметил. Наверное, в свое время мысль так и не доросла, а потом уже заботы о выживании заслонили все. На пушку Шамиля вот тоже никто внимания не обращает, думая, что это какой-то необычный пулемет.
Войдя в полутемный низкий барак с надписью «Арсеналъ Столпъ», Виктор невольно присвистнул. На дощатых стенах висели самые разные образцы оружия: «МП-38», «ППШ», «МП», «ППД» и «ППС», «мосинки» со штыками и без. Он узнавал все те стрелялки, копии которых не раз встречал на пейнтбольных состязаниях. Отдельно прикованные цепями лежали гранатометы, ручные и станковые пулеметы, миномет и тяжелый станковый гранатомет. И что важно, почти все старые, с вытертым воронением и хромированием, с расстрелянными стволами, иногда собранные из нескольких экземпляров. Имелись и самоделки, и кустарно набитые охотничьи патроны в картонных гильзах.
Новых образцов было немного, например, блестящие хромированные пистолеты непонятной модели с надписью иероглифами на щечках рукояти. По виду похожие на «стечкин», приспособленные под стрельбу и одиночными, и очередями. К ним в комплекте шли оптические прицелы и съемные приклады-кобуры, как у древних маузеров. Под ними стоял ценник с пятизначной суммой в рублях и чуть поменьше – в векслях. Еще внимание Виктора привлекло странного вида помповое ружье, но продавец, немолодой лысый усач, у которого ногу ниже колена заменял деревянный протез, объяснил, что это легкий гранатомет. К нему прилагалась пластиковая коробка с зарядами, каждый лишь чуть больше охотничьего патрона.
– Оставил проезжий какой-то, сказал, что купил на Урале, из последних промышленных партий до Напасти. Называется оно «Ирис». Отдам недорого – сто векслей, все равно зарядов запасных нет.
Рузин уже собирался уходить, как вдруг внимание его привлекло стоявшее на стойке среди скромных охотничьих одностволок необычное ружье. При первом осмотре он с изумлением увидел, что оно кремневое. При более детальном – что оно еще и казнозарядное. И вдруг вспомнив, где его видел, невольно смахнул вдруг выступившую испарину.
А потом аккуратно вытащил его и начал пристально разглядывать. Да, сомнений быть не могло, именно им был вооружен мертвый нелюдь с видеозаписи, просмотренной им перед отъездом в Московскую Зону.
Все было в этом ружье хорошо подогнано и хитро и в то же время просто устроено. Обычный кремневый замок с огнивом дамасской стали. Металлические части: замок, поворотная рукоять эксцентрика, ствол, казенная часть были покрыты гравировкой – странными изломанными арабесками. В верхней части ствола был тщательно вырезан выступ, который входил в фигурный вырез пластины в задней части затворной рамки. Казенная часть с патронником открывалась длинным рычагом, расположенным сразу перед спусковой скобой. Небольшая муфточка навинчивалась на него наподобие гайки, соединяя со стволом. Как Виктор понял, в казенник засыпали порох, забивали пулю, а потом закрывали, и стреляй себе. Заглянув в ствол, он обнаружил восемь нарезов.
– Заметили? – обратился к нему продавец. – Да, вещь интересная. Называется камерлодер  – редкая винтовка времен забытых. Их делали лет двести назад. Наверное, лежала где-то в музее, а потом… – Одноногий махнул рукой. – Вот все думаю, не подбросить ли нашим оружейным мастерам идею такие штуки мастерить. Потому как патроны даже за последние пять лет вдвое подорожали, новых привозят все меньше.
Выйдя из ружейной лавки, Виктор пошел дальше местным торжищем.
Надо же, как просто все объяснилось. Странное ружье с памятной видеозаписи оказалось вполне земной моделью. Но рожа-то у того трупа была совсем не земная! Или ему показалось, запись-то была дрянного качества? Может, урод из этих «порченых» или мутант из Темных? Опять же оружие никак не выглядит старым. М-да, понятно, что ни хрена не понятно.
– Да обожди ты, я говорю, Большой Гон у тварей на носу! – воскликнул кто-то совсем рядом.
Виктор остановился у сколоченного из фанеры павильончика, делая вид, что разглядывает выставленные на прилавок большие стеклянные банки с крупой. Судя по виду заведения, люди достаточно серьезные. Стало быть, стоит к разговору повнимательней прислушаться.
– Брешут, – уверенно заявил немолодой мужик в меховой безрукавке, пошитой из шкуры какой-то неведомой зверушки.
– Кто?! – скептически хмыкнул рябой парень. – Борька? Так он врать не будет, вчера на Выселки всю боевую команду Степана Дудки, всю, до последнего человечка, привезли. Порванные, как тряпки. Из Градовки. А у них «ДШК» был, между прочим.
– Ну, положим, тому «ДШК» сто лет в обед. А Градовка всегда плохим местом была, мало ли кто там завестись мог. Гон-то тут при чем?
– Слушай дальше, – продолжил мужик. – Сунулись слободские туда было, глядь, идет прямо на них что-то вроде человека, только раза в два больше и с медвежьей башкой. Глаза горят красным, лапа с длинными черными пальцами. Пальнул один караульный, другой закричал дурным криком, а ничего вовсе и нет, все исчезло.
– Струсили да обосрались, вот и все, – бросил его собеседник.
Старший покачал головой.
– Ты вот, может, и не трус, Санек, да молод и глуп, – с расстановкой молвил он. – А я вот повидал виды. Ты ж дальше Большиновки не ездил, а я аж до Чистых земель, было дело, однажды почти добирался. С разным народом говорил, и у людей о нечисти, большой и мелкой, есть много чего порассказать… Поверь уж мне, много, и ничего, значится, хорошего. И головы теряли, и машины, и стволы, и разум. А то хуже, в рабство их забирали твари. С самыми большими монстрами не встречался, слава Богу, но и мелочь тоже не подарок. Вот, помню, в Песках. Потрошили мы захоронку, от военных оставшуюся. Только раскопали, как за спиной кто-то так тихо и жалобно стонет:
– Братцы, помогите! Помогите!
Обернулся я, а тут уже стоят в гимнастерочках да касках шестеро таких синих, с которых уже отваливается мясо гнилое. А с ними и баба, голая да молодая, и держит в руках свою башку. Тут башка и говорит…
– А дальше что? – оборвал его Санек, верно, уже слышавший этот рассказ.
– Понятно что, кинулись мы во весь опор от того места не разбирая дороги.
– Это ты не иначе с дружками тогда чего-то курнул не того! – хихикнула высунувшаяся из балагана бойкая бабенка лет тридцати.
– Не-а, – покачал он головой. – Это потому, что мы тогда в церковь сходили перед рейдом. А того в ум не взяли, что разница-то большая: языческая эта нежить или христианские бесы. С нежитью молитвами и крестом не особо, нужно обереги сделать у людей знающих, а тогда ж Чурила как раз от нас свалил. С тех пор всегда, как двинусь куда, свечку ставлю в часовне или молитву у отца святого закажу.
После этого все трое начали долгую запутанную беседу на тему нечисти, в которой фигурировали разные «гьоли», «вуллы», «пурхуны», а также «мертвяки», «мертвуны» и «мертвечата».
Виктор пошел дальше, качая головой.
Это были явные приметы средневековья, которое уже  наступило здесь. Они все еще ездят на машинах и пользуются огнестрельным оружием, но уже обращаются даже не к средневековым верованиям, а к самым что ни на есть первобытным, языческим временам, к культам демонов и мелкой нечисти.
Наверное, правы мудрецы, и любая культура и цивилизация проходят в своем развитии через несколько циклов. И вот этот мир, такой же, как и его собственный, с его мечтами о научном прогрессе, компьютерами и космическими кораблями, пришел к варварству, которое и поглощает его столь же неумолимо, как и древние цивилизации.
Правда, тут не варвары, а Зона. Выходит, что то же самое светит и его миру? Журналист подумал о его будущем. Когда-нибудь, может статься, отряды косматых немытых варваров с дубинами и арбалетами будут бродить по вздувшемуся, изрытому асфальту бывших мегаполисов и на разрушенные небоскребы и путевые развязки будут смотреть как на деяние мифических великанов. Исчезнут и наука, и промышленность, все машины и инструменты заржавеют, поломаются и будут перекованы на мечи и сохи. И следы их цивилизации канут в Лету, как никто уже не помнит и не знает, кто создал города-мегалиты на островах в Тихом океане или платформы Баальбека.
А бывшие обсерватории и университеты станут крепостями, в которых грубые неграмотные люди будут поклоняться всяким кровожадным божкам, отбиваясь от мутантов.
Внезапно его спину уколол чей-то внимательный взгляд. Резко обернувшись, Виктор принялся разглядывать бредущих по разбитым тротуарам людей.
И вот один из них ему почему-то безотчетно не понравился. Это был крепкий бородатый мужчина лет сорока, но без единой седины в черных как смоль волосах. Темные-темные, глубоко посаженные глаза взирали прямо и глухо. А еще он нервничал.
У Рузина между лопатками пробежали мурашки от непонятной тревоги, и он почти бегом покинул торговую площадь.

* * *

Наташа решила наконец-то прогуляться по городу. Почему именно сегодня ее особенно потянуло на улицу, непонятно. Может, ей просто надоело безделье? Ибо сейчас, когда они не в пути и пока не знают, что делать, от нее толку мало. Шамиль и Зубр пополняют запасы. Дракон, ну, командир, как и положено, думает, что делать дальше и каким маршрутом покинуть это место. Виктор собирает информацию. А она вот осталась не у дел.
Можно в принципе было поискать здесь какие-нибудь особенные травы или, чем черт не шутит, кого-то из себе подобных. Но запас лечебных средств, слава Богу, почти не тронут. А насчет колдунов и владеющих силой – так у нее уже был печальный опыт общения с такими. Так что просто погуляем и посмотрим на мир.
Минут за десять блужданий по узким немощеным улочкам она миновала магазинчики и мастерские, где что-то брякало металлом или варилось, испуская едко пахнущие дымы. Непонятное заведение с красным мамонтом на вывеске вызвало у нее улыбку, она даже спросила прохожего и узнала, что это транспортная фирма, третья в Столповске по важности. Вот ведь, другой мир, а ведь тоже живут люди.
– Эй! Эй, ты! – вдруг позвал ее кто-то.
Ее?! Может, не она нужна неизвестному, в чьем голосе не было ни на грош доброжелательности?
Уже понимая все, Наташа тем не менее не оборачивалась, вдруг все обойдется, вдруг не по ее душу?
– Эй, тебе говорю, ведьма, – бросил в спину хриплый каркающий голос.
– Наташка, не глупи! – Это уже другой голос, тонкий и неприятный. – Хуже будет, все равно ведь догоним!
Она только ускорила шаги. Ее издавна учили, что есть места в мире, где нечисть окликает случайно забредшего путника, и горе, если он оглянется на чуждый зов.
– Талла! Селкка покки тева-рас ! – хлестнуло в ушах, как удар бича, как команда на плацу.
И вот тут она поняла, кто бы и что ни пришел к ней (за ней?), это  надо встретить лицом к лицу.
В конце переулка стояли двое. Старик, одетый в валенки и ватную безрукавку, и девчонка лет тринадцати-четырнадцати, в старом платьишке и резиновых сапогах. Но что-то было у этой девчушки в лице такое, что Наталью вмиг прошибла ледяная испарина. И инстинктивно она сунула руку за пазуху и сжала рукоять кольта.
Что именно увиделось ей опасного в этом обычном некрасивом подростковом личике под охапкой жидких волос, она бы не сумела объяснить даже себе, но зато твердо знала: к этому существу она бы не подошла добровольно, даже имея в прикрытии отделение автоматчиков.
А дедушка между тем спокойно улыбался, но вот с его добродушной физиономии, обрамленной редкой бороденкой, смотрели ярко-желтые глаза, не человеческие, скорее рысьи или волчьи.
– Ах, ты! Вот умница! – всплеснул руками старик. – Помнишь, чему тебя учили! И посвящение помнишь, и Исконный Язык! Не ошибся, значит, я, дурак старый, ты-то нам и нужна. А то ишь, ерепенилась!
Тем временем девчонка двинулась к замершей Наташе, прямо приплясывая от радости.
Та молча вытащила пистолет, сдвигая предохранитель.
Старик грубо поймал внучку(?) за косу и дернул назад.
– Стой, говорю! Не время! Не сейчас.  И ты спрячь оружие. Спрячь оружие, говорю, Талла, – с нажимом повторил он, видя, что она не торопится подчиняться. – Мы поговорить пришли.
– Поговори-ить? Сперва скажи, кто такие и что вам тут нужно? – как можно более нагло изрекла Наталья, изо всех сил давя страх. Пистолет, однако, за пазуху сунула, хотя из руки и не выпустила.
Кто они такие, лихорадочно соображала девушка. Шаманы-отступники, о которых говорили ее наставники? Посланцы пресловутых Хозяев Зоны? (Если да, то интересно, какой именно?) Или, наконец, что хуже всего, других Хозяев, Старых? Тех, о которых ее учитель говорил не иначе, как с неприкрытым страхом. И откуда они знают имя, данное ей при посвящении?!
Дед секунду-другую раздумывал, а потом залился дребезжащим противным смешком.
– Ишь! Знать ей охота! Самой умной хочешь быть, да? Хи-хи-хи! – хихикал старикашка. – Думаешь, я тебе скажу, и все, да?! Хи-итренькая! Но все ж, так и быть, объясню, кто мы такие. Некоторые людишки нас Темными зовут! – Он презрительно сплюнул. – Они еще настоящих Темных не видели. Пока тебе этого хватит.
Подождал, пока она переварит новость, и продолжил:
– И что надо, тоже скажу. Сейчас ты, девонька, иди к себе, собери там барахлишко, да, пока твоих нет, и линяй. Жаль, что Ключ-Кристалл у Меченого, так бы вообще могла бы его забрать и нам отдать, и все совсем было б хорошо. Ай! – воскликнул он. – Славненько было бы, котеночек ты мой! А так просто вали на все четыре стороны, можешь в эту вашу Ве-ре-ю, – по слогам произнес он, – возвращаться, можешь отсидеться и тут поселиться. Да куда хочешь!
– Интересно, – пробормотала Наталья, и в самом деле пребывая в замешательстве.
Меченый – это Дракон, ну, понятно, она и сама видит, что он не прост, ох, не прост. Но все остальное… Еще когда она обдумывала их поход, то предполагала, что кто-то может попытаться захватить Ключ. Не так уж мало людей и Детей Зоны знают о нем.
Но теперь-то другое дело? Или они рассчитывают, что без нее будет легче отобрать артефакт?
– А если не слиняю? Убьете? – залихватски усмехнулась девушка. – А убивалка отросла?
И крепче сжала пистолет.
Девчонка угрожающе ощерилась, явно приготовившись к броску, и старик, не изменившись в лице, ударил ее сухоньким кулачком в бок. Легонько так ткнул, а маленькая дрянь еле-еле удержалась на ногах и жалобно взвизгнула.
– Да не тронут вас! – Он рассмеялся, но не зло, а как-то даже печально. – Мы-то не тронем, оно нам и не надо. Просто ты ж, наверное, сама уже знаешь, что там в конце смерть. Их. Твоя. Твоего ребенка. Славная девчушка будет. Была бы. 
Голова мучительно закружилась, ибо проклятая нечисть, кем бы она ни была, хоть в чем-то, но говорила правду. Наталья не раз смотрела в будущее. И видела . Смотрела в чашу с водой в полнолуние. Смотрела в каменное зеркало, подсвеченное черной свечой. Во сне уходила по Запретным Тропам, откуда легко может не вернутся и самый сильный Ведающий. И видела . Лучше не видеть! Свист пуль. Вспышка, заливающая нестерпимым светом кристальный грот. Блеск ножа у глаз. Но всегда одно и то же – смерть.
– Какого ребенка? – тем не менее выкрикнула Наталья. – Что ты несешь, недотыкомка серая!
– Ну, может, и никакого, я ж не всезнающий, как ваши наставники, много о себе понимавшие, – примирительно сказал дед. – Мне, собственно, до людишек паршивых вообще дела нет. Но все ж ты – малость другое дело.
– Ты-то сам не из людишек будешь, не иначе? – осведомилась она, придя уже в себя.
Издавна известно: нечисть и Темные – мастера морочить. Закрутят, заплетут кружевом обманных слов, чтобы потом взять голыми руками.
– Ты ж мне своих предать предлагаешь, чувак! – как можно более нагло уставилась на парочку.
– Да при чем тут предать, не предать! – отмахнулся старец от нее, как от мухи. – Им-то все равно хана! Хамбец! Абзац! Песец! – со вкусом выговорил дед так не вязавшиеся с его обликом современные словечки. – Трон Льда – это не их паршивые артефакты и не машина какая-то. Это даже не Черный Столп,  который ваш атаман видел, да ни хрена не понял. Тут не об одном мире даже речь. Такая сила людишек, как букашек, смахнет, и нету, как и не было, – хохотнул он. – Но тебе-то зачем с ними гинуть? Насчет же своих. Ты в зеркало смотри почаще, да, гляди, и поймешь, что к нам ты все одно поближе. Насчет этих ваших древних кровей , знаешь ли, сомнения есть, люди они или кто. И знаешь, намекнуть кое-кому про это не трудно.
Повисла напряженная пауза. Машинально Наталья огляделась, как назло, на пустынной улочке этого полумертвого городка не было ни одного прохожего.
– Ну ладно, – возобновил вдруг старикашка беседу. – Просто по любви, по дружбе помогу. Подарок, так сказать. В пятнадцати примерно километрах ближе к горам от этого говенного Столповска в развалинах вокзала станции монорельса в кабинете директора под подоконником клад – пять килограммов золотых украшений с брюликами. Спрятали… ох, давно, так и лежит. Тех, кто спрятал, давно нет, уж и костей не осталось, так что ничье, бери смело. А чуть дальше, если не сворачивать от того вокзальчика, там коридор прямой  – ваша сталкерня такие телепортами кличет. Ты его почуешь, причем на три радиуса – два выводят в нормальные места… Выбирай любое. Ты там устроишься, как королева, с золотишком да с умениями твоими. Там, знаешь ли, нету… пока нету…  ни Зон всяких, ни тех, кто оттуда приходит. Вот там и живи в свое удовольствие…
Наташе вдруг захотелось опуститься на землю и плакать.

* * *

В этот вечерний час, когда они все вшестером ужинали в ресторане «Приюта бродяги», туда набилось немало народу – торговцев, охранников и просто добытчиков. Постояльцы вкушали блюда и вели беседы, представляющие собой смесь баек, разговоров за жизнь и грубоватого юмора. Мало-помалу байки сменялись страшилками, впрочем, чаще всего имеющими своей основой истории о реальных опасностях Пустошей – ловушках аномалий, разнообразных мутантах и тому подобном. Все это неплохо шло под хмельное и коричневую бурду, именуемую кофе, сваренную из желудей и каких-то корешков.
– Дальше копать не стали, там все мутное такое пошло, один сплошной сон-камень, да и тот мертвый, перегоревший, ну и костей полно, не разберешь чьи. В общем, нет там амбры. Впрочем, если интересно, дам карту, можешь сам искать.
– Нет, лесной перевертыш – он как человек; даже может человеком прикинуться, может даже девчат кадрить и в лес их заманивать. А лесовик – тот мохнатый да горбатый будет, чистая обезьяна, хотя обезьян ты ж и не видал. Он просто шею свернет – и на мясо. Так что знай, если в каком селе или на хуторе говорят про девку, которая незнамо с кем ушла и пропала без вести, то перевертыш объявился, на него меньше, чем втроем, и без волчков  не охотятся.
– Ну, я ж пошел на Дикий Пустырь, знаешь, где те башни многоэтажные заброшенные, ну, дурное место. Думал проскочить до полнолуния, а того не подумал, что с Гнилого Урочища Душную мглу нанесет. Так что пришлось обходить, аж до Брошенной Слободки перся. Ну а туда с Гиблой Дыры как раз зубаны набежали, чтоб их. Сам посуди, какой промысел при таких раскладах?
И все эти разговоры так не вязались с в общем-то идиллической обстановкой, какой Виктор не помнил в обычных сталкерских барах. За столиком в углу пели под гитару, смеялись девушки, официанты носили подносы с изобильной закуской.
Они тоже говорили о чем-то. Паровоз хвастался сувениром, не мог, по его словам, не прихватить отсюда чего-нибудь на память. Выбор его пал на флягу из нержавейки и с золоченым символом – три перекрещенных незамкнутых кольца и надпись «ВСГО». По его словам, такие носили когда-то здешние военсталкеры.
– Три патрона отдал, не шутка!
Как открылась сзади дверь, Рузин не услышал, зато увидел, как несколько человек устремили взгляды в одном направлении. В зал вошел высокий худой человек в длинном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В правой руке он держал трость или, скорее, посох – то ли из пластика, то ли из кости, тяжелой и плотной. За спиной – небольшой мешок-«сидор», оружия не видно.
На вид ему было около пятидесяти лет, худое узкое лицо с длинным носом, широким лбом и выступающими скулами. Длинные рыжеватые волосы, зачесанные назад, открывали залысины на висках, а сеть неглубоких морщин придавала лицу солидный вид. Пригладив небольшую бородку, человек оглядел зал. Несколько гостей, видимо, те, кто уже имел честь встречаться с этим человеком ранее, привстали при его появлении.
К гостю поспешил официант, и мужчина вслед за суетящимся халдеем прошел в подсобку, дверь за ними закрылась. Перед этим его взгляд остановился на Викторе, всего на секунду.
– Кто это? – шепотом спросил Рузин соседа.
– А хрен его знает, – так же шепотом ответил тот. – Но мутный тип. Говорят, с Бродячими дела ведет. И даже с нелюдью. Он сюда уже сто лет не заходил.
– А ты чего про него спросил? – вдруг осведомилась мирно поглощавшая пирог с черникой Наталья.
– Да как сказать. Мутный тип. И неприятный! Угрюмый, и взгляд такой… тяжелый… – Виктор и сам толком не мог сформулировать то, что его обеспокоило.
– Да, ты прав, – нервно передернула плечами целительница и добавила не без колебаний: – Ты понимаешь, я на него тоже внимание обратила. Я его не почувстовала . Вообще. Даже не зверь, от зверя и мутанта хоть какой-то след, а тут – глухо.
– Уверена? – ухмыльнулся Паровоз, но сразу же замолчал.
Да и Виктору стало очень неуютно.
– Водка тут дрянцо, – пожаловался уже на улице Паровоз. – У меня изжога от нее.
– Не знаю, по-моему, водяра нормальная. – Зубр поправил ремень.
– Перекурим да спать?
– Да постоим, чего уж.
И в самом деле. Воздух свежий, тьма бархатистая и глубокая. Луны не было. По темно-лиловому небу медленно двигались облака. В просветах между ними тревожно мерцали звезды. На юго-западе изредка вспыхивали сизоватые сполохи – то ли зарницы дальней грозы, то ли аномалии.
И Виктор с обреченным спокойствием вдруг подумал, что, похоже, их краткая передышка в параллельном мире подошла к концу.

Глава 6

Пока его товарищи полуночничали, некурящий Виктор поднялся в номер и, наскоро умывшись, разделся. Наталья тихо посапывала за ширмой. Он сел на кровать, посмотрел в окно.
Почти у самого горизонта появилась необыкновенно большая луна. Красная, недобрая, как потускневшее колдовское зеркало красной меди, лившая на землю почти не дающие света лучи.
Он задернул занавеску и лег. Но почти сразу, стоило закрыть глаза, Рузин услышал тихие, едва ощутимые шаги рядом с кроватью. На мгновение он напрягся, а потом открыл глаза. Рядом, держа в руке подсвечник, стояла Наташа в наброшенном на плечи уже знакомом халате.
– Что-то случилось? – подскочил, сбрасывая одеяло, журналист.
Она наклонила голову набок и посмотрела на него с задумчивостью.
– Молчи, – прошептала. – Не надо шуметь.
И сбросила халат на пол неслышным шелестящим движением.
Обнаженная, она стояла посреди комнатенки. Крепко сбитая, широкая в кости, без грамма лишнего жира. Грушевидные груди, увенчанные небольшими темно-пурпурными сосками. Ничего общего со стандартной красотой его мира, красотой голливудских актрис или топ-моделей. Натуральное тело молодой сильной женщины, не знавшее силикона и усилий пластических хирургов или фитнеса. Тело женщины, жившей трудной, но естественной и здоровой жизнью. Такие женщины почти исчезли в странах, называемых «цивилизованными», но на окраинах его мира, куда заносила Виктора карьера военного репортера, таких еще можно встретить.
И в то же время что-то очень темное, непонятное и необъяснимое чувствовалось в ней. Чужое, хотя и не чуждое, а просто иное .
Он не мог оторвать взгляда от Натальи, от ее крепкой белоснежной шеи, от груди, так естественно и бесстыдно выставленной напоказ, от вороха рыжих волос, свободно падающих на точеные плечи. А еще стало понятно, что она скрывала под одеждой.
Белую атласную кожу покрывали замысловатые разноцветные линии татуировок – сложно переплетенные знаки и фигуры, от которых рябило в глазах, знаки-руны неведомых письмен. А еще шрамы. Не от когтей клыков или оружия. Необычные, тонкие, состоявшие из множества изгибов, закорючек и непонятных ломаных геометрических фигур. Нанесенные то ли раскаленным тавром, то ли ножами.
Глаза ее вдруг полыхнули властным непреклонным призывом, нет, Зовом , сопротивляться которому Виктор не мог, даже если б и хотел.
Через секунду он ощутил, как она прижимается к нему – горячая, бархатистая, окруженная странным, одновременно и горьким, и манящим запахом. Эти объятия были самыми крепкими за всю жизнь… И последовавший за ними поцелуй был страстным и обжигающим.
Сильные и одновременно ласковые пальцы почти мгновенно подняли его в темные небеса.
Ее длинные волосы оплели его лицо, он ощутил укол ее набухших сосков. Крепкие, мозолистые пальцы когтями впились в его грудь. Какая же она горячая!
Девушка выпрямилась и села на него верхом.
Невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение!
Тело ее, гибкое и сильное, мерно двигалось. Ее движения постепенно убыстрялись. Их губы слились в поцелуе. Когда в тяжелом дыхании девушки прорезались хриплые нотки, ее глаза стали мутными, по прикушенной губе потекла капелька крови. Изогнув спину наподобие дикой кошки, она откинулась назад.
Глубоко дыша, девушка жадно ловила каждый поцелуй, боялась пропустить мгновенья ласки. Вот она скользнула за спину и прижалась к нему сзади крепким телом. Спиной Виктор почувствовал ее твердые острые груди.
Последнее, что запомнилось, как их сердца бились рядом.
Еще минуту он лежал с Натальей рядом, не двигаясь. Вспомнился пошленький анекдот: «А поговорить?». Но говорить о чем-то сейчас было бы странно и глупо.
Слова вообще казались бессмысленными. Перед глазами все плыло, и не было никаких мыслей, только ощущение сладостного покоя.
Первой найдя в себе силы, ведунья с явной неохотой сползла на пол.
– Зачем тебе это понадобилось? – спросил он полушепотом.
– Просто захотелось мужика… – невольно поморщилась она. – Я же живой человек. Ну и еще…
Она махнула рукой.
Ему, не знающему магических языков и обычаев ее родины, было бы очень трудно объяснить, что для людей, среди которых она родилась и выросла, все случившееся между ними было само собой разумеющимся. Ибо всякий знает, что посвященная не может быть долго одна.
Хотя силу воспринять способна лишь девственница, но вот стать настоящим магом можно только познав естество во всех видах. Только так и никак иначе. К тому же к одиноким ведуньям может прийти кто-нибудь неподходящий . В мире, где Зона истончила все грани, это бывает чаще, чем хочется.
Она поежилась, вспоминая, кто приходил к ней во время инициации. Там были и не совсем люди, и не только мужчины. Возможно, Виктор и любой из его друзей просто сказали бы, что это все и многое другое ей привиделось в дурмане зелий, которыми ее опоили наставники.
Да вот только ее подруга Эрика, темноволосая высокая хохотушка, ученица знаменитой Рамоны и, несмотря на молодость, мастер работы с тем, что сталкеры называют артефактами, по окончании посвящения оказалась мертва, и лоно ее обратилось в одну сплошную гнойную язву.
Этот парень, Виктор, ей явно подходил. Чуяла она в нем нечто этакое, свое, близкое по духу. Если б она его не знала уже достаточно времени, подумала бы, что молодой человек тоже отчасти подвластен неким тайным силам.
Наталья печально вздохнула. И как люди не понимают? Какая разница, есть ли на самом деле то, что видишь в трансе и что не видят другие? Если оно вне зависимости от этого может тебе помочь или убить. Но говорить об этом с обычными людьми мира машин и огромных городов было бесполезно, да и долго.
– Мужика захотелось, понятно? – повторила она, накидывая халат.
– Куда уж понятней, – вздохнул Виктор и отвернулся к стене.

* * *

Но поспать ему не удалось. Около часу ночи вдруг бешено залаяли собаки. Безумный собачий хай поднялся где-то возле рынка и постепенно приближался.
Так продолжалось минут двадцать. Собаки лаяли теперь совсем неподалеку от «Приюта бродяги». Ну, кого могли облаивать псы посреди ночи из конца в конец большого поселка?! Какой-то мутант забежал в город?
А потом раздались приглушенные шаги.
– Слышишь?! – шепнула ему в ухо Наталья.
Ага, и она тоже не спит. Ее тоже разбудили собаки?
Самые жуткие предчувствия проникали в сердце Рузина, и даже тепло тела стоявшей рядом Натальи не могло их прогнать.
И тут за дверью что-то чуть зашуршало, скрипнули доски пола.
Показалось? Или некто и в самом деле стоит перед дверью в номер. Кто-то стоял перед дверью и не делал решительно ничего; кажется, он даже и не дышал, этот кто-то.
Наталья внимательно уставилась на дверь, а в руках у нее появился пистолет.
Журналист напрягся, что сейчас будет? Попробуют вскрыть замок отмычкой? Просунут фомку? Вышибут дверь? Активируют какой-нибудь артефакт вроде «разрыв-яблока»?
Но ничего подобного не происходило. Текли минуты, тишина, наполненная ощущением чужого присутствия, становилась невыносимой.
– Он ушел! – громко произнесла Наталья.
И в самом деле, непонятным образом Виктор почуял, что за дверью больше никого не было. А может, и вообще не было?
А потом снова раздался истошный собачий лай. И этот песий концерт удалялся куда-то в северный, противоположный конец Столповска.
Когда через полчаса их товарищи вернулись, оба уже спали – в разных кроватях, само собой, и каждый видел свои сны.

* * *

Сборы прошли быстро. Пообедав и рассчитавшись с Ярмаком, они оттащили изрядно похудевшие рюкзаки на улицу, где уже ждала повозка с возницей и гримтурсом, по виду родными братьями гримтурса и кучера, на которых они прибыли в Столповск. Получив три пачки патронов 9Ч19, извозчик, радостно гоготнув, хлопнул по плечу Дракона.
– Да за такие шиши, мил человек, я тебя не то что к Голому озеру, я тебя и к Предельному хребту подвезу. Ну, грузитесь.
Они выехали из города через другие ворота, оказавшись в Слободке. Место это считалось у горожан плохим. Там жили или опустившиеся, сошедшие с круга личности, или бродяги, которых городское общество не приняло, или просто те, кто в Столповске не ужился. «Порченые», кстати, тоже жили там.
Домишки из древних строительных вагончиков и контейнеров; полуразвалившиеся избы, какие-то слепленные на живую нитку полуземлянки. Кривые улицы, заваленные хламом. Поселок бомжей и алкоголиков под Рузой выглядел попрезентабельнее.
Старуха, оборванная и скрюченная, с синими пятнами на лице, что-то проорала им вслед. А в переулках откуда ни возьмись вдруг начали собираться темные личности, провожающие телегу завистливыми взорами. Задерживаться тут смысла не было.
– Гони! – рявкнул в ухо полусонному кучеру Дракон.
Яростными ударами кнута тот привел гримтурса в чувство и погнал повозку в сторону гор.

* * *

– Они идут за нами, – вдруг сообщила девушка три часа спустя.
– Эй, осади, – хлопнул Дракон по плечу хозяина повозки.
Возница, пробормотав молитву, может, Богу, а может, и местным чертям, тормознул гримтурса рывком поводьев.
Сталкеры огляделись. Дорога, по которой они двигались, привела их в странную местность. Мертвая земля, какие-то невысокие холмы, открытые участки.
– Сбоку на три часа кластер аномалии: две «хладки», «плешка», «грозовик» и еще две непонятных, – сообщил Паровоз зачем-то.
– Это Чертово Копыто, – буркнул возница. – Порченая земля, с пяток гэктаров , туда за артефактами наши иногда ходят. Оно, бывает, расширяется, старики говорят, мол, черти пляшут. Еще там при моем отце мародеров Грызуна сказнили. Связанных да голых притащили да заморозили. Потом там сразу два десятка «печурок» загорелось, так что глина в камень спеклась, а вокруг на километры снег зимой не выпадал. Там гордовские даже овец пасли, с нашими чуть до стрельбы не дошло. Может, отпустите меня, братья, – тут же перешел он на другую тему. – Я ж в эти ваши дела не лезу и лезть не хочу. Убьют аль турса покалечат, как жить буду?
– Тебе уплочено, – с неожиданной злой хрипотцой бросила Наталья.
– Да забирайте свои сраные патроны и валите с моей телеги!
Разозленный мужик потянулся за пазуху и ойкнул. Наталья схватила его, что называется, за шкибон и притянула вплотную, глаза в глаза.
– Смотри на меня, крысак! – Злость прямо-таки рвалась из нее. – Я сказала, уплочено, значит – отработаешь! А не то сделаю так, что сгниешь в месяц, и первым отросток отвалится.
Мужик обреченно скорчился на козлах.
– Вперед гони!
Они ехали на подрыгивающем рыдване, во все глаза высматривая место для возможной засады, где можно будет встретить неизвестных преследователей.
Но как назло вокруг были мелкие всхолмия, овражки, чахлые рощицы и пустыри с низкой травой.
– Смотри, пещера! Да не одна.
За зарослями жимолости и дикого хмеля темнел провал. Поодаль второй. А дальше обрыв был весь источен дырами, как речной берег ласточкиными гнездами.
– Говорят, в здешних пещерах чудища рождались во времена Напасти. И сейчас иногда выползают. Вы бы меня отпустили, а? Не хочу помирать в чужой драке, – заныл возница.
Шамиль занес ладонь для увесистого подзатыльника, но вдруг опустил руку и рассмеялся.
– А что, давай! И отпустим. Мы останемся, а ты возвращайся. Привет от нас там передашь, расскажешь, что ни при чем, может, не тронут, да.
Абориген, всхлипнув, поправил ватник и хлестнул мутанта.
Но через пять минут повозка остановилась. Без вмешательства кучера гримтурс не просто замер на месте, а даже попятился. Как оказалось, на дороге возникло неожиданное препятствие.
– Чё за фигня? – Паровоз, первым спрыгнувший с фуры, недоуменно изучал живое существо, лежавшее в заросшей колее, однако благоразумно не приближаясь вплотную. Твари Зоны – они такие, могут и плюнуть ядом на пять метров, как жабэн, и выстрелить отравленной иглой, как дикобразер, и врезать электроразрядом, как кольчатая змеевка.
Выглядело оно так, что не вдруг и опишешь. Больше всего напоминало перекрученную роговую сливу пятнистой окраски, длиной метр с гаком; на широком конце создания извивались серо-сизые щупальца с белесыми присосками. В панцире были пробиты дырки, из которых вытекала синяя жижа. Существо явно пребывало в агонии. Щупальца вибрировали все медленнее, из раковины вылезла бледно-голубоватая «нога» с несколькими красными глазками на стебельках. Щупальца в последний раз сжались и обвисли. В воздухе резко запахло аммиаком и еще чем-то.
– Однако… – резюмировал Зубр. – Если я не забыл школьную биологию, то это местная улитка. Но вот кто ее уделал?
Ответ нашелся почти сразу. Метрах в пятнадцати лежал, вытянув лапы, красный волк. Чучело точно такого же стояло в охотничьем магазине Столповска. Мутант, потомок обычных лисиц. Морда его была вымазана пеной, а шерсть с головы и лап облезла.
– По-моему, зверушка решила отведать устрицу и нарвалась! – высказался Рузин.
– Шеф, – обратился Шамиль к слегка побледневшему вознице, – ты про такое слыхал?
– Нет, – покачал головой абориген. – Говорю же, Пещеры эти клятые.
– Ладно, объезжай дрянь да поехали, – скомандовал Дракон. – Наташа, эти  далеко?
– Время у нас еще есть, – в своем духе ответила ведунья. – Но мешкать не надо.
Впереди замаячил лес, и Дракон почти сразу высмотрел подходящее, по его мнению, место.
Вглубь вдавалась подковообразная поляна метров пятнадцать в диаметре – идеальный полукруг, словно выстриженный ножом, наверное, аномалия поработала когда-то.
– Зубр, Наташа, вы идите ставить палатку, – тут же отдал распоряжение Дракон. – Шамиль, Паровоз, разводите костер, да побольше. Умник, проверь окрестности.
– А я? – выступил опять возница. – Может, отпустите, мужики, а?
– Давай распрягай своего чебурашку и ставь телегу у леса, чтобы видно было, а скотину свою в лес отведи и сиди не отсвечивай, – скомандовал Дракон.
Виктор проверил лес. Следов присутствия видно не было. Кто бы за ними ни гнался, незаметно он их не обойдет – никто не сможет пробраться через овраги и бурелом, рискуя хрустом валежника разбудить все окрестное зверье и предполагаемые жертвы.
Рузин вернулся. Зубр и Шамиль уже вытащили палатку из мешка и закрепляли ее, глубоко вбивая колья в грунт.
Минуту спустя в оконце замелькал отблеск яркого огонька – по приказу Дракона они зажгли сразу пять плиток сухого спирта.
Тем временем Паровоз раскочегаривал костер сбоку на поляне. В огонь полетел не только быстро нарубленный мачете кустарник, но и сухой корм для гримтурса, отобранный у обреченно махнувшего рукой хозяина, и солома из мешков со скамеек, и даже запасное тележное колесо. Костер бодро разгорался в надвигающихся сумерках. Виктор понял задумку их вожака – вряд ли у врага есть термооптика, но осторожность не помешает. Кроме того, пламя будет хоть немного слепить атакующих.
Паровоз дождался, пока Зубр вылезет наружу, подхватил рюкзак, а потом они вместе направились к сосне, рядом с которой Дракон указал им лежку.
– Паровоз, твое место между нами. Приготовьте оружие и замаскируйтесь, чтобы с дороги вас видно не было.
Глядя, как они устраиваются меж деревьев, Виктор пришел к выводу, что шеф сделал правильно, велев парням разместиться на этой стороне поляны.
– Они приближаются, – отрешенно сообщила девушка.
– Наташ, ты ничего не колданешь-шмалданешь там? – вполне серьезно осведомился Шамиль.
– Тут сила моя не поможет, – ответила она. – Я и так вот закрылась, чтоб они не поняли, что я их чую. Но вот помочь сумею.
Девушка деловито проверила «М-30» и быстро, как белка, взобралась в развилку сосны.
Хмыкнув, Паровоз вытащил заботливо сберегаемый в особом футляре тепловизионный прицел, старенький, но вполне надежный «Дедал» – он стоил столько, сколько неплохая машина. Поставил на автомат. Виктор поудобней устроился и положил «АКМ» перед собой. С пустыря их не разглядеть. Отстегнул магазин, проверил патрон и вновь поставил на место.
– Патронов маловато будет, – констатировал он.
А потом на краю пустыря, из-за гряды, в сгустившихся поздних сумерках появились и преследователи. Они были далеко, но бинокли позволяли их разглядеть достаточно подробно.
Семь человек (по крайней мере внешне людьми выглядевшие). Разномастная одежда, надвинутые на лица капюшоны, и блеск металла в руках. На правом фланге двигался высокий тип с чем-то вроде посоха, левый замыкал подросток или просто низкорослый щуплый тип.
Но вот следом за ними из зарослей кустарника вышла высокая тощая фигура с чем-то вроде толстой, как канат, косы, болтавшейся на затылке, и покрытая чешуей.
– Мать твою! – пробормотал Паровоз. – Это что за зверь?
Виктора бросило в пот, а сердце бешено застучало.
Итак, они видят пресловутого бегуна – жуткое уродливое порождение аномалий с пучком смертоносных щупалец и огромными мертвыми глазами.
За ним тащилось нечто вроде кабана. Восемь длинных лап поддерживали кургузый торс, и даже отсюда было видно, что глаза этого создания тускло сияют – все три.
Сомнений не было: по их душу явились настоящие Темные, уж точно всем Темным Темные. Не психи-сектанты, молившиеся Зоне, и не чокнутые наркоманы, а те, кто и в самом деле стал для Нее своим, попутно перестав быть человеком. И они приближались.
Рузин оглянулся на Дракона.
Еще не время. И в самом деле, дозорного мог бы сейчас снять даже Виктор, но вот остальные четверо шли слишком далеко. Если они залягут, то неизвестно будет, кто кого. На Наталью надежды мало, да и Зубру до снайпера далеко. Опять же, оставались еще мутанты.
Дозорный остановился и принялся рассматривать палатку. Повозка, «лошадка», палатка и костерок. Вот подтянулись спутники, мутанты остались чуть позади. Резкий взмах рукой, и автоматчики открыли огонь. Треск очередей ударил по ушам и заметался меж деревьев.
Пули прошивали тонкий брезент палатки, исчезали внутри, выбивали фонтанчики земли. Будь сталкеры там, каждый бы умер на месте, нашпигованный свинцом.
И в этот момент Дракон нажал тангету рации, подавая сигнал.
Тридцать метров, расстояние для начинающего стрелка или солдата-срочника приличное, но для пейнтболиста самое то. Однако Рузин промазал по дозорному.
Зато не промазал Дракон, вогнавший пулю в голову бегуну. Тот рухнул наземь. Но тут же вскочил и по-кенгуриному запрыгал в их сторону, распустив пучок щупальцев. Через секунду дуплет картечи выбил кровавое облачко из его реповидной головы со щелью рта и небольшими отверстиями глаз. Наталья сдержала свое обещание помочь.
Одновременно с правого фланга ударил ручной пулемет Паровоза и автомат Зубра, и они смели сразу двух Темных. Сверху прозвучали одиночные выстрелы – Наталья не отставала. И вновь умудрилась попасть. Вскинувший автомат противник принял полновесный заряд картечи и выронил автомат, прижав ладони к лицу и медленно заваливаясь навзничь.
Почти сразу короткая автоматная очередь прошла у него над головой. Двое оставшихся залегли, а восьмилапый монстр, истошно заголосив (звук – как будто кто-то резал тупым ножом исполинского поросенка), помчался на них.
И одновременно по сталкерам ударила молния.
Длинный вытянул в их сторону посох, с его острия сорвалась бледная синевато-зеленая молния, прошедшая над головой Виктора и с грохотом и треском угодившая куда-то позади него.
Рузин почти оглох. Стреляли все, и он стрелял.
Потом все это вспоминалось журналисту как какой-то набор моментальных фотоснимков.
Вот Темный, согнувшись в три погибели и выставив вперед посох, идет к ним.
Вот сам Виктор удивительно медленно, словно преодолевая сопротивление идущего навстречу потока воды, поднимает ствол, такой непослушный и не желающий подчиняться ему. Вот по чужакам хлещут очереди. Дракон и Зубр пустили в дело автоматы, а Паровоз с проклятиями разряжает свой помповик во врагов, но все при этом мажут.
А потом Рузин видит, как лицо их врага изменилось, потекло, словно воск или свинец на огне, и начал проступать совершенно другой облик. И это не был человеческий облик, ясно различимый в свете проклятого посоха. Виктор невольно подался назад. Узкое лицо, белая кожа, черные провалы глазниц, в глубине которых полыхал недобрый свет янтарно-алых зрачков.
Личины спали и с двух других. Оказалось, что «подросток» имеет вертикальный кошачий зрачок и вытянутые уши, расположенные выше висков. Второй взирал на них пронзительно-желтыми глазами на очень смуглом и тощем лице, казалось, что кожа облепила кости. Под свободной одеждой угадывалось странно искривленное тело. Грудная клетка, сильно сжатая с боков, выступала узким ребром вперед. Сплюснутая голова, длинные и тонкие руки с шестью пальцами. И глаза, глаза! Узкие, длинные, да еще светились изнутри призрачным мерцающим светом. Картину завершал большой, выступающий нос.
Посох главаря покрылся ореолом молний – фиолетово-сизых, с серебристыми просверками, и пули, посылаемые сталкерами, летели мимо нападавших.
– А-а-а!
И в это время из высокой травы вылетело мохнатое тело: огромный пес, в холке метра полтора, никак не меньше. За ним еще штук пять. Виктор опознал местных волчков.  Новые участники, не тратя времени даром, кинулись в атаку на троицу Темных.
Мутанты сцепились с мутантами. И Рузин даже догадался, почему и кто их призвал.
Главаря атаковал вожак – ростом с крупного теленка, только с длинной черной шерстью и красными глазами.
Носитель посоха среагировал несколько нетипично. Выхватив одной рукой из-под плаща «ТТ», выстрелил три раза. Заскулив, первый зверь кувыркнулся через голову. Но волчка было не так просто убить! Упав на землю, он через пару секунд поднялся и поскакал к врагу.
Еще выстрелы. То ли заряд в посохе кончился, то ли мутант его экономил для более важных врагов. Он выстрелил еще пять раз. Первый пес получил пару пуль в голову и спину. Какая-то из пуль повредила ему хребет, и он свалился, парализованный, в нескольких шагах от врага. Но это стало единственной и последней победой Темного.
Оба его спутника валялись под грудой рычащих тел, не подавая признаков жизни.
Что-то взревев, чужак взмахнул посохом, и псы, жалобно заскулив, принялись кататься по земле, замирая. Виктор подумал, что дело плохо. Вот-вот чертов неуязвимый чужак возьмется за них. Вот-вот на них ринется многоногий кабаноид.
А потом яркая сапфировая вспышка разорвала сумерки, и на главаре Темных вспыхнул плащ. Шамиль наконец-то пустил в дело свое оружие. Посох мутанта окутался призрачным светом, набалдашник вспыхнул с яркостью крошечного солнца. Враг выронил дымящийся смертоносный жезл, рассыпавшийся на какие-то шарики и проволочки, и, покачнувшись, упал. Следующий выстрел, темно-пурпурный, пришелся в чудище, буквально зажарив его на месте.
Подскочив к поверженному Темному, Виктор разрядил автомат в грудь чужака, но это было уже ни к чему.
Лазурные искры в бездонных черных глазах померкли. Изо рта вытекла тоненькая струйка черной крови, а черты лица окончательно утратили всякое сходство с человеческими. Теперь сразу видно – нелюдь. Слишком большие глаза. Слишком маленький нос. Необычный разрез рта. Точно так же и поверженные в схватке с волчками были мертвы. Звери порвали им яремные вены, так что подоспевший Дракон опустил пистолет.
– Твари! Какие твари! Ненавижу! – процедила подбежавшая к ним Наталья и остановилась, задыхаясь и тяжело опираясь на ружье.
Выглядела она, что называется, краше в гроб кладут – ввалившиеся глаза на бледном до синевы лице, горящие диким огнем, крупные капли пота на лбу.
Шамиль неторопливо подошел, поводя из стороны в сторону все еще тихо жужжащим лучеметом. Рузин мельком подумал, что так и не спросил, а чем, собственно, стреляет пушка Шамиля? Что за странные разноцветные выстрелы числом не больше семи?
Не похоже ни на бьющий маленькими шаровыми молниями американский «Экскалибур», ни на китайский гаусс-ган «Цилинь» знаменитой фирмы «НОРИНКО», ни на харьковский «Пернач» с его квант-эффектом.
А потом все кончилось.
Осторожно держа тела на прицеле, Виктор приблизился. Но добивать никого не пришлось. Проходя мимо первого подстреленного автоматчика, Рузин скосил глаза и увидел разорванный в клочья местный самопальный камуфляж, грубая ткань которого сменила цвет на алый.
Так, а второй? Тоже мертв. Вытянутая на лбу рана размером с ноготь мизинца, тоже, видать, Натальина работа – третий нижний ствол семь девяносто два. Присев над трупом дозорного, журналист начал обшаривать карманы убитого. Улов оказался небогат. Бумажник с пачкой векслей и еще каких-то денег, здешняя латунная зажигалка, полупустая пачка махорки, два автоматных рожка на сорок пять патронов в разгрузке. Патроны переснаряженные, как он понял. Но и то хлеб. Нож из автомобильной рессоры на костяной ручке.
Рядом с дозорным валялся вытянувшийся во весь рост амбал, в сплюснутой голове которого чернело пулевое отверстие.
Третий бандит скорчился в ямке. Его спину наискось пересекала цепочка аккуратных дырок – «LMG-36» сработал как надо. Лицо закрывала тряпичная маска в стиле Ку-клукс-клан с прорезями для рта и глаз. Рядом валялся короткий автомат – магазин располагался между прикладом и пистолетной рукоятью.
А что за автомат, кстати? Виктор приметил торчащий из-под тела приклад и потянул за него. Сюрприз, однако. Вместо ожидаемого «калашникова» у него в руках оказалась машинка, собранная явно на коленке местными умельцами из деталей разных стрелялок. Смятый когда-то мощным ударом и старательно выправленный неведомым жестянщиком кожух, толстый, явно двурядный магазин, затворная рама, сделанная не иначе в деревенской кузне и доведенная напильником. Рузин пренебрежительно отодвинул в сторону изделие местных кулибиных. Определенно туземцам пора переходить на луки и стрелы.
В карманах кожаной разгрузки было абсолютно пусто. Ни припасов, ни запасных патронов. Но был мешочек, а в нем золотые монеты. Десятки царской чеканки, пара старых советских червонцев с пахарем, идущим за плугом, и несколько непонятных монет, например, треугольная с иероглифами или овальная с волнистым краем. А вот тяжелая серебряная с мечом и соболем на аверсе. На обратной стороне надпись старой графикой «Одинъ соболь». Это что, какие-нибудь деньги местных сибирских анклавов? Или у них раньше были такие монеты в ходу? До местной революции или еще когда?
Золото сунул в карман. Немного подумав, отправил туда и пачку махры, отдаст извозчику.
Затем подошел к главарю. Подобрал «ТТ», а потом не без колебаний опустился возле нечеловеческого тела. Внешне он почти не пострадал, должно быть, почти всю силу выстрела Шамиля поглотил его посох, от которого остались куски оплавленного шлака и расплавленные комочки металла. Пахло озоном, горелым камнем. Что интересно, дохлый «кабанчик» не пах жареным совершенно. От него резко несло канифолью и почему-то мыльным раствором.
Несколько метательных ножей, не раздумывая, добавил к своим трофеям. Вроде все.
И в этот момент заметил рукоять ножа, торчащую из сапога мародера. В тусклом свете блеснул металл рукояти. Виктор вытащил кривой серповидный кинжал в украшенных тиснением кожаных ножнах. Вытащил и уставился на выгравированных на узком лезвии змей, каких-то спрутов с ногами и руками и странные письмена. Штука не производила впечатления оружия. Он им что, хлеб с ветчиной на привале нарезал? Клинок обжег ему руку. Неужто он держит в руках жертвенный нож, каким Темные отправляли жертвы на встречу со своими неведомыми богами?
– Зубр, что у тебя? – стоя на коленях, задал Виктор вопрос товарищу, изучавшему тела двух других уродов.
– Оба готовы, – как-то глухо отозвался тот. – Знатно их песики порвали.
Рузин обернулся и заметил, что Дракон светит фонариком, внимательно изучая самопал бандита в маске.
– Неужто взять хочешь? – зачем-то спросил он. – Это ж дерьмо ржавое битое, откажет в любой момент.
– Да, автомат, само собой, дерьмо, – согласился командир. – Но ты вот на патрончики посмотри.
И протянул ему отстегнутый магазин.
Виктор вытряхнул на ладонь цилиндрики знакомого калибра сорок пять. Патроны как патроны, хотя… Он еще раз поднес их к глазам, чиркнув зажигалкой.
Черт побери! И в самом деле, патроны не из переснаряженных гильз с пулями дрянной латуни и не старые потемневшие, долежавшие на забытых складах и в НЗ до сего дня.
Вполне новые патроны, причем со знакомой по Земле маркировкой Томского патронного завода…
– Кажется, я понимаю, как и почему они на нас охотились, – протянул сталкер. – Вот узнать бы еще, кто их навел.
– Ладно, – подошла к ним уже пришедшая в себя Наталья. – Быстро разбирайте вещи, и двигаем отсюда. – И добавила: – Не хочу вас пугать, но вот в том направлении, – она махнула рукой куда-то влево, – идет точно такая же компания. Параллельно нам. Наверное, они хотели нас зажать спереди и сзади, да вот не вышло.
Сталкеры явно приуныли при этих словах. Паровоз, чертыхнувшись, приложился к фляжке.
– И что теперь? – буркнул Шамиль. – У меня, между прочим, электручек последний комплект остался.
– Если у нас получится их обогнать хоть немного, я вас… нас, – поправила она сама себя, – выведу отсюда.
– Она не врет, – сухо уточнил Дракон. – Давайте, грузимся в темпе. Эй, там наш извозчик со страху не помер?
Со страху абориген не помер. Они нашли его неподвижно лежавшим рядом с гримтурсом. Шальная пуля, прилетевшая во время боя, поразила его точно в затылок.
Эх, выходит, не зря боялся пропасть ни за грош в чужой разборке. Труп бедолаги владельца транспортного средства бросили как был. Зубр не забыл проверить карманы, забрав патроны. Флягу с пойлом и карабин оставил, ни к чему лишний груз.
Потом все взгромоздились на телегу. И тут же возник вопрос, кто сядет за вожжи?
– Я это, в деревне в школе сено возил на нашей школьной кляче, – сообщил Зубр. – Это… Попробую.
Но все решилось само собой. Ведунья влезла на место возницы и, засунув два пальцы в рот, издала странный переливчатый свист. И гримтурс тронулся с места.

* * *

Кончился лес, вдоль дороги потянулись луга, по обочинам под полной луной заколыхалась высокая трава с яркими цветами. На редких тощих полях торчали стожки соломы, да проплешинами выделялись заросли лозовника – местного сорняка с темно-зеленой жесткой листвой, норовившего завоевать любое свободное жизненное пространство.
Потом глазам их предстало странное зрелище. Высокая ажурная конструкция, узкая, как лезвие ножа, высотой метров десять с лишком.
Балки и нервюры во многих местах завалились, бетон обвалился, обнажив странную плетеную арматуру. Неподалеку торчала высокая треугольная башня-тумба в несколько этажей, крышей упиравшаяся в площадку сбоку от непонятной конструкции – станции или небольшого вокзала.
Это, видимо, и был тот самый монорельс, о котором они слышали в Столповске.
Сразу за вокзалом его линия обрывалась, лишь груда бетона и ржавого железа на месте конструкции. Среди них виднелись остовы нескольких ободранных вагончиков величиной чуть побольше микроавтобуса.
Тут они сделали короткий десятиминутный привал на «естественные надобности», как выразился Дракон, и на короткий перекус.
Девушка уселась на ушедший в землю камень, о чем-то думая. Лицо ее было уставшим и печальным.
Она подняла глаза на Виктора.
– Представляешь, этот хмырь умудрился использовать Маску Наваждения, причем не на себя одного, а и на прихвостней, – сообщила она несколько невпопад. – Это нужно три артефакта задействовать, да если ошибешься, так шкура до мяса облезет! Вот какие дела! Обычно Темные этим брезгуют.
– Наташа, я хочу спросить, – вдруг произнес журналист, словно прыгая в ледяную воду. – Как ты… Как ты это делаешь? Я хочу знать…
Он ожидал гнева, обиды, даже пощечины. Но Наталья только покачала головой.
– Как волк чует добычу за много километров? Как всякие безмозглые морские гады находят дорогу в океане? Витя, я не сумею объяснить тебе, – в голосе ее прозвучала легкая печаль.
– Но почему?
– Я… считай, что я не совсем человек, если тебе так проще. Ты – сын человеческий, а я дочь Зоны, и не только Зоны. И это не единственная разница между нами. Так что радуйся, что не понимаешь.
И совсем тихо:
– Радуйся, что ты не такой, как я. Потому что это проклятье таких, как я…
– Давай, поехали дальше, – распорядился Дракон. – Натах, куда дальше-то?
– Сразу за этой башней чуть налево.

* * *

– Здесь, – коротко сказала ведунья, когда они проехали примерно час.
Виктор с изумлением увидел, что среди зарослей возвышалось несколько скальных обломков. Стоячие валуны образовывали как бы ворота.
Девушка в глубоком раздумье стояла перед древними замшелыми камнями и словно не знала, что ей делать дальше.
– Что это за камни? – полюбопытствовал Зубр.
– Это двери, – непонятно ответила она. – Вход.
– Какой еще вход? Куда? – синхронно спросили Паровоз и Шамиль.
– На Тропу Мертвых, – сообщила она как ни в чем не бывало.
– Но мы-то живы вроде, – покачал головой Дракон.
– Это не важно. И смерть тут совсем ни при чем. Просто так называется эта дорога. Не простая, она идет рядом с нашим миром, и выйти по ней можно в разных местах. Понимаете? Тропа Мертвых лежит рядом с нашим миром и иногда даже с ним пересекается. Но никаких оживших мертвецов тут нет и быть не может.
– Ладно, мертвецов или живцов – это не важно, – солидно крякнул Шамиль. – Но вот хочу знать, долго мы будем здесь торчать? Потому как сама ж говорила, что погоня у нас на хвосте. Дракон, ну ты ей скажи.
– Время у нас еще есть, – молвила она, как нечто само собой разумеющееся. – Мы уйдем отсюда сейчас и завтра утром будем на месте. Почти на месте. Но…
Наталья запнулась, и голос ее вдруг задрожал.
– Сперва вы должны кое-что узнать. Мы уйдем очень далеко. И обратного пути не будет. По такой Тропе нельзя вернуться…
– Это что, портал? – зло спросил Зубр не столько у ведуньи, сколько у себя самого. – Откуда? Что я, порталов не знаю? Портал – это сдвоенная аномалия, у нас бы датчики верещали. И нету в Московской Зоне порталов!
– Нет, вы ничего не знаете! – со злой тоской процедила Наташа. – Ну, как вам объяснить? Это не для вас, братья, – с некоторым трудом подбирая слова, продолжила она, – не для вас. Потому что это ваши разные там профессора и ученые никогда не принимали всерьез и всегда над этим смеялись! А я с детства росла среди этого… Ладно. Для нас – это такая же… Ну, как это назвать… Такая же часть жизни, как для вас электричество. Суть этого знают только посвященные, и то не все. А я только умею видеть выходы на Тропу и знаю, как найти дорогу. И когда я… дьявол, не знаю, как сказать!
Девушка невольно поморщилась.
– Да объясни ты нормально!
– Не могу. – Она печально покачала головой. – Вы другие и не поймете, у вас другой мир. А я не человек Земли, – сухо бросила она. – И меня учили не сумасшедшие знахари-самозванцы, как вы думаете, а настоящие учителя! Я не знаю, кто они, люди или уже нет, но знаю, что они бродят между мирами, не нуждаясь в машинах. И не спрашивайте меня о том, что это за миры. Только Идущие по Мирам знают что-то об этом. Ладно, это все уводит нас в сторону от главного. Важно, что мы можем достичь цели, которая по ту сторону гор. Но должна предупредить кое о чем. Тропа Мертвых – это путь, каждый шаг по которому равен тысячам обычных шагов. Но она еще и очень опасна, и опасности, подстерегающие на пути, не всегда можно описать словами.
– Так, может… – начал было Паровоз как самый консервативный в команде.
– Хочешь еще раз подраться со здешними Темными? – осведомился Дракон.
– Запомните хорошенько несколько простых правил, – продолжила девушка. – Делайте только то, что я вам говорю, не теряйте меня из виду. Что бы вы ни увидели и ни услышали или вам ни показалось, не теряйте меня из виду. – Голос ее напряженно дрогнул. – Вас могут позвать, даже ваши родные или ваши друзья. Вы можете увидеть что-нибудь такое, страшное или, наоборот, очень приятное. Но знайте, это все обман, и не поддавайтесь. Помните, потерявшийся на Тропе уже никогда не вернется в мир, а где он окажется, не говорят даже посвященные. К тому же по Тропе бродят всякие существа. Пока я с вами, они не тронут, но они не очень жалуют чужих. Конечно, если будет что-то совсем опасное, нам ничто не поможет. Но вряд ли нам попадется Бледная Мантия или Танцующий Голем. Однако если вы даже разминетесь с хозяевами, выйти с Тропы без меня вы наверняка не сможете. Но если вы не поддадитесь страху и сохраните здравый ум, останетесь живы и благополучно дойдете до цели.
Она многозначительно посмотрела на спутников и продолжила:
– А сейчас мне нужно определить Путь , так что не мешайте. И распрягите телегу, пусть животина уйдет.
Зубр кинулся к меланхолично стоявшему гримурсу и принялся резать постромки. А Наталья тем временем вытащила из мешка широкую плоскую деревянную чашу и поставила ее на землю. Потом наполнила ее водой из фляги. Опустила туда несколько своих талисманов и Ветвь. Вода сияла в сосуде, как серебро. Наталья повязала на голову косынку. Потом сбросила куртку, стащила через голову рубаху и майку, оставшись в черном лифчике-повязке. Разноцветные линии и черты на коже, означавшие ее принадлежность и связь с тайными силами, казалось, начали светиться внутренним светом. Девушка села на землю, скрестив ноги и уставившись в зеркало воды.
По воде побежали круги, серебряные блики заметались по лицу ведуньи. Наталья зашевелила губами, отчетливо проговаривая несколько фраз на странном подвывающем языке.
Вода засияла бирюзой, потом по поверхности побежали красные огоньки.
– Ого! – прошептал Шамиль. – Шайтан-девка.
В мягком свете артефакта лицо девушки казалось ликом сказочного существа.
Из чаши на короткий миг вырвался узкий мертвенно-зеленый луч, ударивший влево наискось. Во все стороны рванулся странный шелест. Или это им почудилось?
Бирюзовое мерцание угасло…
Встав, она натянула куртку, закинула на плечи рюкзак, сунув туда же «маузер», потом окинула взглядом потемневших, усталых глаз безрадостный пейзаж, простиравшийся вокруг. Высокое небо истаивало над ними, ветер свистел в кронах деревьев и каменном нагромождении.
Внезапно девушка повернулась и молча сделала несколько шагов, будто выбирая среди нагромождения причудливо сколотых камней какую-то ей одной заметную тропинку.
– Давайте за мной, – распорядилась она.
И уверенно шагнула между двумя высокими известковыми валунами, при этом ступая осторожно, как будто шла не по твердой земле, а по кочкам над бездонной топью. И сталкеры след в след двинулись за ней.

* * *

Они шли, а вокруг постепенно сгущалась серая стылая полумгла. Нити и клубы изгибались и вытягивались навстречу друг другу, стремясь слиться в одну непроницаемую пелену. Вот уже их со всех сторон окружила эта серая хмарь.
Виктор оглянулся: точно так же, как и он, след в след, ступали за ним Дракон и Шамиль.
Маршрут их был причудлив. Словно бы они странствовали внутри некоего прозрачного лабиринта, по которому двигались к невидимой цели.
Из них всех только Наталье было дано видеть, точнее, ощущать невидимые стены, окружившие их. Но и она время от времени останавливалась, застывала, поднимая к невидимому небу лицо, и прислушивалась к чему-то внутри себя. Иногда девушка обходила невидимую, но ощутимую даже для них преграду. А иногда как ни в чем не бывало шагала сквозь такую препону. Временами останавливалась, выжидая, чтобы незримая стена исчезла с их пути.
Так они и двигались: повороты, остановки, возвращения.
Один раз впереди в полумгле вдруг возникло обрамленное черным окно, в котором глазам их предстал совсем другой мир – ослепительно-белое заснеженное пространство и пронзительно-бездонной синевы небо. Темно-красный шар заходящего солнца низко висел над холмами, слепя малиновыми бликами, отражавшимися от снега.
Даже не замедляя шаг, Наталья махнула рукой, в которой был зажат кристаллический осколок, и казавшееся нереальной тенью окно вдруг беззвучно рассыпалось на мириады осколков и сгинуло, как и не было.
Дракон переместился в голову колонны и о чем-то говорил с Натальей, но о чем, было не разобрать. Да и сам Виктор толком ничего не понимал, ощущая только собственное хаотическое мелькание мыслей.
Еще час с небольшим они брели по угрюмому еловому лесу, пока наконец не вышли на каменистую равнину.
Впереди были высокие, кое-где поросшие кустарником холмы, за которыми начиналось нагромождение белесых скал, там и тут украшенных странными, словно бы гнутыми деревьями. А дальше у Виктора захватило дух…
Город когда-то был огромен и величественен, ныне это были развалины. Он сбегал по склону. Наверху, на самом гребне, торчали башни еще не съеденных временем небоскребов, а внизу из воды торчали ажурные перекореженные балки высокого железнодорожного моста. На склонах среди серпантинных дорог и рухнувших фуникулеров вздымались высокие стены разрушенных зданий с зияющими дырами на месте бывших окон, а между ними виднелись холмики на месте особняков. Контуры почти всех строений осыпались, напоминая изъеденные ветром скалы с кое-где торчащими балками. На осыпающихся кровлях и стенах росли деревья. Лианы висели на руинах, сбегали зелеными потоками со стен и живыми мостами перебрасывались над пустынными улицами. Сколько Виктор ни всматривался, не увидел ни единого следа человека – ни дыма, ни огонька, ни движения.
В наступившей тишине еле слышно звенела река. Струи воды текли по порожистому дну ущелья среди обломков скал и гребней порогов, и эти звуки были единственным, что нарушало тишину долины. Разве что изредка неведомые лесные твари перекликались в лесистых отрогах.
И звезды высоко над головами путников горели ярко и ровно. Они были непривычно чистыми, слагаясь в рисунки неведомых созвездий, эти огни, далекие огромные солнца неведомых миров.
С помощью магии или аномалий, а может, как знать, какой-то древней техники они пересекли Туманный хребет.
Наталья молча вынула Ветвь. И Виктор невольно охнул. Внутри осколка чуть тлел красноватый огонек. Видимо, цель была совсем близка.
Они устроили привал и, отужинав похлебкой с копченым мясом, легли спать.
Ночью далеко внизу в долине толщу воды вдруг осветил мерцающий синеватый отблеск. И по дну реки от одного берега до другого стремительно понеслась цепочка ярких огней. Словно гигантский экспресс с ярко освещенными окнами промчался в хрустальном тоннеле и сгинул.
Но увидеть это странное зрелище и удивляться ему было некому.

Глава 7

Поздние летние сумерки спускались на землю. Замолкли птицы. Не слышно надоедливого крика удодов, и только одни синицы-лазоревки попискивали в гуще пихт. А если бы внимательный наблюдатель вгляделся в густую чащу, то заметил бы странную радужную птицу с длинным, оснащенным зубами клювом и, может быть, даже узнал бы в ней близкую родню давно вымершего археоптерикса.
Вдруг реликт вытянул шею и стал прислушиваться. В глубине леса он уловил какие-то звуки. Осторожное создание подобрало крылья и выбралось из чащи. «Птерикс» замахал крыльями и поднялся над лесом.
Из чащи появились редкие в этих местах и очень опасные гости – люди. Шесть человек один за другим двигались по протоптанной местными копытными тропе.
Угрюмое ущелье осталось позади. С этой высоты, кроме неба, было видно все внизу. Странно было смотреть сверху вниз на неведомую птаху, парящую над долиной. Где-то недалеко в восходящих воздушных потоках громко запел синий каменный дрозд.
Виктор огляделся. Слепящие солнечные лучи озаряли заснеженные склоны гор на горизонте. Горы простирались на юг и на север сколько хватал глаз. По горам они идут третий день, и неизвестно еще, сколько им до цели. А ведь это они еще воспользовались Наташиной магией, а без нее сколько бы занял путь? Недели, месяцы – по весьма опасным местам. По два-три раза в день они слышали отдаленный гул, напоминавший раскаты грома: это в долину с гор сходили мощные снежные лавины.
Выше них вздымались снежные пики, закрывая вид на восток. От снежников на пиках текли ручьи, сливались в потоки, те снова соединялись друг с другом… Шум потоков сливался в общее журчание, оно не мешало, не рушило тишины, было естественным и даже приятным. Сверху долина была широкой, открытой, а ниже резко сужалась, превращалась в глубокое синее ущелье. Когда ветер дул снизу, с запада, они слышали шумы многочисленных водопадов. Над долиной и там, внизу, тоже поднимались горы. Вечный покой, страна нетронутого времени.
– Все, привал! – скомандовал Дракон.
Они сбросили рюкзаки на землю.
Тропа вывела их на луг, окруженный ельниками.
В полдень путешественники приготовили горячую пищу на крохотном костерке, который совсем не давал дыма. Похлебка из сушеного мяса и собранной ведьмой черемши. Тут ее было много, черемши, крупной, вкусной…
Выше горных лугов – только скалы и каменные россыпи. По северным склонам еще лежит снег, а южные поросли жесткой густой травкой.
А смеркалось все раньше и раньше. Стоял сентябрь, и уже в семь, в восемь часов вечера не было полного света. Самый короткий путь шел как раз через склон, выше лиственниц, над матово отсвечивающим озером.
Хвоя кедров висела над ним, как густой зеленый полог. Ни холодный туман, ни знойные солнечные лучи не проникали в чащу. Под кедрами было прохладно в полдень и тепло ночью.
Дальше простирались открытые склоны гор, усеянные камнями, заросшие карликовыми березками, мхами, травой. Еще дальше белел снег на десятки километров протянувшихся на восток горных вершинах.
За эти четыре дня они только однажды наткнулись на следы человека.

* * *

На второй день путешественники, продравшись через буреломный лес, вышли на большую прогалину, разместившуюся на отлогом склоне. Взору их предстали заросшие поля, дома, сараи и сложенные из мелких валунов заборы.
Дома были квадратными, иногда двухэтажными, обычно сооруженными из истлевших бревен, а иногда и из гранитных блоков, грубо обработанных и скрепленных глиной. Сараи были каменными, с провалившимися крышами.
Сталкеры не поленились осмотреть давно оставленное селение, обнаружив, что дома все пустые, за исключением нескольких, где поселились какие-то звери наподобие мелких росомах. На площади селения они нашли грубую статую из обветренного известняка, по которой можно было понять, что тут жили люди или по крайней мере человекообразные.
В тот же день произошла еще одна занятная встреча.
По долине навстречу им прошествовал самый настоящий мамонт – огромное лохматое животное с длинным хоботом. Не замечая людей, он подошел к обрыву и громко затрубил. Потом потоптался на месте, повернулся и, тяжело ступая, побрел прочь.
Путешественники еще долго смотрели ему вслед, не веря своим глазам, и в то же время радуясь такой удаче: ведь не каждому дано увидеть живого мамонта!
Виктор мимолетно пожалел, что нет при нем ни видеокамеры, ни завалящего мобильника, чтобы заснять реликтовое млекопитающее. Но, в сущности, о чем жалеть? Еще одно чудо Зоны, в которое скорее всего не поверил бы обыватель.
– Вах, какой здоровый! – восхищенно прошептал Шамиль.
– У нас они больше были, – хмыкнула Наташа и уточнила: – Там, где я живу… жила.
Реплика тоже никого не удивила.
Были, впрочем, чудеса и другого рода, недобрые и опасные.
Позавчера они устроились было на ночлег в небольшой пещере, несмотря даже на то, что там припахивало чем-то мускусным (собирался дождь). И решивший ее проверить Зубр сунулся было в темноту и тут же вылетел обратно с матерной бранью и размахивая автоматом.
– Идите, братья, и посмотрите сами! – бросил он сунувшимся к нему товарищам.
В дальнем конце пещеры лежала кость. Большая кость, почти все мясо с которой было сорвано; только отдельные волокна, малые кусочки плоти остались там, где их было особенно трудно выгрызать. Мясо еще и не начало портиться; кость бросили, наверное, всего лишь несколько часов назад. Следы зубов на кости были глубокие, как если бы грызла не собака, а минимум медведь.
– Это человеческая кость, вот эта, – хлопнула себя по бедру Наташа.
– Да, верно, – произнес Паровоз. – Берцовая, насколько помню свою военно-полевую медицину.
С обеих сторон кость была с огромной силой выворочена из сустава, болтались обрывки сухожилий. Не меньше минуты они стояли, тупо глядя на кость и по сторонам, словно ища следы происшедшего, хотя, естественно, никаких следов не было и быть не могло на каменном полу пещеры.
Зато они нашли кое-что другое…
Шагнувший в отнорок Паровоз чертыхнулся, услышав под подошвой короткий хруст. Луч фонарика высветил лежащие на подстилке из прелой травы небольшие крапчатые шарики, один из которых обратился в осколки. Яйца!
– Валим отсюда! – скомандовал Дракон и подтолкнул замешкавшуюся девчонку.
Но едва он успел это произнести, как на пороге пещеры появилось нечто, заставившее всех замереть на месте. Длиной хозяин пещеры был с десяток метров, а толщиной превосходил старое дерево. Крупные, даже на вид очень твердые выпуклые ромбовидные чешуйки, покрывавшие его, были коричнево-зеленого болотного оттенка.
Вытянутое змеевидное тело. Узловатые, крепко вцепившиеся в треснувший камень серпами когтей лапы. Хлещущий из стороны в сторону бич массивного хвоста, зауженного к концу и украшенного острыми костяными наростами. Низко пригнувшаяся к земле голова, плоская и широкая, как у рыбы-молота. Пасть, расположенная снизу, почти у шеи, по бокам которой пара коротких, извивающихся щупальцев. И ко всему этому – провалы яростно горящих глаз – трех!!
Рептилия была разгневана. Стало понятно, что она не пощадит жалких людишек, покусившихся на ее гнездо!
Изящно выгнувшись, змий  поднял голову к самому потолку пещеры и ощерил пасть, обрамленную острыми зубами.
Защелкали предохранители. Очередь из трех стволов отбросила нападавшего, но пули ему, кажется, не повредили. Он подскочил кверху, тряся щупальцами, и заскреб когтями по камням. Затем издал высокий вопль, слышный на самой границе человеческого слуха и вызывающий безотчетный ужас, восходящий к самым темным и древним инстинктам.
Тварь, уже готовая к броску, замерла на месте, выбирая цель, и тогда Шамиль выстрелил.
Ужасающий свист и блеск смертоносных лучей заполнили пещеру. Но когда дым с ароматом паленого мяса рассеялся, Виктор понял, что все кончено. Ящер был мертв. Шамиль начисто снес ему глыбообразную уродливую голову. Зеленая кровь толчками пробивалась сквозь обожженную корку.
Оторвавшись от вида умирающей твари, путешественники поглядели друг на друга – судьба оказалась вновь благосклонна к ним.
– Ходу, парни! – только и бросил Дракон.
Замешкалась лишь Наталья. Со злобно перекошенным лицом она схватила с пола пещеры камень и несколькими ударами яростно разнесла кладку…

* * *

Одно хорошо, никаких аномалий на их пути пока не попадалось. То ли в Предельных горах их было вообще мало, то ли, что вернее, им попался удачный маршрут.
Лишь однажды она набрели на долину, где какое-то время назад обретался настоящий кусок Зоны.
Спекшаяся до стекловидной глины земля, усыпанная мелким пеплом травы и кустарников на месте «огневушек». Растрескавшийся от убийственного мороза «хладок» камень. Выглаженные овалы там, где поработали «гравики». Ямы с оплавленными краями – следы «сварки» с ее миллионовольтными разрядами. Груды «ледорита». И как венец этого – синевато сияющее смертоносное озерцо в пересохшем русле горной речки. То тут, то там открыто валялись артефакты, никому не нужные в этих пустых безлюдных хребтах и плоскогорьях.
– Охренеть! – только и выдал Паровоз. – Тут одного «студня» миллионов на сто.
– На двести с чем-то, – поправил Дракон. – Как раз перед тем, как нас отрезало от Большой земли, цены на него скакнули вдвое.
– Здесь вертолет сядет, интересно? – по-хозяйски оглядел окрестности Шамиль. – Ради такого дела можно было бы хоть «Чинук» штатовский арендовать…
– Сесть-то, может, и сядет, но вот как ты его в другой мир протащишь? – рассмеялся Зубр. И с каким-то вдруг прорвавшимся потрясением в голосе добавил: – В другой мир, б…!!!
Они покинули долину с ее несчитаными миллионами, прихватив лишь пару подвернувшихся на пути безумно дорогих «золотых птиц». Да еще хозяйственный Шамиль пополнил запас электручек.
На привалах путники сидели у костра и рассказывали друг другу разные истории. Виктор, впрочем, больше слушал. Сталкеры рассказывали про охоту на мутантов, про богатый хабар. Размышляли, что будут делать по возвращении и сколько и чего бутылок выпьют.
В беседах приняла участие даже девушка, хотя ее рассказы о нечисти Зон вроде Алой Всадницы или Ночного Народа больше воспринимались как сказки.
Даже и Рузин развлек друзей несколькими смешными телевизионными байками и удивил рассказом про то, как в командировке попал в плен к боевикам из Объединенного Азиатского Фронта, но сумел убежать от них.
– Что это? – охнул Паровоз, отвлекая его от размышлений.
– Темная башня! – Шамиль напряженной ладонью ткнул куда-то за спину Виктору.
Он торопливо обернулся и обмер. Над иззубренной скалистой грядой по ту сторону пропасти возносилась огромная ступенчатая усеченная пирамида иссиня-черного оттенка. Ее стены казались монолитными, без окон и дверей, и в высоту странное сооружение было никак не меньше трех сотен метров. Солнечные лучи играли на острых гранях и срезанной вершине.
В этот момент по стенам странного сооружения побежали радужные разводы, они подернулись рябью, пирамида поблекла и растворилась в воздухе. Просто исчезла.
– Обычный мираж, – как ни в чем не бывало объяснил Паровоз. – Всего-навсего искривились солнечные лучи в атмосфере.
– Получается, эта фигня где-то стоит на самом деле? – задумался Зубр.
– Совсем даже не факт, – ответил Дракон. – Рефракция и не такие картинки создать может.
Виктор посмотрел на Наташу, но та никак не комментировала видение. А вот задать ей вопрос очень хотелось, ибо он точно заметил, что этот новоявленный зиккурат отбрасывал на склон длинную тень, что миражам как будто не свойственно.
Странники принялись спускаться по крутой тропе среди горных ельников. Под ногами хрустела хвоя. Аромат хвойного леса наполнял воздух, дышать было легко. Обнаженные громадные корни елей словно нарочно попадали под уставшие ноги…
Воркование диких голубей и писк синиц раздавались со всех сторон. Серые птички, сновавшие в ветвях, были так малы, что крупные бабочки казались больше их. Перепархивая в вершинах елей, они громко перекликались. На востоке виднелся зубчатый гребень, к северу, сколько хватал глаз, тянулась слабо всхолмленная долина, сплошь покрытая непроходимыми лесами, от которых так и веяло чем-то таинственным и жутким. А позади высокие горы и остроконечные причудливые вершины.
На тропе попадались следы, и Наташа время от времени поясняла чьи. Вот прошли косули. Вот прокосолапил барсук. Вот мелкие россыпи следов горностаев и белок. Вот еще непонятный след, то ли мутант, то ли просто неведомая зверушка.
В полдень они сделали небольшой привал у глубокого и чистого ручья.
Наталье повезло наткнуться на поляну брусники. И она насобирала несколько пакетов, а бродяги побаловали себя компотом, пусть и без сахара. И продолжили путь.
Так вот незаметно приближался вечер. Темнота наползала, скапливалась в низинах, догоняя идущих, как будто за ними двигалось нечто живое, огромное, желающее все поглотить.
Слева от них открылось горное озеро. Оно сверкало в полутьме, как огромное обсидиановое зеркало. Полыхал тревожный закат, густые багрово-желтые краски; небо становилось бледно-голубым, с лиловыми и розовыми разводами, а стоило оглянуться, и было видно, как с востока подступает темнота…
Ночью Виктор долго лежал без сна у костра, глядя на звезды, незнакомые и складывавшиеся в необычные созвездия. Даже Луна, чудилось, была уже немного иной, больше знакомой ему и отливающая зеленью.

* * *

Они поднялись на рассвете, поели мяса с орехами на завтрак и начали спускаться по склону горы. Потом вышли на равнину, точнее, предгорье другой скальной гряды. По мере того как сталкеры опять углублялись в горы, корявые дубы сменились густыми смешанными лесами. Шли звериными тропинками, заросшими травой и во многих местах заваленными буреломом.
На второй день к полудню подошли к невысокому хребту и углубились в каменный хаос, забираясь все дальше между скал. И вот, обойдя очередной утес, высокий и замшелый, внезапно застыли как вкопанные.
«Этого не может быть!» – воскликнул про себя Виктор. И он мог бы поклясться, что точно такая же мысль отразилась на лицах всех товарищей.
Огромное яркое солнце висело над облачным горизонтом, отражаясь в бескрайнем водном зеркале. Какое-то время путники молча стояли, уставившись на это невероятное, невозможное зрелище.
Зубр, недоверчиво принюхиваясь к запаху йода и тины, подошел к самой кромке прибоя, коснулся ладонью воды и зачем-то лизнул руку.
– Нет, не мираж, соленая! – с блаженной улыбкой сообщил он спутникам. – Это море! Чертовщина! Это невозможно! Настоящее море! Мля, океан!
Они стояли и улыбались, глядя на синие воды, ярко-красные и желтые водоросли, зеленые и бурые скалы.
– Ах ты ж, шайтан! – выкрикнул сдержанный и немногословный Шамиль, приплясывая на месте.
Береговая полоса тянулась сколько хватал глаз: ее сплошь изрезали извилистые заливы и бухты. И раскинулась она в обе стороны к самому горизонту, разделяя мир на две равные части – твердь и воду. Виктор вдруг вспомнил старую сталкерскую байку про Дом с окнами в разные миры . Но тут не было дома, и окон тоже не было.
Потом эйфория прошла, и путники приуныли. Ну, да, конечно, легенды легендами, и то, что самые безумные рассказы товарищей оказались правдой, это, само собой, интересно. Но они-то шли сюда в поисках выхода из треклятой Зоны, отрезавшей им путь в Большой мир!
Выход на противоположном берегу этой водной пустыни? Или в этих треклятых горах, видать, не зря названных Предельными, и они просто промахнулись? Или все было зря, и нет никакого выхода?
Сколько миров им еще надо пересечь, чтобы вернуться во все ту же Верею с ее туманной стеной и таким же, разве что пресноводным морем?
– Так, братья-сталкеры, – разрешил все сомнения Дракон. – Все это хорошо, но самое время позаботиться о пристанище.
Они разбили лагерь среди каменных распадков метрах в ста от берега. Как раз начался отлив, открывший песчаное дно, усеянное морскими червями, водорослями, витыми огромными раковинами. По небу плыли высокие перистые облака, явно к перемене погоды.
Попутно выяснилось одно неприятное обстоятельство. Дров не было. Так что остатки мяса сварили на предпоследней таблетке сухого спирта. И уселись отдыхать на больших валунах прямо у океана.
– И-и-и-э-эх! – взвизгнул Зубр, указывая куда-то в сторону моря.
– Ой, мама! – совсем не героически пискнула Наталья, округлив глаза.
– Ихтиозавр! – перекрестился ни с того ни с сего Паровоз. – Мать честная! Б… буду, ихтиозавр!
– Да какой тебе ихтиозавр?! – брякнул с явной насмешкой в голосе Дракон.
Но сталкеры уже и сами поняли ошибку, увидев вздымающиеся вверх струи.
Несколько минут вольные бродяги восхищенно созерцали поднимавшиеся над огромными серо-черными спинами двойные фонтаны. Один, три, пять… Киты.
Хотя создания совсем не напоминали знакомых им китов. Длинные узкие тела скорее исполинских змей или хищных поджарых рыб. Они играли и плавали рядом с берегом, и даже без оптики были видны резкие движения веслообразного хвоста морского исполина, оскал длинной и узкой пасти, блеск острых зубов.
Откровенно сказать, Виктору стало чуть не по себе, когда всего метрах в пятидесяти он четко увидел огромную спину кита. Вроде ничего страшного, они на берегу, но все равно, когда над водой появляется гигантский хвост в размахе метра четыре, возникало ощущение дискомфорта.
Выпрыгнув из воды, исполин исчез в облаке брызг, только и блеснула на воздухе гладкая, пятнистая шкура да плеснули по воде широкие ласты. Вот два левиафана затеяли игру. Через несколько минут на поверхности воды образуется мини-водоворот – два восемнадцатиметровых тела крутятся, как колесо, вокруг невидимой оси, щелкая зубами и размахивая одновременно своими мощными хвостами и синхронно выныривая из воды, дабы вдохнуть-выдохнуть. Шум от этих прыжков-нырков разносится далеко по морю…
Наталья с осунувшимся лицом смотрела на игру исполинов.
– Они тебе не нравятся? – попробовал пошутить Виктор.
– Да нет, не в них дело. Понимаешь, это не очень хорошее место. Тут нет нечисти, но что-то такое витает в воздухе, будто какие-то тени клубятся. Нет, не будто, но вы не видите, поэтому вам и кажется, что на самом деле нет никаких теней. Но они не в моей голове, просто не все видишь глазами.
– А по мне, так не самое плохое место! – ответил журналист.
– Ты и твои друзья чужие в этом мире, поэтому до вас это слабее доходит, чему вам надо радоваться. А меня с самого начала, уже третий день, как мы пересекли Рубеж и сюда пришли, мутит.
– Точно не опасно?
– Не думаю. Не опаснее, чем было раньше. Не опаснее, но по-другому.
– Почему ты так решила? – спросил Рузин, с любопытством глядя на нее.
Наташа развела руками. А он через силу улыбнулся в ответ.
Наконец вольные бродяги отвлеклись от любования морем и китами и отправились разведать окрестности на предмет если не цели пути, то хотя бы топлива, оставив в лагере Наталью и Зубра.
Но стоило сталкерам чуть отойти в лабиринт валунов и осыпей, как запиликала рация.
– Дракон, тут человек, – сообщил Зубр.
– Человек? В смысле – живой человек? – осведомился их предводитель в микрофон.
Сталкер на другом конце линии хмыкнул.
– Живой, конечно! Не зомбак! Он вроде безвредный, дедуган какой-то. Но странный.
Быстро пробравшись к палатке, сталкеры уже через несколько минут вглядывались в суетливого тощего старика в древней плащ-палатке и самодельных сапогах-ичигах сыромятной кожи. Был этот абориген стар, субтилен, из-под армейской обтрепанной бейсболки торчали длинные седые космы, а лицо походило на высохший чернослив. Только глаза, необычно, по-молодому, синие, горели ярким огнем. За плечами ветхого незнакомца торчало дуло помпового ружья, кажется, «Бенелли».
– Привет, старче, – обронил Дракон, видать, не зная, как начать разговор со странным гостем.
– Вы знаете, куда пришли? – вместо приветствия огорошил всех дед хриплым баритоном.
– Вообще-то надо бы представиться сперва, – буркнул Паровоз.
– Ну, строго говоря, представиться должны бы вы, все-таки я тут хозяин, а вы гости, – улыбнулся дед. – Но так и быть, я Антон Анатольевич Серков, доктор физико-химических наук, заместитель начальника Третьей комплексной экспедиции Припятского центра специальных исследований.
Повисло недоуменное молчание.
– Так они ж семь лет назад… – пробормотал Шамиль.
– Ну что ж, – произнес Дракон. – В таком случае я…
– Не трудитесь, уважаемый, я вас помню еще со времен операции «Фарватер», – с невеселой и в то же время высокомерной насмешкой ответил старик. – Но, может быть, нам лучше пройти в мое скромное жилище и продолжить разговор под крышей?..

Глава 8

Виктор проснулся от давно забытого звука – шума волн, танцующих на песчаном берегу. Утро выдалось ясным, ни облачка на нежно-бирюзовом небе. Море, бесконечное море игриво накатывало на берег и, с шумом отступая, снова обрушивалось чередой пенистых волн на песок. Мутно-красное солнце поднималось над горизонтом. По океану протянулась широкая огненная река. Водяная толща обратилась в океан густой иссиня-черной мглы.
Издалека долетал глухой стон – это подавали голос левиафаны, пыхая фонтанами. В доме приятно теплился огонь камина. Он начал вспоминать вчерашний день. Такой насыщенный и невероятный. А сегодняшний обещает быть похлеще.

* * *

Резиденция старика находилась километрах в полутора-двух от того места, где сталкеры разбили лагерь.
Сначала шли вдоль берега.
Виктор продолжал любоваться окрестными пейзажами. Ну, чем не рай земной (или какой он тут)? Лазурные волны моря, теплый белый песок, солнышко припекает, птички щебечут в близлежащих зарослях. И плещущиеся в море гиганты.
Если бы не хмурый вид Натальи, угрюмо озиравшейся по сторонам и морщащейся, словно от зубной боли, можно было бы расслабиться и отдохнуть от этого бесконечного квеста. Да хотя бы рыбки половить. У профессора наверняка найдутся снасти, а в том, что местные воды богаты живностью, Рузин не сомневался.
«Живность», надо сказать, сама под ноги лезла. Вот пробежал мимо приличных размеров каменный краб, за ним еще и еще один. Зубр не удержался, кинувшись ловить морепродукты. Ухватил одного из членистоногих за клешню, поднял в воздух, прикидывая, сколько в нем весу будет. Прилично. Панцирь краба был около полуметра в диаметре. Не их уже привычные «домашние» ракоскорпионы-гиганты, но тоже неплохо.
– Эй, брат! – крикнул он завистливо пялящемуся на него Паровозу. – Чего ворон ловишь почем зря? Лучше помогай. Сейчас вот наберем закуси и по пивку. У вас же есть пиво, профессор?
Ученый буркнул что-то неразборчивое, из чего сталкеры заключили, что пиво скорее есть, чем нет. Повеселев, бросились затариваться легкодоступной добычей.
– Ой! – взвизгнул неловкий увалень Паровоз, засовывая в рот прищемленный крабом палец. – Цапается, зараза! Вот я тебя!
Он направил на обидчика пистолет, желая наказать мерзкое членистоногое, однако Дракон прикрикнул на подчиненного. Мол, незачем почем зря боеприпасы тратить. Да и что останется от краба, попади в него разрывная пуля? Увалень выругался, но подчинился, став действовать более осторожно.
Вскоре у каждого из путешественников, за исключением Натальи, не пожелавшей участвовать в охоте, и их проводника в руках было по увесистому крабу.
Тем временем Серков нырнул в прибрежные заросли. Там оказались ступеньки, ведущие вверх.
Тропа была, как заметил Рузин, довольно старой. Каменные ступени истерлись от времени. Некоторые из них и вовсе раскололись или отсутствовали, так что приходилось уподобиться горным козлам, скачущим туда-сюда. Делать это с живой ношей в обеих руках да при заплечной поклаже было нелегко. Так что сталкеры поняли, чем руководствовался их проводник, отказываясь запасаться добычей. Глядя на него, сжималось сердце. Немолодому профессору приходилось тяжко. Он то и дело останавливался, чтобы перевести дыхание, хватался за сердце, закатывал глаза.
Внимание путешественников привлекли странные рельефы на скале по левую руку. Они запечатлели диковинных существ, напоминающих осьминогов. Только клювов у этих тварей было два, а вместо восьми ног было обозначено двенадцать. О размерах мутантов можно было судить по тому, что человеческие фигурки, изображенные подле них, казались муравьями. Неужели в здешнем море водятся (или водились) подобные монстры? На их расспросы об этом Антон Анатольевич только отмахнулся, зайдясь натужным стариковским кашлем.
Справа Виктор заметил несколько большущих отверстий в скале. Он поднял со ступенек камень, бросил его в одну из таких дыр и прислушался. Оттуда не долетело ни звука.
«Бездонная она, что ли?» – подумалось журналисту.
Тут же к нему подскочила Наталья и сердито дернула за руку, а затем красноречиво постучала себя ладонью по лбу.
– Да что такое? – возмутился молодой человек.
Как она себя ведет? Подумаешь, переспали разок. Так что, это дает ей право обращаться с ним, будто со школьником-недотепой?
– Не делай так больше, – не обращая внимания на его недовольство, пожурила парня ведунья. – Там живет плохая сила.
– Да уж, юноша, – подтвердил и профессор. – Вы бы поосторожней-то. Тут целое скопление аномалий.
– Каких? – полюбопытствовал Дракон.
– В наших земных Зонах я таких не встречал. Чисто местный вариант. Я назвал их «харибдами».
И, видя на лицах большинства сталкеров недоумение, пояснил:
– Ну, помните, у Гомера в «Одиссее» два чудища, Сцилла и Харибда?
Виктор с Драконом кивнули.
– А, – наморщил лоб Паровоз. – Я такой фильм видел. Одна гадина наподобие гигантского пса-мутанта, шестиголовая, с двенадцатью лапами. А вторая типа водоворота.
– Вот-вот, – обрадованно закивал профессор, – именно водоворот. Только не водяной, а воздушный. Глядите-ка.
Взоры всех устремились к тому отверстию, куда Рузин швырнул камень. Стало заметно, что внутри дыры бушует что-то, напоминающее смерч. Как будто кто-то там, внизу, включил мощный вентилятор или турбину. Потоки воздуха, захватывающие на своем пути что ни попадя, вырывались на поверхность. Вот вылетел тот самый пресловутый камешек, а за ним последовали клубы пыли и песка, полетели камни и целые валуны, какие-то палки…
Увесистая ветка свалилась чуть ли не на голову Наталье. К счастью, девушка успела отскочить.
Песок набивался в рот, противно скрипя на зубах. Пыль застилала глаза, мешая ориентироваться на местности. Того и гляди можно было оступиться с лестницы и свалиться в «пасть» аномалии (или что там у нее). Или попасть под удар камня.
– Быстрее наверх! – скомандовал Дракон. – Парни, помогите профессору.
Зубр с Паровозом подхватили старика под руки и рванули вверх, перепрыгивая ступеньки. Лишь бы подальше от жуткого места.
– Хорошо хоть, что смерч дул в обратную сторону, – с облегчением сказал Серков, когда они оказались наверху, на каменной площадке, откуда было видно продолжавшую бушевать аномалию. – Вот если бы она в себя воздух втягивать начала, тогда бы нам точно конец пришел. Работает, как огромный пылесос, затягивая в себя все в радиусе двадцати пяти метров.
Смерч внизу продолжал бушевать. Отсюда можно было лучше рассмотреть «глаз» аномалии. Стало видно, что внутри отверстия происходят какие-то непонятные процессы. Среди клубов пыли пробегали разноцветные искорки, которые, сталкиваясь, порождали ослепительно-яркие молнии. Одна из таких угодила в готовое вылететь наружу бревно, мгновенно испепелив его. Вторая попала в приличных размеров камень, и тот рассыпался в песок.
– Ни фига себе… – почесал затылок Паровоз и с укоризной поглядел на Рузина. – Ну, Умник, ты даешь. Чуть не угробил нас всех. Столько преодолеть, чтобы погибнуть ни за грош в пасти неземной аномалии. От кого, от кого, но от тебя такой подлянки не ожидал…
– Ничего руками не трогать! – скомандовал Дракон. – А то я вам их сам поотрываю!
– Ну, гости дорогие, – приложил руку к сердцу профессор. – Милости прошу к нашему шалашу.
И указал другой рукой на удивительное строение, находящееся неподалеку.
Снаружи это было что-то, похожее на обсерваторию. Двухэтажное здание, сложенное из огромных, грубо отесанных каменных глыб. Кладка напомнила Виктору оборонные сооружения древних Микен, называемые «циклопическими» (вроде бы их помогали возводить одноглазые великаны-циклопы). Каждый этаж был высотой не менее пяти или шести метров, а если брать еще и двускатную крышу, кое-где зияющую проломами, то в высоту дом достигал около пятнадцати метров.
Узкие окна-бойницы, забранные мощными металлическими решетками. Очень древними, если судить по изъевшей их ржавчине. Зато дверной проем словно и впрямь делался под гиганта. Метра три в высоту и два вширь. Закрывала его массивная дверь, обитая металлом, также изрядно проржавевшим.
На правом от них крыле высилась угрюмая башня без окон и дверей (наверное, вход в нее был изнутри). Венчал ее круглый купол, рассеченный посредине. Возможно, оттого и казалось, что это обсерватория. Только вот телескоп из отверстия не выглядывал.
Было видно, что здание пережило какую-то ужасную катастрофу, но выстояло. На стенах дома и башни виднелись следы огня. Причем пламя было столь мощным, что местами камень оплавился. А еще имелись непонятные отметины. То ли по зданию били из огнестрельного оружия, то ли… Ну, не могли же, в самом деле, эти глубокие царапины оставить когти неведомого существа?
– Что тут было, профессор? – осведомился Дракон у старика.
Тот пожал плечами.
– В огнедышащих драконов я не верю, хотя, впрочем, в природе-матушке всякое бывает. Особенно в геоаномальных местах, то есть Зонах.
– Так здесь тоже Зона? – скривился Шамиль.
– Она самая, – подтвердил ученый. – Прошу в дом. Что же это мы, в самом деле-то, на пороге топчемся? Вы же вроде как пивка хотели?
Вспомнив о пиве и закуси, сталкеры повеселели. Серков с натугой отворил дверь, пропуская гостей вперед.
Судя по внутреннему убранству, частично сохранившемуся с незапамятных времен, здесь когда-то жили очень рослые существа. Ну, не циклопы (впрочем, кто знает?), но все же. Вон камин с вертелом для жарки мяса (опять-таки проржавевшим) явно рассчитан на создание, обладающее недюжинной силой. Вертел больше напоминал средних размеров бревно, нежели приспособление для человеческой кулинарии. Каких же зверушек на нем запекали? Бегемотов разве что. Или местных китов?
Впрочем, обжитые стариком покои, три смежные комнаты и небольшой зал, могли принадлежать когда-то и существам обычных размеров. Тут даже имелись стекла на окнах. Или в этих небольших комнатах жила людская прислуга местных исполинов?
В зале с покосившимся грубо сколоченным столом они и расположились – пятеро мужчин в камуфляже и одна девушка. Наособицу от них устроился хозяин, старик с пронзительным ярко-синим взором и седой головой. Гости недоуменно оглядывались, а вот старик был невозмутим. На его лице не шевелился ни единый мускул, во взоре читалось некое насмешливое спокойствие. Виктор поежился.
Дом и вправду казался диковинным. В его странных углах и неправильной формы комнатах, в его чудных мозаиках, на всем лежала печать чего-то нечеловеческого, чужого и чуждого. Хотя невозможно было понять и тем более высказать словами, в чем эти неправильность и чуждость заключались.
– Прямо замок людоеда из «Кота в сапогах», – пошутил Виктор.
– Сами хозяева не объявлялись? – деловито осведомился Дракон.
– Нет, скорее всего жилище покинули много веков назад. Когда мы сюда пришли, уже ничего не оставалось от прежних владельцев. Я тут в окрестностях обнаружил некий гигантский склеп, однако силенок исследовать его у меня не осталось. Да, признаться, и охоты нет. Зачем тревожить покой усопших? Ну, найду я колоссальные скелеты вроде тех, о которых сколько раз трубили наши газеты и которые на поверку оказались фальшивками. И что это даст? С кем я тут поделюсь своим открытием? Что докажу?.. Мебель мы с военсталкером Птенцовым мастерили, – печально сообщил Серков. – Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет. Кстати, пиво вон там.
Он указал на металлическую кадку, в которой обнаружилась жидкость, по виду и запаху и впрямь напоминающая пиво. В жидкости плавала какая-то субстанция, похожая на медузу.
Паровоз, не утерпев, зачерпнул кружкой и отведал.
– Не пиво, это точно, – задумчиво почмокал он губами. – Но пить можно. Напоминает квас с градусами.
– Угу, – подтвердил профессор. – Местный грибок, аналог нашего земного чайного гриба. Только в этом имеются алкалоиды. Крабов, кстати, можно приготовить в другой комнате. Там у меня нечто вроде кухоньки. И печка имеется.
Наталья отправилась заниматься стряпней. Зубр увязался за ней – помогать. Минут через сорок немудреный ужин был готов, и все уселись за столом, налегая на крабов-гриль и эрзац-пиво.
Напиток был кисленьким, освежающе-приятным и бил в нос, как настоящий квас. И точно с градусами. Легче пива, конечно. Но все равно неплохо. Крабы тоже не подкачали. Мясистые и сочные.
Под этот напиток они коротко изложили ему историю своего похода. Известие о гибели Москвы в «харме» сильно удивило профессора, но не потрясло и не ужаснуло. Сообщение про Внешнее Кольцо заставило вспомнить теорию какого-то Брауна. Рассказ о Барьере вызвал лишь пожатие плечами – «частный случай измененной топологии континуума».
– Сколько же вы тут обитаете, профессор? – поинтересовался Дракон, допив очередную кружку.
– Дайте припомнить, – закатил глаза ученый. – Ага, точно. Уже четырнадцатый год пошел…
– Хм… – погладил подбородок командир отряда. – Вы извините, Антон Анатольевич, как бы это помягче сказать… Третья комплексная экспедиция Припятского центра под руководством майора Ветрова пропала семь лет назад. Через неделю после пересечения Периметра связь с ними… вами… пропала…
– Ну, да, – подтвердил Шамиль, – я хорошо помню. Сам собирался с вами в поход, но свалился с приступом болотной лихорадки.
У заместителя командира сделался виноватый вид.
Ошеломляющее известие не произвело на ученого ожидаемого воздействия. Он остался спокоен. По крайней мере внешне.
– Так бывает, – молвил он философски. – Штуки со временем Зона и раньше выделывала. Судя по тому, что вы здесь и сейчас, вы тоже не миновали нашей участи.
Дракон кивнул.
– Это параллельный мир? – вступил в разговор Виктор. – Все эти мегалиты с великанами, гигантские твари…
– Возможно, что и так, юноша, – согласился Антон Анатольевич. – А может, это скрытые области пространства, захваченные Зоной и переделанные ею так искусно, что даже время изменилось. Хотя говорят, что мир в принципе един, есть лишь некоторые ответвления, сохраняющие связь с основным, «родительским», или прамиром, и даже на него влияющие. Вспомните те же теории «кротовых нор», «червоточин», хотя бы Кипа Торна, Эйнштейна-Розена или других. Как там у них? «Пользователь может просто шагнуть через червоточину к месту назначения, которое ясно видно через червоточину, как через дверь», – процитировал по памяти Серков. – А дальше так вообще древнекитайская поэзия: «Тогда, сидя возле устья «А» посреди зимы, мы увидим сквозь кротовую нору яркую картину прошедшего лета и – реально в это лето и вернемся, пройдя нору насквозь. Затем снова приблизимся к воронке «А» (она, как мы договорились, где-то рядом), еще раз нырнем в нору и – перепрыгнем прямиком в прошлогодний снег. И так сколько угодно раз. Двигаясь же в обратном направлении – ныряя в воронку «Б», – скакнем на полгода в будущее… Таким образом, совершив единственную манипуляцию с одним из устьев, мы получаем машину времени, которой можно «пользоваться» постоянно (если, конечно, предположить, что нора устойчива или что мы в состоянии поддерживать ее “работоспособность”)»… Но с другой стороны…
Видно было, что ученый уселся на любимого конька. Бог весть сколько он мог беседовать на эти темы. У Рузина даже голова разболелась от всех этих пунктов «А» и пунктов «Б». Оно, конечно, в иное время интересно было бы послушать. Но они сейчас не на научном симпозиуме.
– А что случилось с членами вашей экспедиции? – перебив профессора, осторожно поинтересовался Паровоз, смачно чавкающий крабовыми ногами.
Профессор вздохнул.
– Сперва мы потеряли ориентировку, заехав в какой-то густой туман. Когда вышли из него, не нашли ни маяков, ни спутников. И одна из машин тоже сгинула невесть куда. Ветров решил двигаться наобум, думая, что Зона не такая уж большая. Неделю мы шли через пустоши и аномалии, отстреливались от тварей и от людей, которые были хуже любого кровососа. Ветров попытался запустить антиграв, но его пилот Леша Каменский, мой аспирант, остался на пропавшей «маталыге». Так что его хватило лишь на несколько вылетов, а потом начинка испортилась, ну а нужных для ремонта артефактов мы не нашли. В общем, в эти горы мы прибыли на последних каплях топлива. Так и остановились в этой старой крепости. Решили передохнуть и поискать дорогу назад, совершали вылазки, но…
Он склонил голову на грудь.
– Кто в «харибдах» погиб, кто в боях с местными мутантами. Оставшиеся же сгинули при попытках переправиться на остров. У нас с собой было два надувных клипербота. Один по-идиотски нашел конец, угодив в прибой уже на острове. Так швырнуло о скалы, что практически ничего не осталось… Второй повернул обратно, но его разбила морская тварь вроде тех, которых вы видели на скальных рельефах там, на тропе. На моих глазах все случилось.
– Остались мы вдвоем, – продолжил через минуту. – Я да один из наших, сталкеров, Птенцов, или как он любил себя называть – Метелица… Да я говорил…
– О! – обрадовался Шамиль. – Я его припоминаю. Это ж мой корешок был. Мы с ним еще в Чернобыле покуролесили. И что он?..
– Он… покончил с собой через несколько месяцев. Задумал нагнать из местных сладких водорослей спирту и заправить баки хотя бы одной машины, потом стал прикладываться к пойлу и как-то, налакавшись, вышел на берег, приставил к подбородку «Грозу» и спустил курок – половина магазина вылетела. Вот так я остался один.
Профессор замолк, а потом в тишине послышались негромкие всхлипы. Наталья заботливо подала плачущему старику кружку с «пивом». Антон Анатольевич благодарно кивнул.
– Сюда дотащить не было сил. Но я ему хорошую могилку сделал. Камнем обложил, цветов посадил. Приглядываю, одним словом.
– Спасибо, отец, – сердечно пожал ему руку Шамиль. – Метелица был нормальным парнем…
– А вы?.. – вернул профессора к рассказу Виктор, чуткое ухо которого выхватило одно обстоятельство в рассказе ученого. Заметили ль его остальные члены экспедиции?
– Да что я? Так и живу. Я уже даже человеческую речь забывать стал. Поневоле научился добывать еду в море – мидии, рыбу и водоросли. Вон японцы ими питаются и долго живут, – пошутил он. – Плюс необходимость держать себя в тонусе.
– Хорошо сохранился, батя, – похлопал его по плечу Зубр, уже прикончивший свою порцию крабов и завистливо поглядывающий на почти не тронутые профессором морепродукты. Перехватив его взгляд, Серков пододвинул ему свое блюдо.
– Угощайтесь, молодой человек.
– Угм, – не стал чиниться сталкер.
– Кстати, – вступил в разговор Дракон. – О каком острове шла речь?
«Ага, – констатировал Рузин. – Не я один такой умный».
– Да о том самом, – серьезно посмотрел командиру прямо в глаза старик. – О так называемом Синем острове. Вроде как именно там находится знаменитый Трон Льда. Разве вы не из-за него здесь?..
Дракон не стал отнекиваться.
– Вы что-нибудь знаете о нем?.. – с надеждой спросил Виктор.
– Сам остров отсюда неподалеку, – начал Серков неторопливый рассказ. – Километра три или четыре. С башни при хорошей погоде его видно.
Он достал из странного шестиугольного шкафа изрядно поцарапанный ноутбук и подключил его к торчащей из пыльного аквариума самодельной розетке. В аквариуме лежал «усач» – угольно-черный артефакт, вырабатывающий электричество.
Ноутбук запищал, загружаясь…
На экране замелькали странные фотографии. Иногда процессор подвисал, не справляясь с нагрузкой, и их можно было разглядеть более детально. Люди в сталкерском облачении у подножия громадной черной стены. Сооружение высилось на десятки, а то и сотни метров в высоту, а вместо крыши – странная конструкция, напоминающая по виду оранжерею.
Город, когда-то огромный и процветающий. Небоскребы, торговые центры, машины, забившие улицы и уже полусъеденные временем. При этом кое-где до сих пор горят уличные фонари, несмотря на то, что после апокалипсиса явно прошло уже очень много лет. Вот еще руины. Проспект, застроенный шести-семиэтажными домами с глухими провалами окон и обсыпавшимися стенами, чуть изгибаясь, уходит вдаль.
А на переднем плане достигающая круглой спиной вторых этажей странная тварь, нечто вроде смеси паука и спрута – коричневого цвета, на восьми гибких лапах-щупальцах. Она передвигалась медленно и как-то по-особому изящно, как будто плыла, не касаясь выщербленной мостовой. Потом она начала стремительно уплывать назад, видать, оператор постарался по возможности побыстрее ретироваться.
Новый ролик – писалось на хорошую широкоугольную камеру. Уходящая вдаль двухуровневая эстакада над густым лесом, снятая сверху. На ней насквозь проржавевшие вагоны трехэтажного поезда на непривычно широкой колее. Изображение передвинулось, и стало видно, что эстакада не ведет никуда, упираясь в горный склон.
Опять подборка слайдов. На одном – снятый изнутри купольный зал, в котором на потемневшем от грязи полу высится гора черепов. На другом – город из стекла, этакая себе хрустальная шкатулка – башни, минареты, шпили, подвешенные в воздухе хрупкие мостки, воздушные переходы, раскинувшиеся наподобие паутины между блестящими обелисками, сверкающими оттенками хрусталя и самоцветов.
– А вот и остров…
Сталкеры с удивлением рассматривали картинки непонятных развалин, на вид еще более древних, чем дом, в котором они сейчас находились. Но если жилище неведомых великанов было грубым и примитивным, то руины на фото напоминали о цивилизации другого уровня.
Рузину они чем-то напомнили знаменитый камбоджийский храм Ангкор-Ват. Вероятно, вот этими самыми громадными башнями, с четырех сторон украшенными исполинскими улыбающимися лицами. Тонкие губы, чуть раскосые глаза, удлиненные уши. Хм, уж не остатки ли пресловутых эльфов перед ними?
А вот это что такое? Колоссальная башня, по виду напоминающая витой рог тура.
– Это вроде и есть самый храм, – пояснил профессор, заметив интерес сталкеров к фотографиям с вьющейся башней.
– Почему вы так решили? – справился Дракон.
– Чутье, – развел руками старик. – Да вы вон у нее спросите…
Кивнул на Наталью, буквально пожиравшую глазами изображение странного сооружения.
– Ну вот, наверное, и все…
Профессор выключил ноутбук и надолго замолчал, словно все еще был в этих покинутых местах, где правит мрак, а любой шорох вынуждает оборачиваться с оружием наготове.
– Но, наверное, этот остров и есть самое важное…
– Натах, – окликнул ее Зубр, – аль чуешь чего?
Девушка кивнула.
– То, что мы ищем, и в самом деле там, – коротко пояснила.
Достав Ветвь, она поднесла ее к окну, и, словно что-то почуяв, артефакт засветился ярким полихромным светом.
Антон Анатольевич завороженно смотрел на талисман.
– Вот его-то у нас, увы, и не было, – с видимым сожалением молвил он чуть погодя. – Да, теперь уже можно признаться, ведь я последний из нашей экспедиции, последний из могикан. Остров и храм Трона Льда были одной из целей нашего похода. Не главной, однако же и не второстепенной. Не одни вы такие осведомленные. Наша беда лишь в том, что мы в отличие от вас не обладали столь мощным компасом.
– Компас?! – воскликнул пораженный журналист. – Так вот это что!
– Компас, ключ, это уж как вам будет угодно. Короче говоря, это устройство (или артефакт, или организм) способно открывать тоннели, эти самые «червоточины», в нужном направлении… Их существование предсказал еще Белческу, да, впрочем, это старая история. Дайте хоть подержать, что ли?..
Однако Наталья решительно отстранила дрожащие руки Серкова от драгоценного артефакта.
– Нельзя Ветвь в чужие руки передавать!
И баста.
Невежливо как-то по отношению к тепло встретившему и приютившему их человеку, но попробуй ее кто переубеди.
– Натах, – покачал головой Паровоз. – Да чего ж ты такая колючая, как ёжик? Выпей-ка лучше «пивка». У профессора еще много. Может, подобреешь.
– Говорят, у девок от пива лучше сиськи растут, – вставил и свои пять копеек Зубр, но тут же огреб от Дракона увесистый подзатыльник.
Некоторое время они молча доедали крабов и уничтожали запасы профессорского «пива». Серков из своих кладовых принес пару банок соленых водорослей, по вкусу напоминающих родимую белокочанную квашеную капусту. Предложил отведать и замаринованных им собственноручно мидий, но, глянув на них, гости благоразумно отказались. Какой-то цвет у тех был непривычный, синюшный, будто их кто в чернилах вымачивал.
Паровоз высказался в том плане, что, была бы водка, он, пожалуй, рискнул бы отведать и этого морепродукта. Но «пиво-квас» в качестве антидота его мало устраивает. Несерьезный продукт.
– Слышь, Антон Анатольич, – пристал к профессору подвыпивший Зубр. – И что, прям никакой возможности добраться до острова нет? Ни тебе захудалой лодчонки, ни плотика? Ну, не верю. Чтобы у такого рационализатора и изобретателя, как вы, да не завалялось чего-то про запас…
Старичка тоже явно развезло. Видимо, давно так не напивался. «Пиво-квас» напиток коварный. Вроде и немного в нем градусов, да как выпить лишку…
– Да вот ей-богу ничего нет! Говорю же, что оба клипербота погибли.
– А гравискутер?
– Вспомнили! – покачал головой старик. – Он же, как я и говорил, вышел из строя еще до того, как мы добрались до этого берега.
– И где он сейчас? – стал в стойку Шамиль, большой охотник до всякого рода артефактной техники.
– Да там же, где и машины, во дворе этой загадочной крепости, в бывших конюшнях, хотя, если судить по размерам, там держали драконов. Как загнали их туда, так и стоят. Сгнили уже, наверное, МТ-ЛБ наши…
– А глайдер ваш? Ну, скутер? – с дрожью в голосе поинтересовался заместитель командира.
– Что скутер?
– Не сгнил скутерок-то?
– Вроде нет, – пожал плечами профессор. – Впрочем, я давно не наведывался.
– Наталья, Умник, остаетесь на хозяйстве, за профессором присмотрите, – распорядился Дракон. – А мы на разведку.
Виктор начал возражать, но командир был неумолим, памятуя о недавнем проколе журналиста. Пришлось подчиниться.

* * *

– Хе, – захихикал Зубр, глядя на транспортное средство, скрывавшееся в полуразвалившемся каменном «ангаре». – Прямо «пепелац» какой-то.
Скутер и впрямь немного походил на помянутый сталкером воздушный корабль из старого фильма «Кин-дза-дза». Плоский чан цилиндрической формы с тронутыми ржавчиной бортами, исчерканными грубыми сварными швами, и прочной пластиковой прозрачной крышей. Позади торчали два винта в защитном кожухе из прутьев. Он был принайтован тросовыми расчалками на крыше одной из двух МТ-ЛБ, стоявших тут на порвавшихся гусеницах…
– Это машина работы самого Гордея! – пояснил дед. – Последняя работа Чокнутого Гордея, который учил и Вахмурку, и Кирпича и за архив которого китайцы заплатили наследникам тридцать миллионов. Потому что у нас он оказался никому не нужен. И так у нас все… – горестно вздохнул профессор.
Шамиль между тем залез на крышу «маталыги» и распахнул бортовой люк скутера. Забрался внутрь и затарахтел там какими-то железяками.
– Что, брат, гравицаппу крутить будешь? – крикнул, заглядывая в дверь, Зубр.
– Помолчи, а! – прикрикнул на него Дракон, забираясь в скутер. – Что тут, брат?
Заместитель сосредоточенно изучал механизмы летательного аппарата. Сначала его лицо не выражало ничего, кроме крайней озабоченности. Но постепенно настроение Шамиля улучшалось, и наконец он вынес вердикт:
– Можно все исправить. Правда, для этого мне понадобится разобрать «бластер». Если снять с него два артефакта да поставить сюда и вот сюда, – он ткнул пальцем куда-то в сплетение проводков и индукционных катушек, – то не исключено, а скорее, возможно на все сто, что эта махинерия полетит.
– Ты уверен?
– С этими штуками на артефактах уверенным быть нельзя, но как-никак Вахмурка, сделавший мою пушку и обучавший меня с ней обращаться, был учеником Гордея. Разберусь!
– И как скоро ты с этим управишься?
– Думаю, до утра успею. Ты мне только Паровоза в напарники дай, потребуется приложение грубой физической силы. Ну и Умника, он вроде самый сообразительный.
– О чем речь? – хлопнул зама по плечу Дракон. – Паровоз, слышал? Остаешься у Шамиля в помощниках.
– А спать когда? – возмутился здоровяк. – Оно ж вроде не горит?
– Разговорчики в строю! – строго прикрикнул командир.

* * *

В небе засияли мириады мигающих звезд, внизу, в смолистых водах, засверкали другие звезды, зажженные морскими тварями. Крохотные синеватые огоньки и крупные сверкающие пятна – красные, зеленые, розовые, желтые, синие. Сполох зарницы рванул небо где-то у горизонта.
А в местном «гараже» кипела работа. Сперва Шамиль разобрал свое оружие и из вороха артефактов, какими буквально был набит алюминиевый корпус «пушки», выбрал с полдюжины, из которых Виктор узнал лишь «звездочку» и «подвеску». Затем вдумчиво переставлял артефакты уже в моторном отсеке «пепелаца». Потом проделал это еще раз.
Они сделали только один перерыв – на еду. Рузин жевал запеченную Натальей в глине местную рыбу, чье нежнейшее мясо заедал тушеными овощами. («Вот развел грядочки, – пояснил профессор. – Представьте, в кармане куртки оказалась пара пакетиков с семенами».) И поймал себя на мысли, что давно не ел с таким аппетитом, хотя за последние годы успел перепробовать лучшую кухню со всего мира – от утки по-пекински, приготовленной в лучшем ресторане города Пекина, до блюд из знаменитого парижского «Мулен Руж». И все же эта простая грубая еда стоила лучших деликатесов. Он, знай себе, наворачивал за обе щеки, пока профессор и Дракон беседовали почему-то про фауну Припятской Зоны.
О сволках, потомках волкособак, особой лохматости, плодящихся со страшной силой, кысях, чьи предки – одичавшие домашние кошки, живущие в лесах Припяти. О зомби и мутантах. Уже в глубоких сумерках старик принес «усача» – запускать машину.
Взмокший Шамиль отложил паяльник и рубанул тесаком по расчалкам. Потом вместе с Антоном Анатольевичем они забрались в кабину. Внутри тускло загорелась подсветка приборов, а затем железный блин чуть приподнялся над проржавелой МТ-ЛБ и медленно спустился прямо перед изумленными сталкерами на старые каменные плиты.
– Ви-ить! – заверещала Наталья и повисла на шее Рузина, целуя его от избытка чувств. – Ви-итя-а! У нас получилось!
– Да, конечно, – закивал он.
Особой радости он почему-то не испытал. Да, собственно, его заслуги в этом и нет, это Шамиль, ну и еще немного профессор с Драконом.
А ученый, склонив голову, сообщил:
– Отдаю его вам только с одним условием – вы возьмете меня с собой. В конце концов, я учился им управлять, да и обидно было бы не побывать в таком месте…

Глава 9

Наташа уверенно махнула рукой, и Дракон потянул за изогнутый рычаг, торчавший из пола. Артефакты яростно взревели, а потом глухо загудели – ровно, мощно, без малейших перебоев. Через пару секунд Рузин ощутил легкую качку.
Горизонт быстро поехал вправо, рев стал совершенно невыносимым, и Виктор увидел, как стремительно убегает вниз каменный замок и песчаный берег. Они были в воздухе.
«Пепелац» быстро набирал высоту. Вскоре серо-синяя поверхность океана стала гладкой, и слева показалась неровная цепочка островов, густо покрытых зеленью.
И среди них тот самый Синий остров. Из туманного размытого силуэта он стал зеленым и скалистым куском суши с непрерывно кипящим у подножия утесов прибоем. А еще можно было различить угловатые очертания башен, между которыми выделялся узкий витой рог, сложенный из гранита или базальта.
Внизу, метрах в тридцати, колыхалась покрытая барашками волн морская гладь сине-зеленого оттенка.
Несколько гигантских скатов, раза в два больше земной манты, как огромные черные ромбы, покачивались на волнах, размахивая перьями боковых плавников. Внезапно они быстро поплыли в разные стороны – на арене появился новый участник.
Из пены показалась, будто подводная лодка, спина чудовищной твари со здоровенными светящимися глазами, похожими на два окна в ад.
Плавно, как-то величаво-зловеще чудище всплыло из вечного мрака океанских глубин. Огромный пурпурно-красный спрут, по которому пробегали лиловые полосы, вытянул пучки гигантских щупальцев, подобных каким-то жутким змеям. Глаза моллюска, полуметровые диски, горели угрюмым огнем.
Да уж, понятное дело, в здешних морях на надувной лодке и даже на катере не поплаваешь. Баловавший возле Вереи спрут вполне сошел бы за младшего братишку этого местного ужаса.
Еще десять минут, и Синий остров оказался совсем рядом. Вокруг островка тянулся риф, показывавший из воды свои торчащие зубья только в бурю и при отливе. А между островом и рифом было неглубокое узкое подводное ущелье, непроходимые джунгли из водорослей и анемонов. На дне, возле рифа, лежал затонувший корабль странных незнакомых очертаний.
Дракон подал команду на снижение.
И вот под ними уже песок пляжа. Шамиль принялся отключать один за другим аккумуляторы. Артефакты вибрировали, искря в густом влажном воздухе, с резонирующим присвистом опуская летательный аппарат на безлюдный берег.
Довольно-таки чувствительно брякнувшись, так что у Виктора лязгнули зубы, «пепелац» стал на плоское днище.
Через минуту пятеро увешанных оружием мужчин и девушка оказались на суше. Профессор, покряхтывая, двинулся вместе с ними, придерживая ружье. Они спугнули по пути какую-то тварь песчаного цвета, большую, им по пояс ростом, с виду похожую на ящерицу. С острыми мелкими зубами в здоровенной пасти и чешуйчатым капюшоном вокруг шеи, который она раздувала с угрожающим шипением. Рептилия, правда, торопливо уползла. Наверное, была сыта, а может, несмотря на жуткий вид, была вегетарианкой.
Путешественники шли вдоль узкого пляжа, усыпанного песком и обломками ракушек.
За манграми рос морской тростник и водяные папоротники; между крон прыгали мелкие макаки или лемуры, было недосуг разглядывать.
Угольно-черный лес дрожал в легком тумане. А вокруг, за пенистым поясом прибоя, ревел океан – ощетинившаяся безбрежность, сливающаяся вдали, у неясной полоски горизонта, с другой безбрежностью – сияющей голубизной неба. Но им некогда было любоваться красотами.
– Следим за окрестностями, – бросил, не оборачиваясь, Дракон. – А то не ровен час выскочит такая кракозябра, и поминай как звали!
– Да откуда тут… – начал было Шамиль.
Больше он ничего не успел сказать. Короткий яростный рык. В лицо Виктору пахнуло зловонием. Что-то тяжелое пролетело мимо, чуть задев, так что плечо резануло болью. Жуткие когти мелькнули всего в считаных сантиметрах от его лица. Журналист отлетел в сторону, кувыркаясь по земле. Вопль Натальи, чей-то задушенный хрип…
Раздался истошный крик, тут же перешедший в судорожное предсмертное бульканье. Грохнул выстрел, другой. Потом голову пронзила боль, и Рузин на доли секунды потерял сознание. Потом он обнаружил, что лежит на животе, а чьи-то руки его трясут.
– Ты жив, жив?! – рядом с ним присела Наталья.
– Да… – Он невольно провел по темени, которым при падении приложился к камню.
– Что это было? – спросил.
Слегка кружилась голова, но, похоже, ничего серьезного.
– Гляди, – указала девушка за спину.
Проследив взглядом ее жест, он невольно присвистнул. Поперек тропы лежала зверюга, похожая… похожая… даже не сказать, на кого. Морда существа напоминала обезьянью, при этом с чертами крысы. Короткая щетинистая шерсть не скрывала бугристую черную кожу. Передние лапы заканчивались устрашающих размеров когтями. Когти вызывали уважение, да уж, по десятку сантиметров, не меньше. Верхняя часть головы была начисто снесена картечью, а в боку кровоточили несколько ран – след автоматной очереди.
Пасть застыла в жутком зверином оскале, словно монстр и после смерти пытался добраться до ненавистного врага. А чуть поодаль от хищника распростерлось казавшееся таким маленьким тело профессора. Старик лежал лицом вниз, а спина его была сплошным кровавым месивом. Он был явно и безнадежно мертв. Голова вывернута под пресловутым «неестественным углом». Было ясно, что помощь уже не требуется, от такого умирают мгновенно. Это даже не имея в виду глубоких ран от когтей на спине, таких, что видны были ребра.
– Дай глотнуть, – попросил Виктор у Паровоза, указав на флягу.
– Держи.
– Как это случилось? – зачем-то спросил он после пары глотков обжигающей жидкости.
– Да очень просто, – сообщил Зубр. – Шли мы, и это страшилище бросилось на нас из зарослей. Метило оно в тебя, но промазало и кинулось на профессора. Убило первым же ударом и начало драть. Ну а пока оно занималось Антоном Анатольевичем, Натаха успела пальнуть, а потом Паровоз подключился… Быстрая, сволочь. Когти у этого чудища как бритвы.
Молча они постояли у тела, отдавая последний долг профессору. Но как же все сложилось! Словно неведомые силы, которым остров принадлежал, решили взять с них напоследок кровавую дань! Мутант мог выбрать любого из них – Виктора, Наташу или Дракона, и сейчас они были бы мертвы. Но рок настиг именно старика. Вот ведь судьба: сколько лет стремиться к этому острову и его тайнам – и умереть на пороге осуществления мечты!
– Заберем на обратном пути, – распорядился Дракон. – Похороним… рядом с его домом. – И добавил: – Лучшее погребение для человека Зоны.
Виктор молча кивнул и побрел вслед за товарищами. Голова слегка болела, но это ненадолго. А к смерти он, можно сказать, привык…

* * *

Они продолжили путь по тропе.
По ней-то они и добрались до храма, каменный клин которого уходил вверх на сотни метров.
Стало понятно, что он не построен. Просто неведомые строители обтесали когда-то возвышавшуюся тут скалу, придав ей очертания витого рога или зауживающейся к концу спирали. Посмотрев на все это, Рузин поежился. Храм был древний, очень древний. Осколок далекой, окутанной мраком веков эпохи, когда, может быть, предки земного человечества убивали себе подобных в пищу каменными топорами. И, наверное, будет стоять и тогда, когда потускнеет Солнце и вечный холод межзвездной пустыни закует в лед безлюдную мертвую Землю.
– И что дальше?
Словно поддерживая вопрос Виктора, сосредоточенно подтягивавшего ремень ручного пулемета, Дракон внимательно посмотрел на Наталью.
– Всему свое время, мы должны подняться на верх этой пирамиды, – произнесла девушка, тронув Дракона за рукав.
Под ногами были растрескавшиеся каменные плиты, сквозь которые пробивалась упрямая трава. Наташа уверенно шла вперед, время от времени останавливаясь для того, чтобы внимательно оглядеться по сторонам. Тогда останавливались и остальные.
Пирамида и в самом деле не имела ни окон, ни каких-либо отверстий, кроме входного. Посмотрев в чернильно-темный полукруг прохода, отделанный гладкими, хорошо пригнанными серыми плитами, Рузин оглянулся на спутницу. В глазах ведуньи горел огонек фанатичной решимости.
Виктор задержался возле обвалившегося входа. Наверное, когда-то здесь стояли массивные двери в два человеческих роста, но сейчас, по прошествии множества веков, от них остались лишь гнезда петель, в незапамятные времена вбитые в камень.
– Умник! – тревожно позвал его Дракон. – Ты не заснул?
– Здесь, здесь я.
Вспыхнул фонарь в руке Паровоза. Пронзительный белый луч рассеял тьму, обнажив присыпанные песком ступени, которые уходили круто вниз. Покосившись на его фонарь, Наташа решительно перехватила ружье и первой шагнула на лестницу. Сталкер пошел следом за ней, через плечо подсвечивая девушке дорогу.
Пол в тоннеле был странного пурпурно-зеленого цвета. Закругленный же потолок мерцал оранжево-синим. В жутковатом смешанном свете журналист различал странные резные орнаменты или угловатые картины, покрывавшие стены тоннелей от пола до потолка. Коридоры заполнены были тусклым, почти невидимым светом.
Виктор не сразу понял, где таится его источник, и лишь потом сообразил, что это матово светился потолок метрах в семи над головой.
Черный камень, древний и полированный, так что в нем можно было разглядеть свое отражение. Стены отражали их так явственно, что казалось, справа и слева идут бесконечные двойники сталкеров по бесконечным темным тоннелям. Иногда же Рузину мерещилось, что в некоторых зеркалах они вообще не отражаются, что вызывало тревожное желание ощупать себя. Временами в зеркалах как будто отражалось то больше сталкеров, то меньше.
Но этого было мало. Когда Виктор смотрел на плиты стен не прямо, а искоса, случалось, что облик идущих заметно отличался от реального. Например, идущий впереди Дракон был как будто одет в мундир с погонами, правда, число звездочек разглядеть было нельзя, а на поясе его однажды появился меч или шпага. Вот Зубр – не двухметровый здоровяк, а шатающийся сгорбленный старый оборванец в окровавленных лохмотьях. Но стоило журналисту попытаться посмотреть внимательнее или повернуть голову, как в зеркалах вновь отражались обычные, слегка размытые силуэты.
Или это ему мерещится? Тем более друзья словно не замечали эту странность. Или просто виду не подавали? Мысленно Виктор махнул рукой, в Зоне и не такое, говорят, бывает.
Проход оказался коротким. Плавно загибаясь вправо, он вывел их в зал метров двадцати в диаметре.
– Натаха, – вдруг обернулся к ней вожак. – Ты ничего такого не чувствуешь? А то показалось мне, что кто-то смотрит на нас из-за углов. И почти не прячется…
Наталья замерла, и, следуя ее примеру, остановились и прочие.
– Помолчите немного! – попросила ведунья и прикрыла глаза.
– Угу. Он меня окликает, – подтвердила она через полминуты. – Вроде как. Я даже секунды две видела его. Он следует за нами по параллельным ходам.
– А почему мы не слышим?
– Он не голосом окликает.
Темный, иррациональный ужас затопил разум Виктора, но товарищи его остались спокойны, по крайней мере – внешне.
– И кто это? – осведомился Дракон.
– Кто-то из Верхних . Он не опасен. Но есть другие, совсем близко.
– Какие «другие»?
– Трудно объяснить. – Голос девушки был тих и устал. – Кажется, Старый Народ  тут бывал.
– Что это значит? – встряхнулся Дракон.
Наталья не ответила.
– Ладно. Самое главное, чтобы оно  к нам не сунулось. Пошли.
Опять коридоры, еле заметно уходящие вниз и вбок, похоже, загибавшиеся спиралью, повторяющей зеркально отраженную спираль храма-пирамиды.
Потом они вошли еще в один зал, освещенный десятками синевато-белых сталактитов, свисающих с потолка, и остановились, пораженные открывшейся панорамой пещеры. Не веря своим глазам, сталкеры увидели, как из пола поднимается золотистая колонна из неизвестного камня, по граням которой тянулись извилистые узоры каких-то символов.
– Подруга, ты не прочтешь, что это такое нам написали? – окинул Наталью острым взглядом Зубр.
– Братья, я этого языка не знаю, – сообщила она чуть сконфуженно через пару минут. – Буквы похожи на один старый язык, но его даже мой учитель не понимал.
– Мудацкие иероглифы! Ладно, идем дальше.
Пещера длинным и извилистым тоннелем уходила в скалу и там, дальше, в мерцающей глубине разветвлялась, становилась лабиринтом.
А пять минут спустя они увидели голубоватый шар диаметром полметра, светящийся необъяснимым образом и медленно двигающийся вдоль стены.
– Что это? – прошептал Паровоз. – Оно движется! Не бывает таких аномалий!
– Это не аномалия, это шаровая молния, – ответствовал Дракон. – Не двигаться, если эта штука взорвется, мы можем оказаться зажаренными в собственном соку!
Шаровая молния зависла посередине коридора и пребывала в такой неподвижности примерно минуту. Взгляды шести пар глаз были прикованы к ней, ибо сейчас молния являла собой в самом прямом смысле сгусток жизни или смерти.
Вдруг огненный шар чуть увеличился в размерах и в мгновение с невероятной скоростью улетел куда-то в темноту.
Переведя дух, они двинулись дальше, когда вдруг ярко-оранжевый огненный шар, в диаметре не меньше полуметра, разбрасывая вокруг себя искры, вплыл в коридор из неприметной ниши. Он поплыл вперед, а девушка и сталкеры зачарованно глядели на шаровую молнию и следовали за ней по пятам.
Огненный шар достиг очередного зала и остановился точно в его середине. Затем плазмоид сдвинулся с места, прошел сквозь стену и исчез. Все шестеро синхронно и облегченно вздохнули.
Третья шаровая молния возникла как бы ниоткуда. Она просто появилась пред их изумленными очами. На сей раз огненный шар имел красноватый оттенок. Хотя он висел метрах в пяти, но Виктор ощутил жар, источаемый им. Шаровая молния раз семь медленно облетела вокруг них и неспешно удалилась.
Потом перед ними предстал тоннель, сложенный из минерала удивительного изумрудного тона. Видимо, это и был главный вход. И они двинулись по нему. Наталья шла сразу за Драконом, изо всех сил стараясь не выдать себя. И дело не в том, что она чего-то боялась. Просто татуировки на спине и животе отчаянно чесались, а временами и обжигали, говоря о том, что сила  в окружающем воздухе становится все гуще.
Просторные пещеры уходили вверх, огибая рог башни. Разведчики шли извилистыми пустотами, невольно любуясь серебристыми и черными бликами на стенах.
Размеры пещер впечатляли. В самых больших из них поместился бы средних размеров космический корабль. На каменистом полу попадались бассейны, заполненные хрустально-прозрачной водой. Пещерные тоннели уходили куда-то вдаль и вглубь, образуя бесконечные системы залов и переходов. Могло показаться, что они так и будут бесконечно идти по туннелю в полутьме, уходя из этого мира туда, куда уходят после смерти.
А потом вдруг, внезапно, их путь закончился. Впереди, в темном округлом проеме тоннеля, медленно разгоралось призрачное синеватое свечение. По стенам потерны побежали извивающиеся тени – мертвенный свет, как будто проходящий через холодный хрусталь водной толщи, не спеша пополз вверх и через несколько секунд достиг людей. Виктору показалось, что рядом с ним стоят ходячие мертвецы.
Они вошли в арку и замерли.
Похоже, цель была достигнута. Перед ними из полупрозрачного матового пола вздымалась дымчатая друза высотой приблизительно в два человеческих роста и толщиной в три обхвата, слагавшаяся из множества сросшихся кристаллов. Верхняя часть ее была гладко срезана под углом. А внизу, почти у самого пола, расположилось овальное углубление размером немногим больше чайного блюдца. Прямо в его середине помещалась узкая расщелина длиной в пол-ладони. Исполинский сросток возвышался в собственном странном сиянии, чуть мерцающем, так что неведомый камень мог показаться чем-то нематериальным, не из этого мира явившимся.
Они стояли и смотрели.
Виктор вдруг понял, нет, осознал, ощутил и прочувствовал .
ВСЕ ЭТО ПРАВДА!
Пусть он прошел уже не один мир, пусть и раньше знал многое, но по-настоящему понял только теперь.
Те, кто дал добро на его командировку в Зону, все-таки не ошиблись. Все, о чем говорили самые невероятные сталкерские легенды и апокрифы запретных сект, все то, что было в сданных в архив как плод абсурдной ошибки протоколах спецслужб и что не решались высказать научники, чтобы не заслужить репутацию шарлатанов, – правда.
И журналист ощутил липко-холодный страх, заставивший подгибаться ноги и бледнеть заросшие щетиной скулы. Перед внутренним взором Виктора пронеслась вереница мимолетных картин.

* * *

Джунгли, полные зеленых теней. И почти нагая золотисто-смуглая девушка с луком рядом с ним. 
Каюта старинного парусника, скрежет мачт, качка, болтающиеся под низким потолком масляные лампы. 
Сияющий бальный зал, лица дам и кавалеров скрыты под масками, белые фраки и длинные вечерние платья, блеск драгоценностей и наигрывающий вальс оркестр. 
Средневековый трактир. Ярко горит камин, за окошком воет пурга, и в такт ей еще кто-то или что-то воет. 
Слепящие вспышки и грохот музыки, дискотека, где извивается и отплясывает веселая публика. 
Пещера, с потолка свисают нити светящейся паутины, а на полу лежат старые кости и ржавое оружие незнакомых марок. 
Древняя телефонная будка с дырами от пуль на стекле, трубка болтается на шнуре. И он, уже зная, что это бесполезно, берет трубку и набирает номер. 
Пустыня, огромные дюны под выгоревшим небом, и торчащий из барханов небоскреб, засыпанный до верхних этажей песчаным морем. 
Увитые диким плющом колонны поддерживают огромный купол, уже потрескавшийся и обрушившийся. Осколки купола размером с корову белели у подножия колонн, как кости исполина, прикрытые мягким зеленым мхом. Сквозь дыры в куполе видно яркое синее небо. 

* * *

И вновь реальный мир: полумрак пещеры и неведомый артефакт в середине. И точное знание, что делать.
Все взоры обратились на ведунью. Наташа расстегнула пуговицы, сняла через голову кожаный ремешок, на котором висел кристалл. Он светился таким же светом, как друза.
– Выходит, все правда, и это не просто кусок камня, – произнесла она. – Это Ключ. Ключ к… не знаю, к чему! Ключ Древних Хозяев. А это – их храм. Или не знаю что, место, откуда можно управлять… – Девушка запнулась, в очередной раз не имея возможности найти нужные слова.
Она обернулась к хрустальному столбу. Посмотрела на искрящийся янтарем осколок у себя в руках. Перевела взгляд на выемку в боку друзы. И замерла. Прошла минута, другая. Никто не произносил ни слова, все понимали, что она ощущает: Ключ-то он, может, и ключ, но вот к каким вратам? Что случится, если его повернуть? Не стоит ли по ту сторону Армагеддон, и не для одного этого мира? Но ведь предшественники их это, наверное, делали. И обошлось?..
Но все же не стоят ли они у самого кладезя бездны? И отомкнутся врата, и живые позавидуют мертвым. 
– Наташа, ну, не томи, – наконец подал голос Шамиль. – Ключ есть, дверь есть. Мы тащились сюда Аллах ведает сколько, ну не поворачивать же обратно?
Осторожно сжав осколок двумя руками, девушка начала подносить Ключ к отверстию на друзе.
– Нет, – произнес вдруг Виктор непривычно тихим хриплым голосом. – Ничего у вас не получится.
Дракон не обернулся, сперва не поняв, о чем речь, и лишь увидев, как Наташа, побледнев, замерла, посмотрел на товарища.
Рузин держал в руках наведенный на девушку пулемет. Так получилось, что Дракон сперва обратил внимание не на пулемет, а на лицо журналиста. Было в нем что-то неправильное, сталкер не мог понять, что именно. Какая-то самодовольная жестокая уверенность.
– Умник, в чем дело? – сказал Паровоз, шагнув к нему.
– Стойте на месте! Никому не трогать стволы! Наташа, отдай Ветвь, и никто не пострадает! – произнес он ровным голосом.
– Дружище, ты умом тронулся? – осведомился Шамиль, машинально пытаясь нашарить за спиной свой уже несуществующий бластер.
– Да он, сука, не свихнулся, он предатель! – прошипел Зубр и запнулся, когда ствол «LMG-36» передвинулся в его сторону.
Взоры трех мужчин и девушки невольно обратились к Дракону, как к последней надежде.
– Умник! – голос бывалого сталкера прозвенел командным металлом. – Даю тебе последний шанс! Положи оружие и объяснись!
– Давай сюда Ключ, я сказал! – проигнорировал слова вожака Виктор. – Наташа, я не шучу!
– Хорошо, но давай поговорим! Просто поговорим. Вот я прячу руки за спину. – Голос Дракона звучал нарочито успокаивающе. – Парни даже положат оружие, а ты просто объяснишь что к чему!
– Руки вверх! – рявкнул Виктор, и Дракон подчинился.
– Ну и дур-рак же ты, – с чувством произнес сталкер. – Боже ж мой, какой же ты дурак!
– Конечно! – не стал тот спорить. – С вашей точки зрения, может, и дурак. Но только вот Трон Льда и то, что он может дать людям, – слишком ценный приз, и владеть им должны достойнейшие, а не гнилые политиканы и жирные тупые генералы с олигархами, которым ваша сталкерская братва его сольет за гроши.
– Так сразу и за гроши! – буркнул Паровоз.
– Я бы поблагодарил вас за то, что помогли дойти сюда, – продолжил, проигнорировав реплику, Виктор. – Но просто не убью никого. Живите на этом островке и дальше, а хотите, переплывайте на берег, хоть брассом, хоть кролем!
– Во-от даже как?! – протянул Дракон. – Но, может, хоть скажешь, кто же эти спасители мира, на которых ты работаешь?
Рузин вместо ответа рассмеялся. Смеялся он довольно долго.
– Ну, какая разница? – наконец соизволил ответить журналист. – Главное – это люди, которые распорядятся дорогой в новые миры как следует и направят род людской по истинному пути. Конечно, я должен сказать вам спасибо! Если бы не вы, я бы сюда не дошел. Я давно не работал с такой отличной командой. Я даже одно время думал привлечь вас на свою сторону, но, увы, сталкерская жажда наживы испортит все дело. Потому не обессудьте, нам с вами в разные стороны…
– И как ты собираешься вернуться? – произнес Зубр. – Ты пойдешь через горы? Один?
– Ты забываешь о скутере, который вы любезно починили. Им можно управлять в одиночку, без участия кого-либо еще. Именно на нем я и пересеку чертовы горы и вернусь обратно. Меня приведет Ветвь, как привела сюда.
– Да ты точно рехнулся! – заорал Шамиль. – Эта артефактная хрень рванет в любой момент.
– Рехнулся, а ты как думал? – закивал Виктор. – Или что, нормальные люди попрутся в Зону? – Он опять рассмеялся, на этот раз невесело. – Жаль, придется обойтись без помощников, но ничего. Рискну. Полечу по азимуту до точки сопряжения  – да, Наташенька, я и про это знаю. У меня как-никак почти сотня часов налета на легкомоторных и дельтапланах.
– Самое обидное, – продолжил он, – что все это я делаю, чтобы помочь роду людскому. Но никто из вас этого не поймет. Вам на все плевать. Нет, поверьте, я ничего не имею против вас лично, парни, – повторил Рузин. – Вы мне даже нравитесь. И я бы не хотел вас убивать. В конце концов, вы уцелели в таком Аду, и было бы несправедливо мешать вам выживать. Так что, если никто не будет играть в крутого героя, все останутся живы и здоровы!
Наташа продолжала разглядывать Виктора. Удивление в ее глазах сменялось ужасом.
– Ви-итя, – пробормотала она, делая шаг в его сторону, сжимая и разжимая пальцы сведенных рук, от чего кристалл болтался на ремешке, как какая-то игрушка или дешевая бижутерия.
– Не шевелись, – скомандовал Рузин. – Не дергай пальчиками, я про твои штучки тоже знаю, но они сразу не действуют. В отличие от спускового механизма этой машинки!
Он хлопнул по кожуху пулемета.
– Витя, прошу тебя, как человека, ради того, что у нас с тобой было! – выдохнула она. – Ну не надо, ты не понимаешь, с чем ты связался. И они не понимают, те, кто тебя послал! – И добавила хриплым полушепотом: – Если б знала, как обернется сейчас, выкинула бы проклятый Ключ в первое же болото!
А затем решительно сделала шаг к нему. Один, второй.
– Стой на месте! – рявкнул Рузин.
– Нет, Витя. – Ее голос был полон холодной горечи. – Ты же не выстрелишь.
Короткая экономная очередь в три патрона отшвырнула тело Натальи к стене, и треск эхом запрыгал по пещере.
И в этот миг Дракон выкинул вперед руку, и сорвавшаяся с его ладони черно-синяя ветвистая молния ударила Виктору в глаза.
Затем наступил мрак.

* * *

Они поднялись с каменного пола пещеры-зала. Зубр ошалело смотрел на тело Виктора, потом перевел взгляд на Наташу.
– Эх, – махнул он рукой, и тут девушка, шевельнувшись, слабо застонала.
Он и Шамиль кинулись к спутнице, но та уже поднималась, морщась от боли. На ее одежде не было ни следа крови, хотя явственно виднелись дыры от пуль. Не обращая внимания на товарищей, она принялась стаскивать куртку. В мигающем свете исполинского кристалла узор татуировок казался черным.
Как оказалось, по иронии судьбы, ее спас подарок Виктора – старый надежный «кольт-1911», который и принял на себя все попадания пуль. Оружие даже не испортилось. Малокалиберные современные боеприпасы не справились со старой доброй сталью прежнего времени, лишь глубокие вмятины на хромированном металле и расколотая «щечка» рукояти.
Девушка тоже, можно сказать, «не испортилась», только повторяющий форму пистолета синяк под ключицей.
Достав из мешка одну из своих коробочек, она принялась мазать гематому каким-то смолисто пахнущим веществом. Закончив лечение, принялась так же молча одеваться.
Паровоз достал фляжку и залпом допил остатки спирта.
– Фу-у! Немного отпустило.
И посмотрел на Дракона, молча бинтовавшего обожженную руку. Возле него на полу валялись обломки браслета, закопченные и чуть оплавленные в месте, где торчали стразы.
– На «чертовых икринках» сделано было? – полюбопытствовал Паровоз.
– Нет, – отрешенно сообщил атаман. – На «лунных осколках». «Икринки» сами могут сработать, а «лунные осколки» только когда активатор выдернешь. Работы самого Буратино, прикупил перед выходом.
– Талисман, значит, – покачал здоровяк головой. – И вправду полезный талисман.
– Кто он все-таки был? – нарушил молчание Шамиль.
Видя, что его помощь не требуется, он выдернул из сведенных рук журналиста пулемет, взяв его под мышку и не забыв поставить на предохранитель.
– Он был… – начал Дракон и горько усмехнулся. – Был  нашим товарищем. И предал нас. Вот так. Остальное не важно. Знаете, братья-сталкеры, – как бы рассуждая сам с собой, произнес командир, – я бы тоже мог стать таким, но вовремя сошел с пути, на котором мне бы пришлось предать или свою страну, или своих товарищей. И хватит об этом…
Он подошел вплотную к телу Рузина, посмотрел в сожженное лицо.
– Не знаю, кто ты, Умник. Тут нет земли, но все-таки земля тебе пухом. Спи спокойно.
– Спокойно… – повторила Наталья и вдруг разрыдалась.
Должно быть, даже ее стальная воля и стойкость и воистину алмазные нервы имели свои пределы прочности. Шамиль молча обнял девушку и принялся успокаивающе гладить по волосам.
А потом вдруг сталкеры почувствовали, как вокруг нарастает мелкая и частая вибрация, и увидели, как замерцал свет в глубине трона.
На поверхности друзы появились тончайшие линии – световая прихотливая паутина. Минуло мгновение, и под сводами зала заметался переливчатый нарастающий звон.
Тлеющие точки фотодиодов детектора аномалий вдруг ярко вспыхнули, сообщая, что сразу несколько разных силовых полей забушевало в темном, отрезанном от мира зале.
А потом Трон Льда словно взорвался. Полыхнул белым пламенем, заполнившим эту залу, погас, став тлеющим контуром на сетчатке.
Наступила невозможная, совершенная тишина. И темнота.
Потом мир дрогнул, и тьма и свет слились.
Вокруг них заплясал поток каких-то странных образов-отблесков, словно они угодили в огромный, вращающийся зеркальный калейдоскоп. Но не было в человеческом языке таких слов и понятий, чтобы адекватно об этом рассказать.
А потом вдруг наступил день, и мир перевернулся вверх тормашками. Они рухнули в небо.
Мгновение спустя сталкеры видели землю над головой, деревья, холмы. А после все перевернулось на сто восемьдесят градусов. Дракона сначала подбросило, потом швырнуло на гравий.
В молчании они оглядывались, узнавая и не узнавая место. Не смея  узнать и поверить. Морось неприятно холодила лицо. Ветер угрюмо свистел в кронах деревьев и шелестел ветвями колючего кустарника. Низкое серое небо нависало над головой. Уже наступила осень.
Отряхиваясь, путешественники поднялись на ноги. Шамиль, приземлившийся в глубокую лужу, чертыхаясь, выливал воду из ботинок.
Наталья все еще всхлипывала, но было видно, что приступ истерики миновал.
– Где это мы? – спросил наконец Зубр.
– По-моему, где-то у Вереи. Недалеко от Красной Сосны… – недоуменно сообщил Дракон. – Вон, видишь, остатки фермы?
– Точно! Вот бли-ин!!
– И как же это? – пробормотал Паровоз, морщась и потирая отбитую спину.
– Да так, – усмехнулся командир. – Зона, брат, она Зона и есть.
– Но что это было? – осведомился Шамиль.
– Да что уж тут думать, – рассмеялся Дракон. – Нам показали, даже не хочу думать кто, что этой штуке пока рано являться в мир. В наш мир.
– Лучше и не скажешь, – произнес Шамиль. – Ну, пошли, что ли! – И добавил: – Сходили, конечно, без пользы, но тут уж сделали, что могли.
– Братцы, смотрите… – тихое восклицание прозвучало за их спинами.
Наталья потрясенно протягивала им ладонь, а на ней лежала пригоршня желтоватого каменного крошева – все, что осталось от Ключа. Они переглянулись, а потом девушка молча стряхнула осколки на землю…
– Ладно, двинулись! – распорядился Дракон.
Стоило им подойти к окраине Вереи, как они опять замерли на месте. И было от чего. На поле совсем неподалеку от домов сидел, растопырив лопасти винта, здоровенный Ка-26 в оранжевой окраске МЧС. Возле него стояло с пяток больших палаток и суетились люди. Что важно отметить, оружие у них было за спиной, и то не у всех. На появившихся сталкеров они едва обратили внимание.
Путники молча переглянулись. Все было ясно и без слов. Вот, значит, как! Выходит, пока они бродили в неведомых чужих пространствах, туманный Барьер просто исчез?
А может быть, вдруг пронзила Дракона простая и невероятная мысль, может быть, как раз потому неведомые надмирные силы и убрали туманную стену, что они пришли в неведомый храм на Синем острове и сделали то, что сделали? Или наоборот, не сделали чего-то такого, чего не должны были? Он окинул взглядом спутников и подумал, что наверняка то же самое пришло в голову и им.
Над палаточным лагерем на флагштоке болтался российский триколор и еще какой-то штандарт. Порыв ветра раздул его, и стало можно разглядеть знак – косой черно-красный крест, а в центре щит с тремя пересекающимися разорванными кольцами.
Похожий шеврон носили части, охранявшие Припятскую Зону, но там по старинке был оранжево-черный круг радиационной опасности…
Точно такой же символ украшал фляжку Паровоза – эмблема сгинувших давно «противозонных» войск то ли из другого мира, то ли из другого времени. Но ни Паровоз, ни кто-нибудь еще из странников не вспомнил об этом. Наверное, были слишком выжаты и потрясены всем происшедшим с ними…
Они брели по улицам Вереи, узнавая ее и не узнавая одновременно. Те же флаги кланов, но сильно поменьше. Те же люди с оружием и без и те же туристы.
Пятнистая, бурая с рыжиной молодая чупакабра трусила в переулке куда-то по своим делам.
Напротив рынка на наскоро установленном щите мелом были написаны цены на артефакты, и подросли они прилично. И в душе путешественников сливались два чувства: ощущение того, что они, как бы то ни было, вернулись домой, и другое – что они чужие в этом человеческом муравейнике, что это не совсем та Верея, откуда они уходили. Но это пройдет совсем скоро.
– Ладно, награды, конечно, не будет, но, надеюсь, наши «бугры» хоть за снарягу не вычтут, – философски изрек Дракон.
– Одно утешение, что «золотых птиц» набрали, – поддакнул Паровоз.
– А сейчас куда? – справился Шамиль у атамана.
– К Акбару, конечно, а куда же? Наталья, ты с нами? – обернулся он и замер.
Натальи с ними не было.
– А… э-э-э?.. – только и выдавил Шамиль.
– Ну, – командир пожал плечами. – В конце концов, у девчонки могут быть свои дела. Ну, пошли, что ли?
– Эх, и нажрусь я сейчас! – воскликнул Зубр.

* * *

По дороге к верейской пристани, что на Новомосковском море, быстрым шагом шла девушка с тощим рюкзаком за плечами. Давно немытые растрепанные волосы торчали из-под капюшона штормовки, разбитые «берцы», куда были небрежно заправлены вытертые камуфляжные штаны, шлепали по грязи.
Время от времени она слегка морщилась, когда лямки грязного «Эллиса» давили на оставленный ударом пули синяк. Впрочем, ноша не тянула, там всего и были, что ее травы и снадобья да еще солидный газетный сверток с яркими бумажками с напечатанными на них арками и мостами да портретами президентов.
Спасший ей жизнь пистолет оттягивал карман, а Кристалл по-прежнему висел на шее на ремешке. А вот «Зауэр» полчаса назад ушел за пять тысяч евро в баре Крота, хотя на Большой земле она легко бы получила вдвое больше. Но вот таскаться с оружием в тех краях без документов не рекомендуется, а она не была уверена, что сможет так легко и просто отвести глаза на новом месте.
Да, ей предстояла совсем иная жизнь в Большом мире. В этом  мире. Без документов, без жилья, без знакомств и знания того, что каждый здешний обитатель знает с детства. Жизнь в качестве колдуньи-знахарки, как и жила раньше у себя, той, к которой ходят гадать или просить любовного зелья или настойку от всех болезней, но которой при этом боятся и в глубине души не верят. Она не думала о прошлом. В том, что случались, был не виноват никто, ни Дракон, ни даже сам Виктор.
А главное, все это уже не имело значения. Ибо она уже чувствовала, знала, что треклятая нечисть не солгала ей еще в одном, и магия дала-таки сбой в ту  ночь. У нее действительно вскоре родится девочка, ее дочь. Только ее, об отце она даже не узнает. Дочь ведуньи, и не простой. Дитя ее, а еще – дитя Зоны.
Та, что унаследует ее силу, ее знания и получит знания этого мира и все-таки сделает то, к чему готовили Наталью. Найдет-таки способ, как победить Зону. А потом найдет и то, как открыть дорогу из мира в мир, доступную каждому, и люди двинутся от одного мира к другому, освобождая их от чуждой скверны.
Так оно и было предсказано, так оно и будет! Она положила руку на живот и улыбнулась…